«Мне кажется, я знаю, — ответил Орэн, вспомнив, что читал в дневнике бабушки Марка. — Её внук вернулся и помог тебя прорастить».

«Ты её внук?» — спросил Рос.

«Нет. Тот, кто тебе тело дал, — ответил я Росу, а сам задумался: — Надо будет Марку рассказать. Пусть знает, что его бабушка не только лес сожгла, но и сильно поплатилась за это. Может, это ему как-то поможет её простить, а то мне кажется, что он…»

«Та женщина сожгла нас?» — спросил Рос.

«Эх… Опять подслушал. Всё забываю… Похоже, что да. Но не её в этом вина, да и не её внука. Я читал её записи, где она очень расстраивалась, сожалела о содеянном и намеревалась всё исправить».

«Она уже расплатилась за это. Не мне её судить или винить».

«Рад слышать, что ты не злопамятный».

«Что такое зло-памятный?»

«Когда помнишь только содеянное тебе зло, но не помнишь добра. Но тут есть подвох: можно помнить, что тебе сделали что-то нехорошее, а на самом деле было совсем не так».

«Мне всё равно неясно. Я помню всё и как есть».

«Хорошо тебе, — усмехнулся Орэн. — А я злопамятный и ничего не могу с этим поделать. Хорошее я помню плохо или не помню вовсе, а плохое не могу вычеркнуть из памяти, пока не отомщу. Думаю, у тебя со мной ещё будет возможность понять, что такое „злопамятный“. Правда, лучше у меня это не перенимай».

«Не собирался. Я самодостаточен».

«Вот и славно. Я пошёл воду проверять ещё раз. Скажешь мне, поменялось ли что-то?»

Орэн встал и снова подошёл к безмятежной водной глади. Ему показалось, что на безликой серой поверхности в одном месте появился едва заметный зеленый оттенок — там, где он расплескал воду из ведра.

Он снял сапоги и, зайдя в озеро по колено, запустил руку в помутневшую из-за поднявшейся со дна серо-чёрной взвеси воду, пытаясь нащупать что-то на дне. Сначала ему попадался лишь скользкий ил, но потом рука коснулась чего-то мягкого и ворсистого, будто даже живого.

«Рос, что это?»

«Мох».

«Значит, озеро начало оживать?»

«Похоже, что да».

«Порадовался бы хоть! — возмутился Орэн. — Такое событие! Полвека прошло! А он спокоен, как бревно! Уж извини за сравнение».

«Я и есть бревно», — невозмутимо ответил Рос.

«Да уж… А вот сестрица-Берёзка была эмоциональнее», — пробурчал Орэн, выходя на берег.

«Я не береза».

«А кто?» — с интересом спросил Орэн, снова присаживаясь на берегу.

«Орех».

«Это твоё новое тело было веткой ореха или ты и до этого был орехом?»

«И был, и стал».

«Значит, Древо Мира было орехом…» — подвёл итог Орэн.

«Верно».

«А ты таким же огромным вырастешь?»

«Сам по себе — вряд ли».

«Значит, если тебе помочь, то можешь?»

«Лучше у деда спроси. Думаю, что могу, но не знаю как. Тут уж не отвечу».

«Мне больше нечего ему предложить за ответ, — усмехнулся Орэн. — Так что, пожалуй, останусь в неведении».

Орэн ещё немного посидел на берегу, дожидаясь, пока обсохнут ноги, а потом обулся и пошёл домой.

По дороге он зашёл к Росу и оставил там ведро, а дальше уже бежал до самой Яренки, чтобы успеть вернуться до вечерней тренировки.

Часть 4

Глава 19. Омут

На следующий день.

— Ты уверен, что это моя бабушка здесь тонула? — скептически спросил я, разглядывая серо-зелёную водную гладь.

— Утверждать не буду, — ответил Мирияр, — но версия с обычным совпадением мне кажется ещё менее убедительной.

Когда мне Мирияр сказал, что в озере вырос зелёный мох, и это лишь через полчаса после того, как мы вылили в него воду, я ему не поверил и захотел увидеть это воочию. А когда он мне ещё и сообщил, что здесь чуть не утонула моя бабушка, выпав из Летающей Крепости, я ему поверил ещё меньше.

Да тут можно переломаться, если спрыгнуть в воду с верхушки дерева и не сгруппироваться правильно, а здесь бессознательный человек свалился в воду с неба и не превратился от этого в лепёшку. С таким же успехом она могла упасть мимо озера, было бы одинаково смертельно.

Когда я читал в дневнике бабушки, что она тут же покинула Крепость, как вернула себе контроль над своим телом, то я думал, что она из неё улетела, как и я, а не выпала…

— Ладно, — решил перевести тему я, оставив эти размышления на потом. — Так что с водой теперь? Ей уже можно поливать деревья вокруг?

— Рос говорит, что ещё нет. Этих трёх островков мха всё же мало на целое озеро. Так что оно скорее всё ещё мёртвое, чем живое. Думаю, надо подождать ещё несколько дождей, долить воды, а там ещё подождать.

— Подождать… — вслух вздохнул я.

— Да ты иди, я тут сам дальше справлюсь, — по-дружески похлопал меня по плечу Мирияр и усмехнулся: — Вали, пока ещё можешь. Меня они уже поймали, точнее, я добровольно влез в их сети. Тебя вроде бы ещё нет. Правда, Ратибор уже спрашивал, не хочу ли я попросить тебя потренировать своих летающих подопечных против магических атак. Я сказал, что подумаю. А пока я «думаю» — вали.

— Хорошо, — невесело усмехнулся я. — «Подумай» ещё дня три. А раз я тебе здесь не нужен, то я к Росу зайду попрощаться. Завтра на тренировке буду.

— Договорились, друг.

Я попрощался и ушёл. Топать до дерева мне было далеко, и самое время было осмыслить услышанное и увиденное, а начать я решил с простого — с Леса. Но почему-то в голову лезли только глупые мысли, сродни: «А как они назовут Пожарище, когда здесь всё зазеленеет?» Подобрать нужное слово я всё не мог и еле прогнал эти мысли прочь.

«Так. Обещание перед лесом я выполнил?» — в который раз на последние несколько дней я задал себе этот вопрос, а в голове снова зазвучало: «Выполнил». Вряд ли это Лес со мной разговаривал, но я реально был убеждён, что выполнил, а значит, меня эта часть сделки здесь больше не держит.

Озёра? Мирияр сказал, что справится. Значит, справится. Я его за язык не тянул.

Рос? Вопрос открыт. Сейчас приду и спрошу, нужно ли ему что-то от меня. На этом с Лесом вроде бы всё.

Должен ли я что-то Старейшинам? Вроде бы нет. Да и бабушка меня сюда послала только документы отдать, а не связь держать. Значит, Дремиру я ничего не должен.

Остаётся Настенька. Ей как раз я и должен… Имя я ей должен Родовое, иначе я так и останусь вором и мошенником. Может, она так и не считает, и её всё устраивает, но так считаю я. Если всё оставить как есть, то выходит, что я её украл и навсегда лишил права быть частью Дремира. Не знаю, будут ли у нас дети или нет, но если и будут, то будут такими же безродными, как и я, а этого я бы хотел избежать, если возможно… А если нет, что ж, придется ей стать Настей Эренской, как и моей бабушке.

Что уж точно я не собираюсь делать — так это поступать так же, как мой недоотец, лишая жену даже своей фамилии. И чего она меня записала в реестр, как Маркония Эренского, а не Маркония Рамоса, остаётся загадкой. На что она рассчитывала? На то, что если даст мне его фамилию, то он когда-то одумается и вернётся? Или я был ей настолько не нужен, что даже не заслужил носить её фамилию? Сдала бы в приют, чего возиться-то… Ладно, проехали.

Я у Мирияра попросил отсрочку в три дня, чтобы решить: забирать Настеньку с собой как «Эренскую» или всё же как-то ещё. А решить это надо сейчас, ведь от этого зависит, уходит ли она из-под крыла Дремира или всё же остается его частью. Не хотелось бы её лишать всего. Я слишком хорошо помню, как моя бабушка пыталась мне заменить и мать, и отца, и дедушку, когда у неё было на меня время. А я, увы, не такой способный, как она. Тут бы с ролью мужа как-то ещё справиться…

Чем дальше я удалялся от озера, тем больше мне казалось, что я тону в собственных мыслях. В отличие от его прозрачной серо-зелёной глади, моё «мысленное озеро» скорее походило на чёрный бездонный омут. Кроме того, оно ещё имело одну важную особенность — засасывать меня на дно, если я погружусь в свои мысли больше, чем «по колено». Идёшь себе, размышляешь о чём-то, а тут — оп! И вода тебя захлестнула с головой — где верх, где низ, где берег — поди разбери.