Всего их оказалось десяток. Заклинание Долохова сработало отлично, и маги отлевитировали во двор застывшие фигуры, расставив их на одинаковом расстоянии друг от друга и повернув каменными лицами к изгороди. Композиция получилась забавная: каждый из авроров успел взмахнуть рукой с волшебной палочкой и раскрыть рот, пытаясь выкрикнуть заклинание — так они и стояли с разинутыми ртами и вскинутой вверх рукой, «приветствуя» сбежавшихся на шум жителей Годриковой лощины. Смена авроров, которая явилась к вечеру, обнаружила их, когда уже все соседи насладились невиданным зрелищем. Но развлечение на этом не закончилось: поняв, что расколдовать соратников не получится, авроры вызвали Грюма, который долго носился по чужой территории, изрыгая ругательства. Aпофеозом веселья стала погрузка каменных авроров в «Ночной рыцарь», поскольку другой возможности доставить пострадавших в министерство никто не смог придумать.

Но это было только начало, ведь авроров еще надо было доставить внутрь министерства, не оставлять же их на улице на радость зевакам?! Поскольку аппарировать в атриум, где решено было оставить пострадавших, мог только глава отдела, Грюму пришлось ровно десять раз мотаться с каменными фигурами туда-сюда. Левитировать соратников Грюм не решился, боясь случайно расколоть каменные фигуры, поэтому все пришлось делать без волшебства. И он под ехидными взглядами недоброжелателей, которых из-за несносного характера у него хватало, таскал тяжелые фигуры, перемежая работу ворчанием.

— Кто его знает, в какой камень их превратили, вдруг они хрупкие, — негодующе размышлял он вслух, загрузившись очередным соратником и еле передвигая ноги от непосильной тяжести…

Соратники расставили фигуры каменных авроров вокруг знаменитого фонтана, что вызвало еще более оживленное внимание работников министерства. Оживление продолжалось до тех пор, пока сам министр магии Корнелиус Фадж нe разогнал всех по рабочим местам.

Историю о том, как Грюм перемещал каменных авроров, он рассказал вечером, за ужином, изрядно повеселив публику. А Риддл добавил, что Салазар Слизерин ликвидировал защитные чары Дамблдора на доме мисс Бэгшот и установил свои, фамильные.

И вот,после ужина лорд Малфой внезапно объявил, что теперь, когда дом Тильды свободен, он отправляется договариваться о продаже «Кабаньей головы» прямо сейчас, вечером, поскольку посетители уже разбрелись по домам, и их беседе никто не помешает.

— Сейчас соберу кое-какие нужные вещи, — и лорд Малфой исчез из столовой.

— Почему опять Люциус?! — Нарцисса сердито смотрела на окружающих. — Из этой «Кабаньей головы» есть проход прямо в Хогвартс. А вдруг Альбус следит за братом и явится в таверну, заодно устроив моему мужу какую-нибудь подлость?!

— Не лишено вероятия, — взлохматив волосы, затейливо высказался Долохов, — и что предпримем?

— Я пойду с Люциусом, — неожиданно высказалась Наина. — Мало ли, какие опыты ваш Альбус над братом проводил... Mне кажется, неспроста этот … Аберфорт нашел себе такое занятие: быть хозяином грязной харчевни. Вот и проверю его на чары.

И Наина исчезла вслед за Люциусом, заявив, что ей тоже надо взять кое-что с собой на всякий случай.

— У этого заведения сомнительная репутация, — вполголоса высказался Долохов, поймав взгляд Тома.

— Прогуляемся? — особо не раздумывая, предложил тот.

— Шапки-невидимки оденьте на всякий случай, — посоветовал Кощей, — все-таки ты, Антонин, числишься погибшим от пожара, а Том у вас, в Англии, был Волдемортом... А где Сириус и Василиса?

— Об этих двоих, Кощей, можешь не беспокоиться, — усмехнулась Наина, — так увлеклись работой, что даже поесть забывают. Они оборудование заколдовывают: Ксенофилиус им в помощь двух сотрудников прислал, вот и добиваются вчетвером, чтобы все работало, как часы. Так что там все в порядке. Ты лучше подумай, где нам обустроить типографию для «Придиры», а то забыл, небось, что ее собирались в Лукоморье перенести.

— А давайте понаблюдаем за избушонком, — ухмыляясь, предложил младший Лестрейндж, — если вырастет до нужного размера, приспособим его под типографию. Будет первая в волшебном мире ходячая типография на курьих ножках! Кстати, Кощей, мы работаем над обновлением программы обучения в Хогвартсе. У Беллатрикс столько планов…

— Еще двоих к своим планам привлекайте: Салазара и Тильду, — предложил Риддл Лестрейнджу, и обратился к Слизерину с просьбой, — дедушка, ты ведь не против того, чтобы поработать над учебной программой?

Тот с улыбкой кивнул.

— А я займусь авроратом, — сказал Лавгуд, — самое время выяснить, насколько он прогнил.

Когда лорд Малфой и Наина появились в гостиной, Долохов и Риддл уже поджидали их у выхода. Перемещали всех домовики, оставаясь невидимыми.

Прежде чем войти в трактир, Антонин и Том, нацепив шапки-невидимки, заглянули в каждое окошкo помещения. Разглядеть что-либо через стекла, покрытые слоем грязи, было невозможно, так что пришлось применить «зоркий глаз», позволяющий видеть не только через окна, но и через стены. Увиденное им очень не понравилось: несколько посетителей спали прямо за столом, а у стойки бара замер хозяин, безучастно глядя, как белобородый старик в аляповатой мантии ("это Альбус!", — шепнул на ухо Наине Долохов) наливает в грязный стакан сомнительного вида жидкость. После этого разъяснения Наина тоже решила надеть шапку-невидимку, так что, когда хлопнула входная дверь, Дамблдор увидел только Люциуса, с невозмутимым выражением лица направлявшегося к стойке.

— Лорд Малфой, — неискренняя улыбка засияла на лице Дамблдора, — давно не виделись. Что такой респектабельный человек забыл в грязном заведении моего брата?

— Тот же вопрос я могу задать и вам: что забыл директор Хогвартса во второсортном заведении? Не боитесь за свою репутацию?

— Я навещаю младшего брата каждый месяц, надеясь убедить его бросить эту работу, — лицемерно вздохнул Дамблдор, незаметно, как ему казалось, доставая палочку. — Именно забота о нем заставляет меня настаивать на ответе: что вам нужно от моего брата?!

Сделать что-либо Верховному Чародею не дали: как только он попытался взмахнуть рукой, неведомая сила размазала его по стенке, проложила лбом о дверь, выкинула из таверны, а дальше он провалился в темноту. Пришел он в себя только у ворот Хогвартса, а Наина, сняв шапку-невидимку, бессильно плюхнулась на стул.

— Сильна! — восторженно выразил общее мнение Долохов.

— Какое, там, сильна, — не согласилась ведьма, — была бы сильна — развеяла бы по ветру. А так только из помещения выкинула.

— Ну и развеяла бы, — пробурчал Антонин, — невелика потеря!

— Забыл, что нам Магия говорила? — возмутился Риддл. — Хочешь, чтобы в наказание весь род человеческий истребили?! Нет, надо играть по навязанным правилам…

— Да не получилось бы у меня вашего Дамблдора развеять, — хмуро сказала Наина, — у вас здесь, в Англии, магия намного слабее, чем в Лукоморье, да и какая-то нечистая сила ему помогает, только не поняла, что это такое, никогда не сталкивалась. Ладно, некогда лясы точить, а то еще очухается ваш Альбус и авроров натравит… Hадо определить, чем он брата напоить пытался.

Она взяла в руки мутный от грязи стакан, рассматривая налитую в него жидкость, потом понюхала:

— Фу, какая гадость! Рабское подчинение брату и агрессия по отношению к любому другому человеку…

Взмахом руки уничтожив мерзкое варево, Наина из воздуха достала небольшую фляжку и наполнила лечебным зельем очищенный стакан:

— Том, прежде чем я напою … этого … Аберфорта лекарством, проверь, все ли у него в порядке с головой. А то получится, что одно лечим, а другое калечим.

— Не люблю я это ковыряние в мозгах, — с отвращением произнес Риддл, ныряя в чужой разум.

Вынырнул он с таким выражением лица, что маги испугались:

— Представляете, там по кругу, повторяясь два раза в день, идет одна и та же сцена: Аберфорт убивает какую-то девочку-подростка и хохочет при этом… и ментальная закладка о слежке за всеми, кто упоминает имя Альбус. Закладку я снял, а остальное, Наина, только ты в состоянии удалить…