— Тогда перестань с ней встречаться.

Череп снова начал смеяться, а я нахмурился.

Абсурд…

Меня нервировало то, насколько Череп был близок к истине. И меня выбесил его немой вывод о том, что мы с Таней не подходили друг другу. А еще сильнее меня выбесил вывод, к которому я пришел самостоятельно — мы так и не поговорили с ней.

Если бы только Череп не был мне другом, я бы уже давно заехал ему по роже за испорченное настроение, которое и без него было хреновым, но этот придурок умудрился испортить его в несколько, сука, раз!

“Чтобы убедиться, что с ним будут всё в порядке.”

Мне было тринадцать, когда я услышал эти слова от лучшего друга, который практически силой тащил тощего Черепа к себе домой. Такие слова удивили меня, потому что, во-первых, они исходили от Орлова, а во-вторых, потому что Леха впервые после произошедшей трагедии чем-то заинтересовался и перестал быть таким мрачным и обреченным.

Поэтому я терпел присутствие Черепа в нашей жизни и терпел их с Лехой тренировки по самообороне и борьбе. Я даже терпел нахальство Черепа, которое с каждым днем все чаще обращалось ко мне и все реже к Орлову, и изо всех сил старался сдерживать себя.

Когда я спросил Леху, почему тот ему помогает, он только и смог сказать:

— Я ненавижу, когда обижают слабых.

Эта странная справедливость и тяга к свершению правосудия обеспокоила и смутила меня, но позже я понял что к чему.

А еще позже понял, что на Черепе это дело не закончится.

С тех пор Череп стал нам хороши другом и я всё еще не мог поверить, что тот мелкий гном с годами превратился в огромного великана.

— Не думай, что я не догадываюсь, что ты делаешь, — сказал Череп, когда я повернул машину на свою улицу. — Ты пытаешься увести меня от разговоров о Градовой.

Да твою мать…

Я ненавидел его необычайную проницательность.

Если бы только он применял это умение в учебе…

Я старательно сохранил нейтральный тон, когда солгал:

— Отец предложил пригласить ее на танец. И прежде чем ты спросишь, когда это я начал подчиняться ему, скажу — что сделал это, чтобы доказать свою правоту, — продолжил я. — Но большего ты от меня не дождешься. Это касается только меня и моей семьи.

Череп задумался над моим ответом.

— Так неинтересно, — заключил Череп, недовольно цокнув. — Мог сразу так и сказать. Чего выделывался то?

— Я не хочу говорить об этом. Ты вообще знаешь, сколько вреда мне принес один этот танец? Об этом весь универ гудит и из-за этого мой гарем уменьшается.

— Шлюха, — пробормотал Череп.

— Сказал тот, кто не смог удержать член в штанах на вечере у Градовых, — жестко парировал я. — Так что заткнись нахрен.

— А если я не заткнусь?

— У меня Рябинин на быстром наборе.

— Понял, заткнулся, — смиренно отозвался Череп, отвернувшись к окну.

POV Таня

В животе внезапно громко заурчало.

Я перестала писать и посмотрела на время на своих наручных часах. Я даже не заметила, как быстро пролетело за работой время и как внезапно стало так сильно поздно. Оглядев кабинет, я увидела, что представители остальных курсов отсутствовали. Впрочем, вполне ожидаемо. Будь они здесь — вот что меня удивило бы, но никак не наоборот.

Нахмурившись, я начала подниматься на ноги, но тут заметила наспех написанную записку, приклеенную к самому краю моего стола. Отлепив ее, я принялась вчитываться в размашистый явно женский почерк:

"Вышли за припасами, возьмем что-нибудь и тебе. А еще постараемся найти Эдика. Скоро вернемся. P.S. Ты была так занята, что мы не решились побеспокоить тебя — Нина и Оля."

Всё еще держа записку в руках, я подошла к окну и раздвинула жалюзи. Солнце уже село и на улице стало заметно темно. Я снова проверила время. Час назад у нас должно было состояться собрание по поводу студенческих мероприятий на следующей неделе, но из-за отсутствия Эдика мы так и не смогли начать.

Эдик — труп. Теперь уж точно. Он всегда срывал наши планы и мне это надоело. Если в ближайшее время не будет поставлен вопрос о ее увольнении с должности представителя курса, то встанет вопрос о его скорой кончине. Я убью его прямо в этом кабинете и здесь же спрячу труп, потому что никто из его друзей не додумается искать Эдика в месте, в котором он почти никогда не появляется. План продуман, осталось дело за малым — найти орудие убийства и заиметь беспроигрышное алиби.

Прислонившись к подоконнику, я сложила руки на груди, устремив взгляд в вечернее завораживающее небо, глубоких голубых, фиолетовых и красных оттенков.

Я даже вспомнила, как любила смотреть на небо, будь на дворе любое время суток. Когда я была ребенком, я часто валялась в саду прямо на земле и с интересом разглядывала причудливой формы облака днем и мерцающие звезды ночью. Звезды и луну я любила больше всего и я не раз из любви к ним выбиралась ночью на улицу. А даже если не удавалось, то подоконник тоже неплохо выручал в этом занятии. Это было чудесное время…

Дверь открылась и я спиной почувствовала, что кто-то вошел в кабинет, но замер в дверном проеме.

— Вы нашли его? — спросил я, не отрываясь от окна, зная, что это наверняка вернулись Оля и Нина. На приход Эдика надеяться было бессмысленно, а никто больше сюда и не зайдет.

Но ответа почему-то не последовало.

Тогда мой взгляд скользнул к двери и я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова и дыхание застряли в горле, когда я увидела на пороге Данила.

Убедившись, что я была внутри, он закрыл за собой дверь, запер ее на замок и шагнул в комнату.

Я не произнесла ни слова и не двинулась с места, да и некуда мне было отступать — позади окно, вокруг стены и замкнутое пространство. Я будто оказалась запертой в клетке с голодным тигром, о спасении от которого можно было лишь молиться.

Я молча уставилась на него, стараясь не выражать каких-либо эмоций от его внезапного появления, заставшего меня врасплох.

А он также молча смотрел в ответ, скользя по моему лицу внимательным взглядом.

Когда я уже собиралась что-то сказать, что-то сделать, может быть, даже закричать, чтобы он покинул кабинет, в котором Громова вообще быть не должно было, он внезапно опередил меня.

— Ты готова начать разговор?

— Что? — прошептала я потерянно, ожидая чего угодно, но не этого. И моя решительность на крик и отпор внезапно вылетела сквозь закрытое за моей спиной окно.

Что он вообще делал здесь, в универе?

Обычно он и его друзья уходили еще до окончания пар, если приходили вообще. За исключением разве что Орлова, который как добропорядочный парень дожидался свою девушку после учебы, чтобы забрать ее и увести домой. Прямо пример для подражания…

И тут до меня дошло, что пока я тонула в мыслях и вопросах, он уже пересек кабинет и приблизился ко мне. Я перестала думать о том, почему он всё еще был здесь, и хотела отступить хотя бы в сторону от его прямого наступления, но было уже слишком поздно. Громов уже был прямо передо мной.

Он наклонился, уперевшись руками на окно по обе стороны от меня, и заключил в капкан, из которого будет трудно выбраться. Он ведь не менее упертый, чем я сама. Будет держать меня в своих тисках до победного и желаемого.

Не отпустит пока не получит этот самый разговор, в котором пока что был заинтересован лишь он один.

— Разговор, Таня, — от его глубокого голоса мое сердце, и без того учащенно бьющееся, начало еще сильнее, едва ли не до хруста ребер, колотиться в груди. — Я же говорил тебе, что у нас будет нормальный разговор. И я хочу знать, готова ли ты поговорить прямо сейчас.

Глава 21. Если бы только…

POV Даня

Орлов снова предугадал мои действия.

После того как я завез Черепа к себе домой, чтобы отсрочить его кончину от рук нашего младшего друга, я направился к дому Ксюши. Но стоило мне это сделать, как Леха прислал мне сообщение, в котором говорилось, что он оставил в универе свою книгу.

“Книгу? Ты отправляешь меня в универ за какой-то, блять, книгой?”- сердито ответил я на сообщение друга.