И даже сейчас он ее не боялся. Смотрел с убийственной яростью, обещая взглядом жестокую расправу.

– Как страшно, – хмыкнула Мелена, отталкивая его голову.

Потом подошла сбоку и начала расстегивать рубашку на его груди. Пальцы не слушались, поэтому не выдержала и рванула ее, выдирая костяные пуговицы. И замерла, не в силах отвести взгляда от мощной груди, на которой покоился тяжелый золотой амулет с драгоценными камнями.

– Думал, я не пойму, кто ты такой? – ухмыльнулась Мел, сдирая с его груди амулет. – За безделушку спасибо. Как раз такую искала.

С мстительным удовольствием она представила, как швырнет королю этот проклятый амулет, чтобы он подавился своими словами о ее потерянной хватке.

Все в порядке с хваткой!

– Как ты перешел через границу?

– Ногами, – хмыкнул он.

Мелена скрипнула зубами от бессильной ярости. Хотя почему от бессильной? Теперь Маэс полностью в ее руках, и она с огромным удовольствием сотрет с его лица эту хищную ухмылку.

– Знаешь, что это за ошейник? – она легко подхватила пальчиком блестящий обод, пока свободно обхватывающий могую шею. – Я приготовила его для одного мерзкого кхассера… Но он сбежал. Зато появился ты… – ласково улыбнулась Мелена, рассматривая вблизи жесткое, но такое идеальное лицо пленника.

В Милрадии она таких мужчин не встречала. Трепет внутри нее все нарастал, но сейчас она наслаждалась этими ощущениями, упивалась ощущением власти, которое наполняло ее до самых краев.

– Тебе, наверное, интересно, что он может? – провела пальцем по холодной грани, стараясь не замечать, что прикасается не только к ошейнику, но и к обжигающе горячей коже.

Вскинув темные брови, она посмотрела на Маэса и, не дождавшись ответа, слегка повернула кольцо на безымянном пальце. В тот же миг сильнейший разряд прошел сквозь тело мужчины, заставив его выгибаться от боли.

– Больно? – спросила Мелена и с наигранным сочувствием погладила его по щеке. – Больно… И это только начало. Обещаю. Ты будешь молить о пощаде и проклянешь день, когда посмел сунуться в Милрадию.

Маэс тяжело дышал, в его глазах все еще плясали отголоски боли, но уголки губ все так же кривились в снисходительной насмешке. Одним богам было известно, как сильно Мелене хотелось стереть с его красивых губ эту пренебрежительную улыбку. Хотелось, чтобы он смотрел на нее как на равную, как на достойного противника, способного не только победить, но и мучительно пытать.

Только пытать Маэса бесполезно. Мелена безоговорочно доверяла своему чутью, а оно настойчиво шептало, что так его не сломить. Должен быть другой способ его покорить.

– Чему улыбаешься, андракиец? Думаешь, сможешь сбежать?

Он пожал плечами, мол, а почему бы и нет?

– Не тешь себя напрасными надеждами, милый, – снова провела ладонью по жесткой щеке. Похоже, ей просто нравилось его трогать. Это было так волнительно, так обжигающе неправильно и остро, что сбивалось дыхание. – Ты принадлежишь мне. Каждый твой вздох – мой. Каждый удар сердца – потому что я разрешила. Каждый прожитый день – только благодаря тому, что мне так хочется. Этот ошейник подчиняется мне. И ты подчинишься. Расскажешь все, что я захочу. Будешь есть с моих рук и рыдать от радости, когда я буду выводить тебя на прогулку. Как пса на цепи. И хватит маскарада, покажи свое истинное лицо.

Мужчина смотрел на нее, не отрываясь, не моргая, но с каждым мигом янтарь все ярче светился в его глазах, волосы становились длиннее, и в них проявлялись огненно-красные пряди.

Он скидывал морок, являя свой истинный облик, и от этого становилось не по себе.

Хищный, сильный, способный на все.

Кхассер.

Еще страшнее того, которому удалось сбежать.

Энергия Маэса наполняла пространство вокруг него, и Мелену не покидало ощущение, что если он захочет, то запросто сомнет не только наручники, но и саму решетку.

Надежда была только на ошейник.

– Если ослушаешься – накажу, – пообещала Мелена, склоняясь ближе к пленнику, – и поверь, тебе это не понравится.

– Уверена, что хватит сил? – поинтересовался он, чуть склонив голову набок.

– Хватит, – Мел потрепала его по щеке, как несмышленого мальчишку, и в ответ в звериных глазах тут же вспыхнула ярость, – не сомневайся.

Оторвавшись от пленника, она обернулась к бледному, притихшему тюремщику:

– Запри его в самой надежной камере и никого не подпускай. Вообще никого! Даже если это будет неразумный младенец, дряхлая старуха или кто-то из своих. В мое отсутствие отвечаешь за него головой. Понял?

Тюремщик сдавлено кивнул. Мысль о том, что останется один на один с адракийцем, вызывала у него ужас.

– Да не трясись ты так. Слабак, – прошипела Мелена, – он в ошейнике. Безобидный и жалкий, как котенок.

С трудом сглотнув, тюремщик посмотрел на «котенка». Не выглядел тот ни жалким, ни беспомощным, несмотря на то, что стоял в камере на коленях. Казалось, что он просто наблюдает за наивными тараканами.

– Очнись, – Мелена пихнула тюремщмка рукояткой плетки в бок. Ее раздражал этот трусливый увалень, при виде зверя готовый обмочить штаны. Она ему не доверяла – слишком слабый. – Я передумала. Оставь его в этой камере. Я скоро вернусь и сама переведу его куда надо. И это… не подходи к нему, а то мало ли…

Почему-то Мел была уверена, что если Маэс захочет, то даже со скованными руками свернет шею любому, кто окажется поблизости.

Она направилась к выходу, но обернулась и предупредила его: – Попробуешь встать – ошейник ударит, попробуешь сбежать – ударит еще сильнее. Надумаешь причинить кому-то вред – будет очень больно. А если попытаешься обратиться – тебе конец. Я ясно выразилась?

– Более чем, – равнодушно отозвался Зверь.

Раздраженно скрипнув зубами, Мелена вышла на лестницу. Что у нее творилось на душе – словами было не передать. Крутило, трясло, выворачивало наизнанку. Янтарный взгляд преследовал, и с каждым шагом ей все больше хотелось вернуться обратно.

Конечно, король не раскаялся и не признал своей ошибки. Наивно было ожидать от него каких-то извинений за то, что поставил под сомнение ее профессиональные качества. Да Мелена этого и ждала. Достаточно было того, как дрогнула одутловатая щека короля и во взгляде проскочила досада.

Он ошибся. И в своих предположениях, и в выводах. Она – нет.

– Амулет из Андракиса? – Он пренебрежительно крутил в руках вещь, сорванную с груди кхассера.

– Он самый.

– Уверена? – подкинул на ладони, как какое-то барахло.

– Да, мой король. – Мел сдержано улыбнулась. Было забавно видеть, как король пытается обесценить то, что она сделала для Асоллы. – Андракиец пойман. Колебания в защите были из-за него.

– Как он проник к нам?

– Он несговорчив, несмотря на то, что на нем ошейник. Но завтра прибудет мастер воспоминаний, и откроет нам все секреты.

Вейлор нетерпеливо сжал кулаки. Ему хотелось получить ответы здесь и сейчас, и вынужденная задержка выводила из себя.

– Я хочу видеть его. Немедленно!

– Он в темнице.

Сунув амулет в карман, Вейлор решительно направился к дверям, а Мелена, криво усмехнувшись, пошла следом. Оберегать короля от любых опасностей – ее задача, но порой так хотелось отвесить ему затрещину, чтобы сбить вот это самодовольное выражение лица. Не шло оно ему.

А кхассеру шло…

До темницы они добрались быстро – королю не терпелось своими глазами увидеть плененного зверя, поэтому он шел размашистым шагом, и каждый, кто попадался на пути, тут же отскакивал в сторону, чтобы не навлечь на себя гнев правителя или, что еще хуже, главы королевской стражи.

На первом уровне их поджидал бледный тюремщик. Он сидел за грубым столом, сколоченным из сосновых досок, и нервно сжимал в руках связку ключей от камер. Весь его лоб был покрыт испариной, а по щекам расползались ярко-бордовые пятна. Он с таким облегчением выдохнул, когда дверь распахнулась, впуская посетителей, что Мелена брезгливо сморщила нос. Сегодня этот тюремщик разочаровал ее. Она не любила трусов, презирала их и никогда не жалела.