Памятуя сказанное, с робостью отворил Василько двери, охраняемые суровыми швицерами. С надеждою зашел он к советчику государя, а вылетел назад, аки птица, ног под собой не чуя от гордости.
Шутка ли сказать, отдан ему был в наместничество немалый удел. Пусть на самой украине с Ордою, пусть в неприятном соседстве с Рязанью, но цельный удел. Вот только смущал молодого князя характер данного ему поручения.
- Забота твоя – беречь землю Тульскую, аки зеницу ока. Надобно обустроить засечную линию сплошь и в несколько рядов да крепостцы для надзора обустроить. Ежели потребуется, без жалости оборвать ручонки загребущие, что потянуться к куску лакомому. В дела денежные не лезь – есть кому. Украина ся на государя подписана, стало быть казне принадлежит. Надобно дать укрепиться новой Московской кузнице. Продержишься год-два – будет тебе достойная награда. Отмечен ты государем за храбрость и умение воинское – цени. Помни – не токмо мечом государства крепятся, но и деньгою. Деньги немалые вложены в бывшие пустоши, после татар обезлюдевшие. Надобно, чтобы и отдача была немалой. На месте тебе всё обскажет боярин Любята Вершинич. Возьмешь две сотни рекрутов, там их обучат бою из аркебуз и протчему.
И полетел окрыленный Василько навстречу славе и успеху. В самом деле – не к поражениям и опале же?
Строящаяся Тула поразила князя-наместника невиданным порядком, ведь по молодости Василько не бывал даже во Пскове. Порядок проглядывал и в отсутствии мусорных куч и непременной вони и кривых хибар и землянок, как в обычной ремесленной слободе. Встретивший князя Любята только ухмылялся на вопросы:
- Друг мой говорил, де пусть на Руси появиться первый город, не похожий на помойку.
- Наглец какой! - вскипел Василько, но, почесав темечко, сокрушенно махнул рукой и расхохотался.
- А и верно. Где у нас три избы – там и Содом вместе с Гоморрой. А тута, эх! – он оглядел выстроенные в три линии однотипные дома с выведенными трубами, с заборчиками по линейке, с усыпанной каменной крошкой дорогой. Кто ж тут жить будет?
- То забота государева. А задумано это было Ремесленной слободою. А сами мануфактуры вынесены вона на городскую окраину. Бронзу уже льем потихоньку да олово плавим. Выделка уклада да свиного железа зело вредна, да и от пожаров надобно бы подальше. От лишних глаз забором крепеньким обнесли. Леса окрест на уголь повырубали, токмо вдоль рек рубить запрещено, дабы воды не обмелели.
- И кто сей град заложил? - осведомился Василько, любуясь на непривычное оформление постоялого двора, скопированного с салуна Дикого Запада.
Любята помрачнел.
- Да был тут у нас … иноземец.
Молодой князь не обратил внимания на смятение старого воеводы.
- А пошто хлевов нет?
- Кто со скотиною, тому на дальний край, где пастбища. А здесь можно только с мелкой живностью, неча грязь разводить.
Все удивляло нового наместника – и пронумерованные улицы и общественные колодцы и питейные заведения и вымощенные проулки.
- Кто ж порядок будет блюсти?
- Люди для этого выделены. Вона дворник в картузе да при метле. А за непорядок жильцы штраф платят да немалый.
- Лепо. А войско где разместить?
- Едем в казармы. Там отдельный город. Все свое. Арсенал отстраиваем каменный на века. Оборона града создана из районов укрепленных, на огненном бое построенном.
- Не по нашему всё. А ведь по уму.
Любята опять усмехнулся в бороду. Новый промышленный район нуждался в первую очередь в надежной защите. Для потребностей Москвы и особенно её экспансии требовалось железо. Много железа. Сложившиеся обстоятельства позволяли начать масштабное производство как положено – с подготовки кадров, жилья, производственных площадей, а не как обычно через задницу. Стараниями государя устранялись субъективные факторы, бывшие основным тормозом развития. Осталось сделать еще два шага, которые позволяли Москве стать безоговорочным лидером на Руси, а именно – привести в покорность Тверь и Рязань. Но вот этого Любята не знал и даже не догадывался о своей роли в задуманном неслыханном деле. Он вел нового наместника по комнатам двухэтажного особняка, который был построен для семьи впавшего в немилость князя Черкасского и Юхновского .
Витражные распашные окна, теплый туалет, удобная мебель вызвали у Василько восторг.
- Где ж так строют? И для кого ?
- Для государя, - пресек дальнейшие расспросы Любята. – У тебя князь, в воинском городке, дом не хуже да и попривычнее.
- Стало быть государь сюды собирается, - по- своему истолковал ответ Василько.
Глава третья
Вот и настало знакомство с двором Эрика Померанского. Не могу сказать, что не волновался. На полном серьезе собирался в Копенгаген, ведь именно в Дании состоялась встреча с Маргрет Датской. Ан нет, столица унии в Стокгольме. Всего то двести километров морем. Правда плаванье зимой по студеной Балтике – бр-р. Ожидал увидеть крупный европейский город подобного Амстердаму, а это та же Москва с 5 тысячами населения, только в камне и три кучки поселений на двух берегах длиннющего залива с островом посредине. И все прелести морского климата зимой. Как тут с отоплением, ведь везу детей? Правда, младшего оставил в Висбю. Рано ему моря бороздить.
Визит готовился тщательно и в жестких рамках стратегического планирования. Для этого пришлось вызвать всех соотечественников и провести беседу с отцом Филиппом. Очень хотелось перетянуть его на свою сторону. После долгих споров и прикидок вычленили главное – как укрепить корни нарождающегося абсолютизма на Руси. И вот здесь наш Игорь изложил свое виденье будущих событий.
- Господа, давайте возьмем за аксиому, что все глобальные исторические события происходят в результате не чьей-то доброй или злой воли, то есть отметем субъективный фактор, а в результате накопления некой критической массы .
- То есть ты не согласен с ролью личности в истории? - встрял наш барон.
- Отчего же, согласен, господин барон, - но мыслить надо ширше. В этом периоде истории народонаселению Европы не повезло. Мы находимся в периоде МЛП, то есть малом ледниковом периоде, когда климат резко ухудшился. Итог – резкое падение урожайности как зерновых, так и всех прочих культур. И это только цветочки. Но эти цветочки будут одной из причин Жакерии. На ягодки Столетняя война и осатаневшая белая кость лягушатников. Идем дальше. Время Семибоярщины – это тоже из той оперы. Урожая не будет три года. Фактов много и они укладываются в одну строку – людям стало нечего жрать. И опять незадача. Мы угодили в период рождения протестанства и период прямого столкновения наглеющей буржуазии с феодальными отрыжками. Далеко ходить не надо – наш босс Эрик схлестнулся с Ганзой и будет вынужден отступить. Через три года пасторы сожгут Яна Гуса. В центре Европы полыхнет восстание, где правил не будет вообще. Грустно, девицы. Теперь возьмем нашу Русь-неньку. Претенденты на лидерство – Дмитрий Шемяка, Василий второй будут ослеплены. Василию Васильевичу выжгут глаза расплавленным оловом. Тем же концом, что в Европе и по тому же месту. И что мы хотим улучшить, что изменить? Между прочим, Новый Свет еще не открыт, пути в Индию тоже нет. Моё мнение – окрепнуть, встать на ноги и учинить своё королевство. Пока крепнем – определить точные границы державы.
- Нужны союзники. Хотя бы на подготовительный период, - вступил Задонцев. – И, считаю главной опасностью попов с обеих сторон. Убежден, что наши православные друзья уже внедрили к нам пару-тройку сексотов. С нашей стороны должны быть подготовлены людишки для решения проблем с ролью личности в истории. Работа уже ведется. Агентура как для работы среди аборигенов, так и для заброски готовится.
- Ох, как пахнуло родным, - ухмыльнулся Олег, - даже Иосиф Виссарионович на стене прорисовался.
- Я согласен с Арамисом, да и с Атосом, хочу дополнить, - продолжал наш дю Шес.
- Все действия что священников, так и светской знати отталкиваются от экономической целесообразности. Друзья, нам нужна морковка, за которой побегут и те и другие. Пока наша команда рассматривается хозяевами как временное средство для усиления своих позиций. Исполним приказ и спустят нас в унитаз. О, даже стишок сочинился.
