— Надо возвращаться! Быстро! В обоз! К остальным! — Вмешался в разговор Август и воинственно тряхнув не запятнанным ни единой каплей крови мечом указал острием клинка на другую сторону реки. — Нельзя позволять каким-то пейзанам портить коней…

— Они… тоже мертвы. — Хриплым шепотом перебил барона волшебник. — И разбойники и дружина… и кони. Все до единого… Это заклинание называется дыхание зимы…

— Что, ты бесы тебя возьми себе позволяешь!!! — С третьего или четвертого раза откинув забрало трясущимися руками зашипел Август. Налитые кровью глаза юноши выпучились от гнева. — Что ты с ними сделал?! Отвечай?! Немедленно мать твою отвечай!? — Брызжа слюной, проорал он и громко закашлялся.

— Не смог защитить. Без подготовки. Как и предупреждал. — Безразлично — устало, произнес ромеец и вновь покачнувшись бессильно опустился на колени. — Я просто отбил плетение… Просто отбил… Не хотел, чтобы мы все задохнулись. Испугался… — Сделав большую паузу маг с шипением втянул воздух, оглядел застывших в изумлении дружинников и покачал головой. — Простите, что так вышло… Я хотел перебросить негативную энергию на тех, кто напал на всадников, но… мой противник оказался слишком силен. Чудовищно силен я бы сказал. К тому же река создала помехи. Я просто не успевал рассчитать поправки. Заклятье ударило прямо в середину обоза. Благодарите Создателя и Великую мать, что с нами самый искусный стрелок, что я когда либо видел. Колдун и здесь сумел меня обмануть, оставил в домах обманки. А сам сидел на другой стороне и смотрел, как я трачу силы на его пустышки. Если бы Ллейдер не смог его достать…

— Двести шагов и болт с горючей смесью, прямиком в глаз. Это моя работа. То, что я умею. То за что мне платят. — Нарочито небрежно фыркнул магут и закинув арбалет на плечо, оглянулся по сторонам. — А теперь, если вы не возражаете, я поищу свою подругу. Она терпеть не может очухиваться среди трупов. Потом половину дня будет хныкать и капризничать.

— Среди трупов? — Механически переспросил Гаррис и оглядев превращенный в месиво из тел, крови кишок и грязи, заливной луг горестно покачал головой. — Когда я видел ее в последний раз, она прыгнула прямо в центр фаланги… Бесы… никогда такого не видел… Если бы она не разбила стену щитов мы бы все были уже мертвы… Мы поможем найти ее тело… И, справим все необходимые обряды. — Зло дернув себя за бороду, здоровяк тяжело вздохнул и на несколько мгновений закрыв глаза подставил лицо тусклому, запутавшемуся в низко летящих тучах солнцу. — Я не очень хорошо знаю, как это принято у северян, но…

— Точно. — Стрелок прищелкнул пальцами. — Центр строя… И как я сразу не догадался… Значит, надо искать в самой большой куче. И если кто ни будь из милостивых господ будет столь любезен… помогите мне ее вытащить. Один я не справлюсь. Она тяжелая как кобыла… Только не говорите ей это… а то она обидится и точно вас покалечит. И поищите, пожалуйста, кто-нибудь еды. Что-нибудь сытное. Сало, жирное молоко. А еще лучше меда или чего нибудь этакого. Когда она просыпается, может убить за сладкое. Я серьезно.

— Эмм… Господин Лейдер. Ты, наверное, не понимаешь. Говорят, такое от горя случается… — Молодой дружинник Вихт, подошел к стрелку, и неловко похлопав его по плечу, выдавил из себя гримасу, которую при должном воображении можно было назвать ободряющей улыбкой. — Она без доспехов была.

— Я знаю. — Удивленно вскинув бровь, магут стряхнул с себя руку дружинника.

— Она первая бежала. — Терпеливо продолжил парень.

— Это я тоже знаю. — Раздраженно фыркнул стрелок. — К твоему сведенью, милостивый мой государь, так обычно и делают люди которым не терпится первыми схлестнутся с врагом.

— Когда мы сшиблись, она прыгнула прямо на копья. Я сам видел. — Медленно и терпеливо будто разговаривая с ребенком пояснил Вихт и с умоляющим видом повернулся к окружающим.

— Слушай, это ты не понимаешь. — Уперев руки в бока рассмеялся арбалетчик. — Сив, не нужны доспехи. За год, что мы вместе я понял две вещи. Первое, ее шкура покрепче, чем иная кольчуга, а башку можно использовать вместо тарана. Второе, она самая удачливая стерва по ту и эту сторону реки. Ничего с ней не будет. А если вы не хотите мне помогать я и сам справлюсь.

— Иди, поищи меду, молока или еще чего. — Немного поколебавшись, кивнул Вихту Гаррис. — А мы поищем Сив.

— Я бы тоже не отказался от чашечки медового отвара. — Слабо проскрипел, сидящий на земле, продолжающий цепляться в свой посох, словно тонущий в болоте за протянутую ему жердину, Алдия. — О клянусь потными яйцами Маелина[11]… Голова-то как кружится…

— Вы что не слышите меня! Надо возвращаться! Возвысил голос Август и оглянувшись на казалось совершенно не обращающих на него внимания, медленно разбредающихся по полю боя, вяло переговаривающихся, переворачивающих зачем-то трупы, впавших, казалось в какой-то ступор людей заскрипел зубами от злости. — Необходимо найти тело колдуна! Проследить, чтобы никто не украл артефакт! Проверить дома!

— Сначала мы есть подбирать свои раненый и хоронить мертвый, господин цу Вернстром, — устало произнес стоящий в десятке шагов от барона Ринькофф и опустившись на колени прикрыл глаза одному из лежащих на земле доппельзондеров. — Мои сольдатен есть никогда не бросать своих. Это закон. А потом уже мы есть идти проверять обоз и остатки деревня. Думаю, господин магикан прав. Вы можете есть ходить смотреть сами. — Гармандец кивнул в сторону моста. — Заклинание есть даже убить часть леса. Но если господин барон есть не верить своим глазам он может сам ходить и посмотреть есть ли там выживший räuber[12].

— Это… это… неподчинение… — Глаза Августа выпучились будто у надутой через соломинку жабы. — Это… Это…

На плечо барона опустилась тяжелая, как наковальня рука сенешаля.

— Господин. — Люди распалены битвой. — Не стоит. Нет ничего хуже командира, что начинает отдавать приказы, когда все закончилось. Просто не стоит. — Чуть слышно произнес Гаррис и небрежно уронив щит на землю, постанывая при каждом неловком движении, устало зашагал к самой большой груде тел.

--

— Гадская сука. — Злобно прохрипел стоящий на коленях, крепкий звероватого вида мужик, и громко закашлявшись, выплеснул на подбородок очередную порцию крови.

— И это все? — Отдышливо выдохнула Сив и склонив голову на бок с заметным усилием придержала начавшее заваливаться на нее тело. Когда ты описывал, что вы с дружками со мной сделаете, ты был более красноречив. — С шипением втянув в себя порцию морозного воздуха, девушка провернув рукоять пронизывающего грудину неудавшегося насильника, ножа, дождалась пока вырвавшийся из горла бандита крик сменится бульканьем и резко плюнув ему в лицо вырвала оружие из раны. В снег под ее ногами ударила тугая струя алой артериальной крови. Глаза мужчины закатились и он кулем осел на землю.

— Хорошая штука. — Хмыкнула девушка и оглядев свое приобретение со всех сторон уважительно присвистнула. На широком лезвии оружия виднелось еле заметное клеймо — высунувший длинный язык, стоящий на задних лапах крылатый волк. Неизвестный кузнец был достаточно искусен, чтобы перековать южанское железо и не тронуть клеймо. Неплохо. Очень неплохо. Если верить слышанным ей рассказам, такой нож никогда не сломается, не согнется и не треснет в самый неподходящий момент, его лезвие не выкрошится и не затупится при неловком ударе. Только надо его почистить и маслом покрыть. А то у предыдущего хозяина руки до этого видимо не доходили. Бросив короткий, равнодушный взгляд на начавшее подергиваться в судорогах тело, девушка неторопливо развернулась к остальным. Обычное дело. Она такое уже видела. Даже добивать не надо. Кровопотеря и холод закончат дело без ее участия.

Они наткнулись на нее как раз в тот момент, когда она решила облегчиться. Дурацкая, найденная ей вчера лисица оказалась тухлой. Видимо зверь охотился и упал в расселину еще летом. Или ранней осенью. Во всяком случае, он пролежал на солнце достаточно долго, чтобы, прежде чем его тельце промерзло насквозь, в нем завелись черви. Но Сив была слишком голодна, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Все, что ей удалось добыть за последнюю неделю, это несколько черных, промороженных, пучков, найденного под снегом дикого лука, да пара вмерзших в лед лягушек. Не слишком много, если тебе целый день приходится скакать по скалам, а ночью спать, забившись в какую-нибудь щель предварительно присыпав себя снегом. Лук и одну зеленую скакуху она съела, с помощью второй, попыталась наловить рыбы в попавшемся ей на пути горном озерце. Неудачно. То ли скупо оторванные ей от тощего тельца, насаженные на выгрызенный из деревянной пуговки, крючок, кусочки были слишком малы, чтобы хоть одна рыбка ими соблазнилась, то ли просто было слишком холодно и водяная живность предпочитала сидеть в глубине, но всем ее уловом были, сломанный о лед пастуший топорик, покрасневшие от возни в ледяной воде руки да урчание в казалось навеки прилипшем к хребту животе. А потом ей на глаза попалась эта проклятая богами дохлая лиса. Сырое, смерзшееся мясо отдавало гнилью, но зато его было много. Настолько много, что она на некоторое время даже забыла, о том, что ее донимает голод. Но уже через пол дня ее живот раздулся как барабан, а казалось уже забывшие, что такое еда и что с ней надо делать, кишки, будто набили ежами. Живыми, дерущимися и очень злыми ежами.