Было бы логичнее поехать домой, но Глеб в последнее время не давал мне покоя, всё чаще спрашивая о моей дружбе с Соколовой, и я поняла, что настало время сблизиться с ней. Да и совет Кирилла не остался без внимания.

Что ж, во всякой случае лучше страдать из-за принудительного сближения с Ксюшей, чем продолжать сидеть в своей комнате и реветь, страдая из-за Данила.

— Мне тоже нужно в туалет, — пробормотала я, ставя чашку на стол. — Скоро вернусь.

Ее улыбка вмиг исчезла с лица.

— Ты же не собираешься убить ее там?

— Нет, — невозмутимо ответила я. — Я предпочту убить тебя.

Уля посмеялась и махнула на меня рукой.

Вздохнув, я вышла из-за стола и направилась через весь зал к нужной мне двери. Как только я вошла в кабинку, дверь в туалет снова распахнулась и, судя по количеству шагов, вошла группа девушек.

— Серьезно?! Громов?! Ты переспала с самим Громовым?!

Сердце пропустило удар и я молча распахнула рот, сжимаясь от боли в груди.

— Обалдеть! — с изумлением сказала другая девушка. — Вы реально переспали?!

Закрыв кабинку на замок и прислонившись спиной к двери, я скрестила руки на груди и внимательно вслушалась в диалог, хотя мне однозначно стоило уйти или заткнуть уши, чтобыне пораниться еще сильнее о любовь к Громову.

— Ага, — ответил самодовольный гнусавый голос, который я быстро распознала — Шилова Елизавета, студентка журфака и любимица парней за счет своей легкодоступности. — Помнишь вечеринку у Романова? Мы случайно пересеклись там. Ну а потом…

У меня внутри все сжалось. Вечеринка у Романова. Та, после которой он приехал ко мне? Или была какая-то другая, пока я была в Японии?

— Лиз, ну, и как все прошло? — спросила девушка.

— Скажем так, это был самый лучший секс в моей жизни.

Они продолжали говорить, но я уже не слышала. Мои мысли были заняты тем, что Данил изменил мне во время моего отъезда…

Чертов лжец!

Неужели все его слова о любви были… пустым звуком?

Дура…

Я не могла поверить, что была такой дурой, раз поверила ему и снова впустила его в свою жизнь. Мне следовало принять предложение Черепа избить его. Он этого явно заслуживал…

Внезапно я вынырнула из страданий и услышала:

— У меня всего лишь хламидиоз. И ты серьезно переживаешь за Громова, у которого и без меня наверняка целый венерический букет? Ты же знаешь, что он ни одной юбки не пропускает! — отозвалась Лиза.

Подождите, что?!

Я крепко зажмурилась и нервно рассмеялась с нелепости происходящего.

Хламидии? У нее были хламидии, а Громов все равно ее трахал? Еще и со мной спал?! Только этого мне не хватало, теперь еще и проверяться из-за него…

И, не дай Бог, у меня будет хоть одна зараза — я его кастрирую к чертовой матери!

И ни за что больше я не подпущу к себе этого бабника!

Хотя бабник — это мягко сказано… Он заслуживал громких и куда более грубых слов.

Девочки ушли, а я зарылась лицом в ладони и вздохнула. Поняв, что лить слезы по поводу предательства Громова не стоило, я подняла голову и уставилась в потолок.

Он не стоил моих слез, верно? А значит и расстраиваться из-за него тоже не стоило.

Но чем больше я думала о том, что только что услышала, тем сильнее разгорался гнев, который я изо всех сил старалась сдержать.

Сделав глубокий вдох, я повернулась и открыла дверь кабинки.

Ксюша стояла перед раковиной и смотрела на меня через зеркало с таким видом, будто увидела призрака.

— Что?! — огрызнулась я, закрывая дверь и приближаясь к ней.

Она опустила взгляд и продолжила мыть руки.

— Ничего!

Стараясь изо всех сил унять свой гнев, я подошла к раковине, чтобы тоже вымыть руки. Краем глаза я заметила, как Соколова вздрогнула, из-за чего я с трудом поборола желание накричать на нее. Она всегда изображала из себя жертву, всегда вела себя так, будто нуждалась в спасении. Все-таки кроткий характер — это не всегда хорошо.

Что ж, у нее в любом случае был Орлов, ее принц на белом коне, готовый героически спасать своего зашуганного кролика.

С каменным лицом я вышла из туалета и присоединилась к Ульяне за нашим столиком.

Она начала что-то говорить или рассказывать, а я слушала вполуха, делая большие глотки кофе, чтобы успокоиться. Во мне все еще было столько злости, что я кое-как справлялась с ней. Но у меня хватало силы духа, приобретенного благодаря многолетней практике, чтобы отбросить боль, обиду и гнев, а также то, что их вызывало.

— Знаешь, я тут подумала… — заговорила Уля таким созерцательным голосом, что это заставило меня посмотреть на нее.

— Ух ты! Это что-то новенькое, — язвительно пробормотала я.

Она издала прерывистый вздох, прежде чем продолжила:

— Так вот. Я подумала о том, что ты рассказала мне о Леше, Ксюша.

Брови Соколовой нахмурились в замешательстве, а ее кружка с какао зависла в воздухе.

— Что я тебе рассказала?

— Что он довольно милый и заботливый, когда не ведет себя как придурок. Что он всегда ведет себя как идеальный джентльмен по отношению к тебе — открывает двери, носит твою сумку, забирает в универ и возвращает домой, платит за ужин и все такое. Так что, возможно, и другие парни не такие уж плохие. Может мне тоже завести себе какого-нибудь хулигана?

Я прищурилась, глядя на нее.

— Даже не думай об этом, Ульяна.

— Ну да, Леша такой. Более того, я однажды предложила ему заплатить за ужин и чуть не поседела на месте от его взгляда. Больше я, в общем-то, не пыталась и просто приняла его заботу во всех ее проявлениях, — ответила Ксюша. — Но не все ведь такие. Я, конечно, не знакома с друзьями Леши, я пару раз встречалась только с Данилом Громовым, но могу сказать, что они не совсем подходят на роль прекрасного принца.

Ульяна лишь пожала плечами на вывод своей подруги.

— Кому нужен прекрасный принц? Я бы предпочла найти себе плохого парня. Может, мне стоит попробовать познакомиться с Громовым?

Познакомиться с Громовым…

Повсюду этот Громов, Громов, Громов!

Черт бы его побрал вместе с этой ревностью!

Я стиснула зубы и посмотрела на Ульяну. Если я услышу от нее еще хоть одно слово о Даниле, я добавлю ее макияжу багровых красок.

— Не думаю, что это хорошая идея. Я только что услышала, что у Данила может быть хламидиоз, — тут же сообщила Ксюша, нервно поглядывая на меня. — Так что, выбери кого-нибудь другого.

Чувствуя, что новоявленный гнев стал уходить, я бросила короткий взгляд на Соколову, а затем посмотрела на Улю.

— Она права. И более того я тоже кое-что слышала. Говорят, Громов мог подцепить сифилис от Вики Пантелеевой с экономического, — пробормотала я, придумывая ложь на ходуи пододвигая к себе свой красный бархат. — И гонорею от Арины Усовой, подружки Пантелеевой, — а сейчас я даже практически не врала. Я действительно слышала, что у нее гонорея, вот только не знала, успел ли Громов побывать в ее трусах.

— Неужто свершилось чудо? — воскликнула Уля, всплеснув руками. — Вы только что согласились друг с другом! Мои две лучшие подруги наконец-то нашли общий язык, скоро вы и дружить начнете. Кто бы мог подумать, что мое упрямство приведет к столь шикарному результату! Но, возможно, дело еще и в загаданном мною в новогоднюю ночь желании.

— Ты потратила свое желание на эту ерунду? — изумилась я с отработанным артистизмом.

— Это не ерунда. Тебе легко говорить, когда у тебя одна лучшая подруга. А что делать мне, если вас двое и ты не хочешь принимать Ксюшу?

— Ладно, успокойся, — остановила ее я, едва не закатив глаза.

— Забавно думать о Даниле как о… бабнике, — задумчиво пробормотала Ксюша.

И вот, только осевшая волна гнева, вновь поднялась внутри меня.

Громов стал для меня неким негативным триггером.

— Почему? — спросила Уля, крутя соломинку в своем мохито.

— Ну, потому что он не похож на него. Он чем-то похож на Лешу, такой же мрачный и пугающий, но более улыбчивый.

— И сексуальный, как сам Адонис, — добавила Ульяна.