Лишь в зашторенной катере он позволил себе частично расслабиться и тихо выдохнуть с облегчением.

«Осталось два дня до облавы. Значит, сегодня мне надо сначала посетить ресторан „Небесная Лазурь“, что будет означать начало обратного отсчёта до исполнения плана. А затем — „Дева на Заре“, что, собственно, подтвердит, какого именно. Вопрос лишь один: нам всем туда на грифонах лететь или ехать верхом? С грифоном мне было бы спокойнее, но я не знаю, что ожидать от Дэмиса, и если он его убьёт, то я этого никогда себе не прощу, да и Кирану в глаза смотреть не смогу. Придётся верхом…»

Из усадьбы Леон поехал не в гостиницу, а прямиком в Гильдию Магов, где отправил срочное послание отцу, в котором сообщал, что советник Дэмис подписал договор о сотрудничестве. Сам же договор Леон оставил при себе и собирался передать его отцу лично в руки.

По возвращении в гостиницу он сделал вид, что развел бурную деятельность: разослал всех своих людей, кроме Питера, по городу узнавать у горожан и городской стражи обстоятельства похищения графини, а заодно и распускать слухи, что советник Дэмис принял за честь помощь графства Мэйнер в этом деле.

Леон понимал, что если бы действительно был заинтересован в сотрудничестве, то должен был бы сначала попросить у Дэмиса результаты его расследования, а потом проводить своё. Но Дэмису он всячески хотел показать, что не заинтересован в скорейшем нахождении графини, а простому люду — что очень старается её найти.

Теперь ему скучать было некогда. Весь следующий день он лично ходил беседовать с найденными его людьми очевидцами. А после этого ещё день разбирал отчеты о предыдущем расследовании, с ящиком которых рано утром прибыл к нему в гостиницу посыльный от советника.

«Это он мне так любезно намекает, что слить и затянуть это дело мне не даст?» — тогда мысленно усмехнулся Леон, но отчётам показушно искренне обрадовался, ведь они делали весь их план по «внезапному» нахождению графини ещё более правдоподобным.

По городу поползли новые слухи, что виконт Мэйнер смышлён не по годам и уж точно найдёт графиню. Леон понимал, что эти слухи не результат его показушной и бесполезной деятельности, а часть плана Рика и Эрнеста, но они ему всё равно нравились, ведь в кои-то веки кто-то выставлял его в хорошем свете.

Сегодня он сидел за чтением однообразных и бесполезных бумажек уже десять часов, лишь иногда отвлекаясь на походить по комнате и посмотреть в окно. У него начало двоиться в глазах, раскалывалась голова, а в теле появилась какая-то непонятная слабость. Леон никогда в жизни себя ещё так отвратительно не чувствовал и даже не мог понять, как и обозвать такое состояние.

«Пожалуй, с меня хватит! — решил он. — Облава всё равно уже завтра утром, а значит, мне лучше сейчас отдохнуть и выспаться хорошенько, чтобы нормально завтра соображать».

Леон бросил всё документы на столе как есть и сходил умылся. Помогло не особо, и он решил, что еда уж точно должна ему прибавить бодрости и сил. Он достал из шкафа сюртук и портупею со шпагой, оделся и снарядился. Скептически осмотрел себя в зеркало, немного поправил волосы и шейный платок и решил, что выглядит вполне как замученный человек, посвящающий всё своё время важному делу. Но не успел он подойти к двери, как в неё постучали.

На пороге оказался Питер:

— Ваше Благородие, к вам срочный посыльный от советника Дэмиса. Он сообщает, что советник просит Вас как можно скорее прибыть в усадьбу Ронетт, и это касается расследования о похищении графини.

Леон заподозрил неладное, но от плана отступать не собирался.

— Передай ему, что я буду в усадьбе Ронетт через час, и возвращайся сюда.

Питер ушёл, а Леон пошёл к столу. Он быстро написал несколько строк, сложил листок в конверт и запечатал личной печатью. Питер ничего не знал о готовящейся на завтра облаве, и Леону пришлось менять план на ходу. Когда Питер вернулся, Леон пригласил его к столу и выдал конверт.

— Это страховка, — сказал он, — на случай, если я сегодня не вернусь в гостиницу. До утра тебе ничего предпринимать не надо, да и говорить никому ни о чём тоже не стоит. Все должны считать, что я просто остался в усадьбе Ронетт на ночь, воспользовавшись гостеприимством советника. На рассвете ко мне должен прийти человек. Его зовут Рик, на вид лет двадцать семь, чёрные волосы, заплетённые в мелкие косички, на полголовы выше меня. Отдай ему конверт и скажи где я. Дальше ты переходишь под его командованием.

— Слушаюсь, — по форме ответил Питер, а потом тревожно добавил: — А с тобой точно всё будет в порядке?

— Возможно, — улыбнулся Леон. — Может, это всё моя паранойя, но если и нет, то думаю, что он меня лишь припугнет, но трогать не будет.

— Не расскажешь, что происходит? — спросил Питер.

— Пока не могу, — серьёзно ответил Леон. — И не потому, что я тебе не доверяю, а просто не могу. Завтра всё узнаешь.

— Понял.

— В общем, ты остаешься здесь за главного. Выбери мне четверых в охрану, как и обычно, но предупреди, чтобы были начеку. Если их решат взять в плен, то пусть немного посопротивляются, но жизни свою берегут. Не думаю, что Дэвис решиться убить подданных другого графства, но кто его знает. Я спущусь вниз через четверть часа.

— Слушаюсь, — ответил Питер и, спрятав конверт, ушел.

Лишь за ним закрылась дверь, как Леон устало сел на стул и уставился на свои задрожавшие руки.

«Что-то мне кажется, что меня снова будут убивать», — тревожно думал он и всё не мог прогнать эту мысль прочь.

Все отведенные себе четверть часа он так и просидел, пытаясь успокоиться. Удалось это ему с трудом, но унять дрожь в руках всё же получилось. Перед выходом он снова глянул на себя в зеркало — к его уставшему виду добавилась ещё и некоторая бледность, но в целом он вполне продолжал походить на замученного человека.

«Хоть испуганным не выгляжу», — сам себя подбодрил Леон и, слегка усмехнувшись, вышел за дверь.

Часть 3

Глава 14. На закате

Леон

В усадьбу Ронетт Леон прибыл на закате. Её белые стены сияли золотым огнём в лучах заходящего солнца, а в окнах верхних этажей башен отражались оранжево-фиолетовые облака. В любой другой день Леон бы подумал, что это красиво, но сегодня в этом всём ему мерещилось что-то зловещее, и казалось, что усадьба в огне, а он добровольно едет в этот пылающий замок, чтобы его там спалили заживо.

Поймав себя на мысли, что он не хочет сгореть заживо, Леон понял, что тревога уже начала сводить его с ума, но он ничего не мог с этим поделать, и все его силы уходили лишь на то, чтобы выглядеть спокойно и не броситься бежать прочь, как только карета остановиться.

Карета остановилась. Он несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул и положил руку на эфес шпаги — это его немного успокоило. Он убрал руку и вышел.

Снаружи всё было как обычно. У входа его ожидал лишь дворецкий, который учтиво открыл ему дверь. Его охрана, как и обычно, осталась снаружи, и Леон снова спокойно зашел в логово врага, всем видом показывая, что он лишь в гости пришёл, хоть и был на этот раз вооружён.

Когда за ним закрылась дверь, его тут же окружили, а советник внезапно появился в десяти шагах от него, будто возник из воздуха.

— Ваше Благородие, — насмешливо сказал он, — прошу вас воспользоваться моим гостеприимством до утра, пока ваши друзья будут устраивать военный переворот. Смею Вас заверить, что Вашей жизни ничего не угрожает, но с оружием Вам всё же придётся расстаться.

Леон всё не мог решить, как ему на это реагировать, и потому не реагировал никак: молчал и смотрел на советника, даже не берясь гадать, что у него сейчас написано на лице.

— Я смотрю, ты удивлён, — развеял его сомнения советник. — Но подставили тебя, или ты был в курсе дела — это ничего не меняет. Графство Мэйнер жестоко поплатится за то, что затеяло эту игру. А пока, если хочешь дожить до финала, не оказывай сопротивление и сдавайся в плен добровольно.