— Давайте сегодня напьёмся, — внезапно предложил Крест, явно почувствовав его состояние.

Хейл кивнул, ничего не ответив. Его взгляд медленно переместился на Тура, который с безжизненным выражением лица равнодушно ковырялся в своей тарелке, не притронувшись к еде.

Спустя несколько кружек отвратительного эля Хейл почувствовал, как голова его приятно затуманилась. Туррен уже давно покинул их компанию, так и не проронив ни единого слова за весь вечер. Он поднялся в свою комнату ещё пару часов назад, и Хейл всё сильнее беспокоился о нём. Брат был не в себе уже полгода, и с каждым днём замыкался всё глубже. «Хотя кто из нас сейчас в порядке?» — горько усмехнулся Хейл про себя, сжимая в руках очередную кружку.

В Зратиеле они остановились в дешёвой, ничем не примечательной таверне, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания. Заведение к вечеру набилось битком, заполнившись преимущественно мужчинами, зашедшими пропустить кружку-другую после долгого дня. Поздним вечером к ним присоединились женщины из соседнего борделя: «Похоже, дела у них идут совсем худо, раз приходится самим искать клиентов среди пьяных работяг», — невесело подумал Хейл.

К их с Крестом столику тоже подошла пара девушек. Сначала Хейл сухо отказался от их общества, но вскоре алкоголь сделал своё дело, притупив его сопротивление, и он уже не противился их нежным прикосновениям и ласкам.

Позволив одной из девушек увести себя на улицу, Хейл прижал её к стене, грубо и жадно покрывая поцелуями шею и грудь, ощупывая её тело сквозь тонкую ткань платья. Она совершенно не была в его вкусе, но сейчас ему было всё равно. Единственное, чего он хотел — забыться, избавиться хотя бы на мгновение от тяжести, терзающей его сердце. «Пусть даже облегчение будет кратким и ненастоящим», — промелькнула в его сознании ироничная мысль.

Отгоняя от себя любые раздумья, он развернул её лицом к стене и резко задрал юбку, под которой ожидаемо не оказалось белья. Ногой раздвинув ей ноги, Хейл расстегнул брюки, и едва он успел войти в неё, как девушка начала громко и явно наигранно стонать, что моментально вызвало в нём вспышку раздражения.

— Молчи, — резко бросил он, усиливая грубость своих движений. Ему совершенно не хотелось слышать её притворные стоны и крики, ведь доставлять удовольствие ей он не собирался.

Отдаваясь происходящему, Хейл невольно позволил воображению взять верх, и перед его глазами внезапно предстала Тэлли. Он представлял, что сейчас с ним именно она, а не какая-то уличная шлюха. Фантазия захватила его настолько сильно, что он достиг удовлетворения гораздо быстрее, чем ожидал, и это неприятно удивило его самого.

— Так-так-так, что это у нас тут? — неожиданно прозвучал за спиной насмешливый мужской голос.

Погружённый в фантазии, Хейл не заметил, как оказался окружён. Всё ещё слегка растерянный после произошедшего, он быстро оглядел пятерых подошедших и сразу понял, что перед ним эмерины. «Возможно, кто-то из братства», — мелькнула в его голове мысль. Женщина, стоявшая перед ним, испуганно посмотрела за его спину, явно узнав кого-то из пришедших.

— Иди. Вернусь — заплачу, — холодно бросил Хейл и, поспешно натянув штаны, повернулся лицом к незнакомцам.

Испуганная женщина не стала возражать и тут же метнулась прочь, исчезнув в таверне. «Надеюсь, не станет никого звать», — мельком успел подумать он.

Оглядев их с головы до ног, Хейл устало вздохнул. Пятеро жалких эмеринов были явно ему не ровня — обычное городское отребье, надеявшееся на лёгкую добычу. «Но сегодня вечером они могут стать неплохим развлечением», — цинично усмехнулся он.

— Что вам нужно? — тихо произнёс Хейл, внутренне моля всех богов, чтобы они напали первыми. Сейчас он отчаянно хотел драки, хотел пролить чью-нибудь кровь и выплеснуть накопленную ярость.

— Сам не догадываешься? — хрипло заржал тот, что стоял справа. — Деньги, ремень и оружие, конечно!

Хейл почувствовал, как губы невольно растягиваются в хищной полуулыбке. Его пальцы привычным движением скользнули к набедренным ножнам.

— Что касается оружия, я, пожалуй, соглашусь, — протянул он, наслаждаясь каждым словом и медленно извлекая длинный нож. — Правда, боюсь, вам придётся довольствоваться лишь этим. С остальным могут возникнуть некоторые… трудности.

Он протянул клинок на открытой ладони, словно предлагая ценный дар, и с затаённым удовольствием наблюдал, как в глазах одного из нападавших вспыхнула жадность. Именно это чувство выдало его намерения за миг до того, как рука дёрнулась к рукояти. Но тело Хейла отреагировало быстрее его мыслей. Пальцы сомкнулись на рукояти, и клинок, повинуясь отточенным рефлексам, молниеносно вошёл прямо в горло незадачливого грабителя.

«В конце концов, он сам первым потянулся к оружию», — проскочила мысль, пока тело уже двигалось дальше, выполняя смертельный танец. Остальные даже не успели осознать происходящее — клинок Хейла с лёгкостью прочертил кровавую линию по их глоткам. Тёплые алые брызги окропили его лицо и одежду, и он ощутил знакомое, пьянящее чувство удовлетворения. Тела противников ещё не коснулись земли, а нож уже одним точным, плавным движением был очищен и вернулся обратно в ножны.

— Проклятье! — процедил Хейл сквозь зубы, досадливо морщась. — Слишком быстро. Даже размяться толком не удалось.

Вернувшись в таверну, Хейл быстро умылся и сел за прежний стол, намереваясь выпить ещё. Короткая схватка выжгла из него весь хмель, однако странное чувство удовлетворения от пролитой крови продержалось гораздо дольше, чем мимолётное удовольствие, полученное с женщиной.

— Господин… — донёсся до него тихий и испуганный женский голос.

Хейл бросил короткий взгляд через плечо и узнал ту самую шлюху.

— Вот, держи, — Хейл достал из кошеля две монеты и бросил их на стол перед девушкой. — Сделай вид, что ничего не видела, — глухо проворчал он, понимая, что она знает его в лицо и может донести страже, кто именно убил пятерых горожан.

Отпив ещё эля, Хейл отвернулся, показывая, что разговор окончен.

— Нет… Я не скажу, обещаю! — заторопилась она. — Эти люди часто приходили к нам и брали девушек против их воли, не платя ни монеты, — женщина замолчала, не решаясь продолжить, а затем тихо добавила: — Спасибо вам, господин, что убили их. Если хотите, я останусь с вами на всю ночь… бесплатно, — последние слова она произнесла едва слышным шёпотом, опасаясь, что сидящие рядом эмерины могут её услышать.

— Не нужно. Иди уже, — отмахнулся Хейл и с тяжёлым сердцем вновь приложился к кружке, стараясь залить элем внезапно накатившие мысли о том, что с Тэлли могли поступать точно так же.

Горькое осознание и чувство вины снова накрыло его с головой, мгновенно сметая остатки короткого удовольствия, полученного этим вечером. «Проклятье!» — раздражённо выругался он про себя и решил отправиться спать, надеясь, что утро наступит быстрее и они смогут покинуть это отвратительное место как можно скорее.

На следующее утро они направились в Корнит. Город мало чем отличался от Зратиела — такой же влажный, пропитанный удушливым запахом рыбы, гнили и плесени. Его угрюмые деревянные дома с накренившимися крышами теснились вдоль узких улиц, затянутых грязью и утренним туманом. На причалах лениво покачивались на волнах полуразрушенные, подгнивающие корабли, а моряки, вечно недовольные и угрюмые, бесцельно шатались по городу, напиваясь до беспамятства. Все земли эмеринов, аури и бергмаров окружало марево болот, а в море на три дня пути простиралось его продолжение — непроходимая завеса тумана. Без возможности выбраться за пределы этих вод местные моряки оставались лишь простыми рыбаками, зарабатывающими на жизнь ловлей рыбы. Лишь избранным, кому повезло оказаться в нужное время в нужном месте, удавалось пробиться в команду к капитанам, которые курсировали на своих кораблях между прибрежными городами.

Единственным, что хоть как-то выделяло этот город среди остальных, был огромный янтарный обелиск, возвышавшийся в самом его центре. Длинный, гладкий, словно отполированный до зеркального блеска, он тускло отражал свет, казавшийся здесь вечно мутным и размытым. Чёрные линии серебра, словно трещины в застывшем янтаре, покрывали его поверхность, придавая сооружению мрачный, забытый временем вид. Никто уже не помнил, зачем и по чьей воле древние ларины установили его на этой земле. Он мог бы стать символом величия прошлого, но вместо этого лишь подчёркивал тягучую, удушающую атмосферу запустения, что пропитала весь Корнит.