— Без проблем, — серьёзно ответил он. — Я договорюсь с Пересветом, чтобы тебе можно было тренироваться со мной на нашем ристалище. Предлагаю так: после полудня мы летим, проверяем, как там Росток поживает, а потом возвращаемся на основное ристалище Касты Воинов, и я тебя тренирую.

— Подходит. Благодарю.

— Рад помочь.

Пока мы болтали, совсем стемнело. Я ощупал свои руки и понял, что раны уже не кровоточат, а значит, уж точно пора валить. Не сидеть же тут всю ночь.

— Всё, я пошёл, — сказал я, вставая.

— Далеко? — послышалось из темноты.

— Домой.

— Я так понимаю, подвозить не надо?

— Нет.

Я зажёг четыре шаровых молнии. Одну отослал Мирияру, а то вдруг своего грифона в темноте ещё не найдет, а три отправил перед собой и побрёл в нужную сторону, не особо сверяясь с направлением.

Когда я отошёл на сотню шагов, то осознал, что так давно не был один, что забыл, каково это.

«Всё же это приятно, — улыбнулся я сам себе, — побыть одному. Особенно ночью, когда с тебя падают все твои маски и разбиваются в звёздную пыль, и ты, наконец, можешь быть самим собой и самим с собой».

Я бы не сказал, что здесь было безжизненно, но все эти шорохи, скрипы и уханья меня совсем не смущали и не отвлекали от своих мыслей.

«В принципе, я могу уйти хоть завтра. В смысле, мы с Настей. Но это будет очередной мой побег, и на этот раз мне будет стыдно перед собой, что я не смог дать ей то, что до́лжно. Видимо, поэтому я и напросился на тренировки, чтобы пока не уходить… Снова смалодушничал… Эх… Когда я уже перестану это делать⁈ Так! Даю себе неделю! Неделю тренируюсь с Мирияром, а там принимаю решение, что делать дальше».

На этом мне бродить по ночному лесу надоело, и я приказал своей чуйке проложить мне скорейший путь домой. Та меня вскоре вывела на тропу, по которой я и побежал. Быстро побежал. Дома был через полчаса.

В доме было темно, и Настенька уже спала. Я отмыл свои руки от крови, умылся и даже переоделся, прежде чем идти спать. В общем, решил вести себя примерно, чтобы на меня завтра поменьше наезжали за то, что так долго пропадал непонятно где. Но вот стоило мне её приобнять, как мои мысли о приятности ночного одиночества сразу же улетучились без следа.

«С ней мне нравится быть больше, чем одному».

Часть 4

Глава 18. Слезы

Орэн

Три дня спустя.

Орэн стоял под дождём, запрокинув голову наверх и придерживая рукой капюшон плаща. По его лицу ручьями стекала вода.

«Скоро закончится», — подумал он, разглядывая яркие солнечные просветы в грозовом небе, и снова посмотрел вниз.

У его ног стояло наполовину полное ведро, в которое текла вода с одной из веток Роса, которую он слегка пригнул к земле.

«И сколько мне ещё таких ведёт надо набрать, — с сомнением думал он, — чтобы вода в озере снова стала живой?»

«Я не знаю, отец», — ответил Рос.

«Да это был не к тебе вопрос, а так… мысли вслух. Мда, теперь все мои мысли вслух… А ты меня теперь всё время будешь подслушивать?»

«Я тебя не подслушиваю, а слышу, но могу и не слушать».

«Да ладно, слушай меня на здоровье, ведь ты меня всё равно не сдашь никому. Только давай договоримся, что на мои вопросы ты будешь отвечать, только если я в вопросе обращаюсь к тебе по имени? Иначе я могу совсем запутаться в своих мыслях».

«Договорились».

Через четверть часа дождь закончился, и окончательно распогодилось. Орэн отпустил ветку, и его осыпало градом капель. Он глянул в своё ведро — оно набралось на две трети. Глянул на ведро Марка — то же самое.

— Ну что, идём? — спросил он.

— Идём, — ответил Марк, накрывая ведро крышкой и зажимая её поплотнее.

— А ты точно дорогу знаешь? — с сомнением в голосе спросил Орэн.

— Да, я тут был раньше. Да и Лес мне теперь отвечает охотнее. До ближайшего озера отсюда часа два топать.

— Эх… — вздохнул Орэн, закрывая и своё ведро крышкой. — Жаль, грифоны в дождь не летают.

— Ага, и на озеро не садятся, — съязвил в ответ Марк. — Взял бы коня тогда.

— Уж лучше я пешком. Куда идти-то?

— Туда, — Марк указал в противоположную от дороги сторону и пошёл в указанном направлении.

Орэн пошёл следом.

— А ты чего коня не взял? — спросил он.

— Если мне некуда спешить, я предпочитаю ходить пешком.

Несколько минут они шли молча, а потом Орэн понял, что он до сих пор идёт в капюшоне, и откинул его назад. Шагать ему сразу стало веселее: солнце начало приятно припекать голову, а лёгкий ветерок тормошил волосы. Ещё через четверть часа он окончательно повеселел и решил скоротать время за болтовнёй.

Он глянул на Марка — тот так и брёл в капюшоне, надвинутом почти на нос, чудом огибая все деревья на своём пути.

— Я думал, ты уйдешь сразу после того, как вырастет Росток, — заговорил Орэн, отвернувшись от Марка и меланхолично глядя перед собой.

— У меня здесь остались незавершённые дела, — уклончиво ответил Марк.

— Так завершал бы свои дела, зачем взялся помогать? — равнодушно спросил он.

— У меня перед этим озером свой должок. Оно мне не дало умереть от жажды, когда я тут приземлился первый раз.

— Ясно, — ответил Орэн и решил больше ничего не спрашивать. Слишком уж нехотя Марк отвечал.

Так молча они и дошли до озера, каждый думая о своём.

«Повезло мне, — радостно думал Орэн, — что Рос так быстро окреп и не пришлось просить Марка каждый день обновлять его купол. Интересно, что его тут держит? Взял Настю и пошёл. Ладно, не моё это дело…»

— Та-а-ак, — протянул Орэн, останавливаясь в двух шагах от кромки воды и ставя ведро на серо-желтый пепельно-песчаный берег. — Сначала я пробую воду в озере, чтобы было с чем сравнивать, а только потом мы выливаем свою.

Он уже сделал шаг к воде, но Марк поймал его за рукав и остановил:

— Дай я хоть воду очищу. Прошлый раз мне не давали её пить, пока не очистили.

— Подожди, я у Роса спрошу, может, можно и не париться с очищением.

«Рос, эту воду можно пить?» — мысленно спросил Орэн.

«Дотронься до неё рукой — скажу», — вспыхнуло у него в голове.

Орэн подошёл к кромке и запустил пальцы в воду.

«В ней ничего опасного для тебя нет, но она мёртвая. Я бы её не пил».

«Даже если очистить?»

«Да».

— Ты был прав, Рос говорит не пить, даже если её очистить. А тебе прошлый раз плохо не было?

— Нет. Просто был вкус уныния, будто слёз напился.

Орэн взял своё ведро, снял крышку и зашёл с ним по щиколотку в воду. Там и выплеснул воду подальше от берега. То же сделал и Марк, а потом спросил:

— Идём домой?

— Ты иди, я тут ещё побуду, — ответил Орэн, усаживаясь на берег озера.

— Тогда до завтра, — сказал Марк и ушёл.

«Рос, вы тоже плачете, когда у вас горе случается?» — грустно спросил Орэн.

«Нет. В этом озере не наши слёзы. Здесь жизнь осталась загубленная».

«Утонул, значит, кто-то…»

«Нет, не утонул, но сгинул».

«Расскажешь? А то я плохо себе представляю — как это».

«В тот день, когда нас всех объяло пламенем, мы уж думали, что так и сгинем. Огненная смерть бесконечно лилась с небес, уничтожая и кроны, и стволы, и подбираясь к корням, куда мы все успели попрятаться. Но вдруг всё прекратилось. Да, мы всё ещё горели, но больше нас ничего не жгло, а через несколько мгновений в это озеро упала женщина. Она была без сознания и сразу же пошла на дно. Это то, что видел я сам, а дальше могу пересказать лишь слухи. Рассказывать?»

«Рассказывай».

«Говорят, её спасла нерожденная жизнь, разменявшая свою жизнь на её. Мы рождаемся сразу с Душой в семени, но у вас всё иначе. Пока ваше семя живёт в матери, в нём нет Души, ведь в вашем теле одновременно может жить лишь одна Душа, а вот Душа для нового семени всегда где-то рядом с матерью. Она женщину и спасла, обратившись к нашему деду за помощью: спаси её жизнь в обмен на мою, а Род наш тебе отплатит тем, что его потомки спасут твоих детей. Наш дед согласился, разбудил женщину и вытолкнул её из озера на поверхность. Она выплыла и ушла. Что было дальше — не знаю».