И сейчас чувство вины и страха за её жизнь навалилось на него с новой силой, словно почувствовав, что он снова потерял контроль и вновь оказался беспомощным. Всё ещё прижимаясь лбом к шершавой коре дерева, Хейл дышал прерывисто и поверхностно, не в силах набрать полную грудь воздуха. Эмоции захлёстывали его, медленно выжигая изнутри и затуманивая сознание. Внезапно он ощутил на плече твёрдую, уверенную руку, крепко сжавшую его и заставившую вздрогнуть от неожиданности.

— Не теряй надежды, брат, — спокойно произнёс Крест, голос которого звучал тихо, но уверенно. За своими терзаниями Хейл потерял связь с миром и не услышал, как брат незаметно подошёл к нему, растворившись в ночной тьме. Они давно привыкли присматривать друг за другом, и даже сейчас Крест оставался на страже, хотя была очередь Хейла.

— А что, если её уже нет в живых? — тихо и надломленно спросил он, чуть ли не впервые осмеливаясь произнести вслух свой главный страх.

Крест сжал его плечо ещё крепче и ответил без малейшего колебания:

— Тогда мы обязаны найти её тело.

Хейл почувствовал, как Крест убрал руку и отошёл обратно к лагерю. Он никогда не отличался сентиментальностью. «Да никто из нас и не был таким… Пока в нашей жизни не появилась одна неугомонная девчонка», — вдруг подумал он с горькой улыбкой. Глубоко вдохнув и задержав дыхание, Хейл наконец сумел взять себя в руки и двинулся вслед за братом.

На рассвете они решили снова отправиться в Зратиел и Корнит, города на побережье моря. Полгода назад они уже были там, преследуя отряд пустынников, чьи следы вели к береговой линии. С тех пор Хейл с братьями каждые два месяца возвращались туда, надеясь хоть на какую-то зацепку. Но каждый раз их встречала только гнетущая, непроглядная тишина.

Пока братья собирались с ночёвки, Хейл вновь утонул в воспоминаниях о первых днях после похищения. Он бесконечно прокручивал в голове каждое мгновение, надеясь выцепить хоть одну неуловимую деталь, которая могла бы дать ему зацепку.

В день похищения в его комнату вбежали Джан и Нила, оба с перепуганными, круглыми от ужаса глазами, Хейл не сразу осознал, что происходит. Только когда Нила, задыхаясь, начала рассказывать, он понял кошмар случившегося. Она говорила с Тэлли в тот самый момент, когда на них напали. Хейл, как сейчас, помнил, как холодным страхом сковало его, когда служанка, заикаясь и захлёбываясь словами, делилась тем, что успела узнать.

— Ваше высочество, леди Тэлли в беде! — запричитала она. — Мы с ней говорили, и вдруг она неожиданно пропала. Я пыталась до неё докричаться, но она не отзывалась. Тогда я сразу же побежала к леди Фирелии, спросить, всё ли в порядке с камнем…

— Камнем? Каким ещё камнем? — удивился Хейл, пытаясь понять, о чём идёт речь.

— Камнем грёз, ваше высочество, — быстро пояснил Джаниель и вытащил из-под рубашки небольшой светло-коричневый кристалл размером с полпальца. — Леди Фирелия раздаёт такие слугам, которые обслуживают королевскую семью и важных гостей. У леди Тэлли, оказывается, тоже был такой, — неодобрительно посмотрев на Нилу, добавил он.

— Леди Фирелия тут же связалась со служанкой из поместья. Та рассказала, что на них напали. Они с её величеством спрятались в доме, а остальные…

Не успела Нила договорить, как Хейл уже вылетел из комнаты, желая найти Иланира. Но капитан гвардии уже шёл ему навстречу, и по его напряжённому взгляду Хейл понял, что он обо всём знает.

— Я приказал подготовить лошадей. Две сотни воинов уже готовы отправиться с нами, — отчеканил Иланир.

— Ваше высочество, вам запрещено покидать покои, — вмешался один из стражников королевской гвардии, стороживших его покои.

— Только попробуй меня остановить, — угрожающе прошептал Хейл, даже не удостоив стража взглядом.

Вместе с Крестом и Иланиром он домчался до поместья за один день. Лошади были доведены до предела, едва не валясь с ног от изнеможения. Хейл гнал их вперёд так, словно за спиной у него была сама смерть.

Но всё равно не успел.

В поместье его встретили перепуганная мать, сбившиеся в кучку служанки и едва живой Туррен. Попытавшись выяснить у матери хоть что-то, Хейл быстро понял, что она ничего не видела, а бергмар был без сознания и не мог ничего рассказать. Оставалось только одно — читать по следам. Он сразу же приказал всем отойти и не топтать место боя. Они насчитали почти восемь десятков убитых, большая часть из которых лежала рядом с Турреном: бергмар явно бился до последнего вздоха, не собираясь сдаваться.

Тщательно изучив территорию вокруг поместья, Хейл обнаружил следы Тэлли и Эла, которые пытались бежать в лес, но их перехватил конный отряд. Он до сих пор ломал голову, почему Эллиан направил девушку прямо навстречу всадникам. Их следы вели точно к месту, где засели пустынники. Именно там их и схватили: трава была полностью вытоптана копытами, а по беспорядочным следам Хейл ясно видел, как Тэлли гоняли по кругу, запугивая и загоняя, словно дичь на охоте. Каждый раз, вновь и вновь вспоминая эту страшную картину, он запрещал себе думать о том, что могли сотворить с девушкой пустынники, чтобы не лишиться рассудка.

Продолжая исследовать следы Эла и Тэлли, Хейл обнаружил место, где они разделились. Вокруг Эла лежало много павших врагов: «И ни одного живого, которого можно было бы допросить», — с горьким сожалением подумал он. Эллиан был великолепным бойцом, сильным и ловким, но даже ему оказалось не под силу справиться со всеми, кто охотился за Тэлли. Оценив количество следов, Хейл пришёл к выводу, что пустынников было не меньше полутора сотен. И больше половины из них погибли от рук его друзей. Вступив в круг вытоптанной земли, Хейл внимательно изучил каждое движение Тэлли, её падения, и чужие следы, которые кружили вокруг девушки, словно стая хищников. Он буквально видел, как Тэлли роняли на землю грубыми толчками, и гнал прочь мысли о том, как страшно и беспомощно она себя чувствовала в те моменты.

Заметив на примятой траве капли крови, Хейл внимательно присмотрелся и предположил, что именно здесь Тэлли ударили, и она рухнула на землю, смяв траву под собой. Чуть дальше были отчётливо видны глубокие, тяжёлые отпечатки копыт — следы стали заметно глубже, когда девушку закинули на круп лошади. Продолжая напряжённо вглядываться в вытоптанную землю, Хейл внезапно заметил тусклый металлический отблеск, резко контрастирующий с бурой, перемешанной с грязью травой.

Осторожно подняв находку, Хейл почувствовал, как холод металла пронзает его пальцы и отражается холодной яростью в сердце. Это была серебряная подвеска в форме тонкого листа, украшенного двумя чёрными камнями. Один из них выпал, оставив после себя пустое гнездо. Хейл медленно повесил его себе на шею, его челюсти сжались с такой силой, что заходили желваки. Он мысленно поклялся, что каждого, кто окажется рядом с Тэлли в тот миг, когда он найдёт её, он отправит на тот свет самой жестокой из возможных смертей.

Взобравшись в седло, Хейл приказал части отряда остаться в поместье для охраны матери и дождаться прибытия королевской гвардии. «Если дед вообще соизволит отправить войско для защиты собственной дочери», — с гневом подумал он, чувствуя, как раздражение обжигает его изнутри. Ярость короля из-за позора, вызванного рождением незаконнорождённого внука, превзошла все мыслимые пределы. Объявив дочь мёртвой для дворца, он лишил её всех королевских привилегий, заставив жить жизнью обычной аурийки. «Если бы здесь оставили хотя бы жалкую горстку охраны, никто бы не посмел даже приблизиться», — Хейл ощутил, как от гнева мышцы его рук напряглись, а пальцы болезненно вцепились в поводья. Осознав, что сейчас злится уже на деда, он с усилием взял себя в руки, заставив сердце биться спокойнее. Чтобы найти Тэлли и Эла, ему требовался ясный ум и холодный рассудок. А отомстить он успеет позже.

Тогда они с Иланиром, Крестом и остальным отрядом ринулись в погоню. Следы привели их прямо к мареву, сквозь которое Хейлу снова пришлось буквально протаскивать Креста. На этот раз проход через иллюзию пустыни дался брату гораздо тяжелее: Хейл старался экономить собственные силы на случай стычки с пустынниками, поэтому почти не ослаблял воздействие магии аури. Лицо Креста стало пепельно-бледным, дыхание хриплым, а тело дрожало от напряжения, его лицо покрывалось потом, но он не произнёс ни единого слова жалобы, молча терпя неприятные последствия магии и упрямо следуя за Хейлом.