Когда ее стало волновать, что понравится зверю?

До самой комнаты они не проронили ни слова. Мел распахнула дверь, впуская его первым, и кхассер равнодушно подошел к своему углу. Никак не отреагировал, когда она пристегнула цепи. Не глядя на нее, прислонился спиной к стене и сполз по ней на пол, устало протягивая вперед длинные сильные ноги.

Только тут Мел осознала, что он по-прежнему босой. Надо найти обувь…

Почему-то измученный кхассер с густыми тенями под глазами вызывал у нее что угодно, но только не удовлетворение и не злорадство. Скорее смятение. Тягучее. Непонятное. Царапающее изнутри ядовитыми когтями.

Уж не перестарался ли магистр? Может, надо было мягче? Или остановиться после того, как получил первые результаты, а не перепроверять по три раза?

– Скоро принесут ужин.

– Я не голоден, – глухо отозвался Зверь, не открывая глаз.

– Ты будешь есть, – процедила она, – даже если мне придется тебя кормить насильно!

– Надо же, сколько заботы, – едва заметно ухмыльнулся он, – это даже смешно.

Мелене было не до смеха, потому что пленник, за которого она отвечала головой, выглядел не очень. И если с ним что-то случится, Вейлор обвинит во всем ее, хотя это его приказы чуть не погубили андракийца.

– Я все сказала! Когда принесут ужин – будешь есть.

– Как прикажете… госпожа.

Спустя пару минут его дыхание стало глубоким, жесткие плечи расслабились, голова упала на грудь – он заснул. Мел топталась рядом, не зная, что делать. Вроде надо радоваться, что пленник в полной их власти, а не получалось. За грудиной ломило так, что было тяжело дышать.

– Да что это такое? – сокрушенно пробурчала она.

Неправильно все. Неправильно.

Спустя полчаса раздался робкий стук в дверь. На пороге показалась служанка с подносом.

– Я принесла ужин, – пролепетала она, старательно отводя глаза.

Слух о том, как Мелена отправила не в меру любопытную к позорному столбу, уже облетела замок. Никто не хотел подобной участи.

– Давай сюда, – Мел забрала поднос, не позволив девице зайти внутрь, и ногой захлопнула дверь.

Кхассер по-прежнему спал, не слыша ни грохота, ни голосов. Мелена поставила поднос рядом с ним, но вместо того, чтобы сразу уйти, присела рядом на корточки и долго рассматривала пленника. Не удержалась и притронулась пальцами к двуцветным длинным прядям. Едва коснулась – тут же отдернула руку, словно обожглась.

Зачем она это делает?

Чуть не подвернув ногу, она вскочила и решительно направилась к выходу. Надо проведать короля, он не в духе после допроса. И надо что-то решать с укреплением защиты, продумать возможные последствия. Надо заниматься делами, а не смотреть, как спит Зверь!

В свою комнату она вернулась лишь поздним вечером. Злая и заведенная до самого предела. Пришлось выслушивать от Вейлора по поводу защиты, будто это она лично ее ставила и отвечала за надежность! И плевать королю было, что ее установили сотни лет назад и все, кто знал, как она работает, давно подохли. Король просто решил, что отвечать за восстановление должна Мелена. Но при этом запретил ей отлучаться из замка, потому что надо было контролировать подключение машины. Вот и выходило, что она должна была как-то решить проблему внешней защиты, сидя в стенах Асоллы.

А как решить? Все, что Мел могла сделать, – это еще раз накрутить воинов, чтобы не расслаблялись, да на полигоне шороху навести, чтобы шевелились быстрее. Даже блаженному Морту и тому досталось, хотя обычно Мел его щадила. Он каялся, извинялся, и в итоге торжественно пообещал, что еще три дня – и все будет готово.

Настроения у нее не было, желания что-то делать тоже. Она только глянула на спящего кхассера, рядом с которым стоял пустой поднос, и не раздеваясь завалилась спать прямо поверх грубого одеяла.

Во сне она снова стояла возле старой водяной мельницы. Порывы ветра налетали со спины, пытаясь сбить с ног, трепали волосы и длинный светлый подол. Мелена ненавидела платья. Самая бесполезная одежда, которую только можно придумать. Юбка путалась в ногах, цеплялась за кусты и норовила задраться в самый неподходящий момент. Куда лучше привычный темный костюм, не сковывающий движения. Но его не было.

Над ее головой по свинцово-серому небу мчались тяжелые грозовые тучи. Порой их неровные края провисали так низко, что еще чуть-чуть – и коснутся сосен-великанов, окруживших деревню.

Ее снова что-то звало в дебри. Манило по узкой тропинке, петлявшей меж деревьев, в тем места, куда ни грибники, ни охотники не заглядывали, а деревенская ведунья еще на подходе ставила обереги, пытаясь отпугнуть темных духов.

Мел никогда не верила в привидения. Даже в детстве. Как не верила и в сказки о лесных демонах или болотных девах. И когда другие дети затаив дыхание слушали страшные рассказы, она лишь смеялась и неожиданно хватала их за руки, пугая еще больше.

Темный лес манил ее своими тайнами. Нашептывал, что надо идти, что это важно. Важнее всего, что было в ее жизни.

И она сдалась. Ступая босыми ногами по мягкой траве, углубилась под сень деревьев. Всего пара шагов – и снова кругом тьма, разбавленная скромным мерцанием светлячков. Мел обернулась – просвет тропы едва виднелся где-то вдалеке, давая последний шанс на возвращение.

И снова внутри стянулся тугой ком, наполняя диким нетерпением.

Нельзя назад. И она отправилась дальше, прислушиваясь к ночным голосам.

Слишком тихо. Словно эта часть леса опустела, и зверье вместе с птицами перебралось подальше от темной чащи. Надо отступить, но ноги сами несли вперед, не позволяя остановиться.

И вот уже дремучий лес остался за плечами, а впереди – остов полуразрушенной башни и темный провал, ведущий вглубь скалы. Желание уйти стало нестерпимым. Все внутри противилось, каждый вдох с хрипом вырывался из груди, но остановиться Мелена все равно не могла.

Нет ни привидений, ни болотных дев, но есть кто-то пострашнее. И этот кто-то поджидал ее в пещере, жадно облизываясь и наблюдая. Она чувствовала, как его взгляд оценивающе скользит по телу. Медленно поднимается, потом спускается, и видит насквозь все ее страхи, всё то, что Мел так старалась спрятать от посторонних.

– Я не хочу, – беззвучно шептали её губы, но голос в голове настойчиво гнал вперед, к неминуемой гибели.

И вот уже под ногами первая наполовину обвалившаяся ступенька, вторая…

Стоило войти в пещеру, как звук шагов отразился зловещим эхом, а собственное дыхание испугало.

Развилка. До боли в глазах Мел смотрит сначала в одну сторону, потом в другую. И там, и там непроглядная тьма. Идти дальше – полнейшее безумие, но она делает выбор: разворачивается вправо… и тут же слышит за спиной шорох.

Она медленно разворачивается и видит прямо перед собой янтарные глаза. Полные ярости и обещания разорвать. А спустя мгновение Зверь с диким рычанием бросается на нее.

Мел подскочила на кровати, зажимая рот рукой, чтобы не закричать. Надрывно сокращавшееся сердце пыталось пробить ребра. Было больно. И жутко. Ее всю трясло.

Все еще не дыша, она резко обернулась к Зверю, сидящему на цепи. Он спал.

– Проклятье! – выругалась Мел.

Кое-как расстегнула пуговицы на груди, пытаясь вдохнуть глубже. В висках нестерпимо гудело, и даже простой взмах ресницами причинял боль. С трудом доковыляв до купальни, Мел умылась, потом подошла к окну и поймала момент, когда солнце едва подсветило кромку горизонта.

Мелена чувствовала себя усталой, но знала, что больше не заснет, поэтому тихо ушла из комнаты и спустилась на пустынный двор для тренировок.

Чтобы выжить, нужно быть сильной. Нужно уметь разить врагов направо и налево, нужно переступать через себя, свою слабость, свои страхи. Нужно каждое движение наполнять борьбой и жаждой победы.

Снова в руке привычный меч, а перед глазами только вращающийся столб с тяжелыми мешками, набитыми песком. Подкат, удар, уклонение. Снова удар. Не надо лишних мыслей – только отточенные движения тела. Никаких сомнений – только мастерство. Никаких страхов – только сила. Бить, бить, бить… Не прекращая. Не жалея ни себя, ни противников.