— А она? — я стиснула зубы.

— Ты сказала, что тебе нужна помощь в выполнении скучных заданий для студсовета. Она — твоя помощь.

Судя по шокированному выражению лица Ксюши, она ничего не знала о планах Ульяны. А Уля же, лучезарно улыбаясь мне, подтолкнула в сторону Ксюши кипу бумаг, которые мне еще предстояло разгрести.

— Ты могла бы мне помочь, — прорычала я.

Ульяна продемонстрировала мне свой новый маникюр, который исправно обновляла каждые две недели, и заявила:

— Я сделала их только вчера. И я точно не хочу их испортить уже сегодня.

Сегодня с ее точно придушу, уже давно руки чесались.

Она не собиралась сдаваться. Она собиралась подружить нас с Соколовой. И за что она меня так наказывала — я до сих пор не могла понять.

— Что… Что я могу сделать, чтобы помочь тебе? — внезапно спросила Ксюша дрожащим голосом.

Переведя взгляд на Соколову и встретившись с ней взглядом, я заметила, как сильно она вздрогнула. И, кажется, она даже дрожала. Что ж, это даже неплохо. Если уж Ульяна была такой бесстрашной и буквально шла напролом, то хотя бы Ксюша поступала благоразумно, побаиваясь меня.

Взяв степлер, я швырнула его через стол в сторону Ксюши и та испуганно подскочила на своем месте, как будто я угрожала этим степлером ее жизни.

— Бери по одному листу из каждой стопки и скрепляй их степлером. И у тебя нет права на ошибку, печатать новые бумаги никто не станет.

И она тут же принялась за работу. Ульяна самодовольно улыбнулась, за что получила кинутой мной скрепкой прямо в лоб. Покачав головой и не обратив внимание на возмущение подруги, я взяла папку и вернулась к работе. Я была слишком занята, чтобы разбираться с ними двумя. Пусть уже сидят, лишь бы обе молчали.

В этот момент в кабинет вошли Оля и ее подруги. А вот это уже было плохо. Потому что, как я и ожидала, Оля, при виде Ксюши, отпряла так, будто только что увидела настоящего призрака. А ее подруги, в которых она случайно врезалась спиной, застыли с тем же выражением лиц. Всего мгновение и дверь закрылась за ними с громким грохотом, заставив Ксюшу побледнеть от ужаса.

Я понимала, почему они так отреагировали. То, что произошло вчера, сделало Соколову еще более известной. Теперь ее не просто обходили стороной, теперь ей даже боялись просто попадаться на глаза.

В то утро, придя в универ, я ожидала услышать две новости.

Первая — о Тодошеве, избитом университетским хулиганом и его дружками.

А вторая — о расставании того самого университетского хулигана со своей подружкой.

Первую я услышала. Вторую — нет.

И, честно, не понимала почему. Ксюша больше не нужна была Орлову, поскольку он уже добрался до Тодошева и Соколовой более ничего не угрожало. Больше ведь у него не было причин утруждать себя отношениями с ней. Так почему же они тогда до сих пор были вместе?

— Что это было? — спросила я, прикидываясь дурочкой.

Может быть, я смогу узнать причину продолжения этого спектакля.

Или, может быть, я смогу найти причину, которая наконец заставит Ксюшу оставить нас в покое.

Уля выпрямилась на своем месте и наклонилась вперед.

— А ты не слышала новостей?

— Я бы не спрашивала, если бы слышала.

— Все только об этом и говорят. Прошлой ночью Гоша Тодошев был избит до полусмерти.

Ксюша притворилась, что не слушала, сосредоточившись на своей задаче. Она хмурилась, а ее руки слегка подрагивали, отчетливо говоря о ее волнении. Ей и впрямь следовало волноваться. Мне не было известно, как много Ксюша знала о своем парне, но то, что она была с кем-то вроде него, точно не принесло бы ей ничего хорошего.

— Серьезно? — пробормотала я. — И все думают, что это сделал парень нашей тихони?

Она прикусила губу и стала орудовать степлером еще быстрее и жестче. Несмотря на свое раздражение, я нашла это забавным. Обычно люди находили отговорки, чтобы избавиться от моего присутствия, но она… она держалась рядом, хотя ей и очень нелегко это давалось. Что было необычно, учитывая, что она избегала меня с тех пор, как нас поставили в пару для анализа художественного текста.

— Да… — неохотно ответила Уля.

Я ни в коем случае не была кровожадной. Но прямо сейчас я хотела, чтобы эта страдалица ушла, и желательно прихватила с собой свою бедовую подружку.

— Скатертью дорога.

— Что? — спросила Уля.

Черт. Я только что сказал это вслух?

Не желая признаваться, что этот казус произошел случайно, я громко вздохнула и сказала Ульяне:

— Я сказала, убирайся, если не собираешься помогать.

— Это не то, что ты сказала!

— Ты собираешься помогать или нет? — твердо спросила я.

— Но мои ногти!

— Как же мне хочется тебя придушить!

Уля театрально ахнула и схватилась за сердце.

— Ты не можешь так поступить! Что подумают твои родители, узнав, что их примерная доченька совершила убийство?

— Заткнись, — фыркнула я, закрыв папку, над которой работала, и взяв другую.

— Ксюша, ты это слышала? — возмущенно спросила Уля. — И это она так разговаривает с лучшей подругой! Ты можешь себе это представить?

Взглянув на Ксюшу, мы обе поняли, что она не ответит. Она была где угодно, но точно не с нами. И меня это ничуть не удивило, поскольку она всегда парила в каких-то облаках, даже на парах. Но этот случай явно отличался от предыдущих, потому как ее щеки заметно покраснели.

— Что это с ней? — прошептала Уля.

— Это ее обычное состояние, — ответила я.

Ульяна бросила на меня неодобрительный взгляд, прежде чем повернуться к Соколовой.

— Ксюша? — тихо позвала она. — Ксюша?

Соколова вскинула голову и оторопела моргнула, будто оправившись ото сна. Когда она увидела, что мы пристально смотрели на нее, ее лицо запылало еще сильнее.

— О чем ты задумалась, что так сильно раскраснелась? — спросила Уля, нахально ухмыляясь.

Я уловила двойной смысл в ее вопросе и внутренне съежилась.

Мерзость…

— О-о-о, вы, ребята, наконец, занялись сексом, да?

У Ксюши отвисла челюсть от такого вопроса в лоб, из-за чего она даже растеряно посмотрела на меня.

— Ради Бога, Уля… — пробормотала я.

— Что? — невинно спросила она, повернувшись ко мне.

— Нельзя просто так спрашивать людей, был ли у них секс. И, кроме того, ты что, не знаешь сексуальную репутацию Орлова?

— Какая репутация? — послышался тихий вопрос Ксюши. — Он… бабник?

— Может, и не прям бабник, но и точно не девственник. Парочка наших студенток бывали в его койке, — раздраженно ответила я.

— И что? — вмешалась Уля. — Какая разница, что было раньше? Может, теперь он завяжет со своими похождениями и посвятит себя одной Ксюше.

— Что он сделает?! — спросила я, не веря собственным ушам.

— Ты поняла, что я имею в виду, — вздохнула она.

Лицо Ксюши было совершенно красным, но она продолжала слушать наш разговор. Впрочем, у нее не было выбора.

— И, кроме того, — я придвинула к себе еще одну папку, — если у них случится секс, то для нее все станет еще намного хуже.

— Почему? — вдруг выпалила Ксюша, чего я никак не могла ожидать от ее нее.

Она была очень странной этим утром. Ее смущение и эти вопросы…

— Ты ведь девственница, да? — начала я, зная, что ее полностью красное лицо станет еще краснее после моего вопроса.

— Ч-что? — заикаясь спросила она. — Как ты узнала?

— Любой может догадаться, что ты девственница, — закатив глаза, бросила я на нее суровый взгляд и продолжила: — Готова поспорить, ты ждешь парня, который заслуживает того, чтобы ты вручила ему столь ценный подарок. А еще ты ждешь идеального парня, который сразит тебя наповал и осыплет словами любви, — это было наверняка правдой подстать ее мечтательной натуре, живущей в любовных романах, которые она читала, не прерываясь. — Так ты отдашь свою девственность парню с печально известной репутацией, который трахает все, что движется?

В ее глазах промелькнула обида и я тут же пожалела о своих словах. Но ей нужно было проснуться и перестать быть такой наивной. Потому что отношения с Орловым ее до добра не доведут.