– Я могу проводить вас в каюту? – спросил Николай.

– Не нужно, я уже знаю, куда идти, – чуть улыбнувшись, прокомментировала Ангелина и потащила меня за собой. Надо сказать, что у неё и в самом деле получалось передвигаться по кораблю лучше, чем у меня. По крайней мере, я пока не мог по стрелке определить, что и где, но уже через две минуты мы с моей девушкой стояли у железной овальной двери с вентилем, как на подводной лодке.

– На случай разгерметизации корабля на большой высоте, – пояснила Ангелина. – Это хоть и не катер, но комбинезоны пилотов здесь носить не принято. А за бортом может быть минус сорок. В общем, холодно.

– Да уж, не хотелось бы попасть в такую ситуацию. Но на всякий случай нужно подумать и о таком варианте, – проговорил я, забираясь в свой новый дом. Капитанская каюта оказалась не сильно просторней коридора. Как и говорил Погоняйло, пенал-кровать, столик напротив неё да полка с книгами над спальным местом.

– Ого, какая роскошная комната, – усмехнулся я. – И в самом деле, удобства весьма условные. Придётся как-то помещаться тут вдвоём.

– Думаю – очень тесно прижавшись друг к другу, – улыбнулась Ангелина, повернувшись ко мне спиной и начав избавляться от одежды, стоило двери закрыться. – Ну что, ваше благородие, уделите своё драгоценное время простой девушке?

Летний императорский дворец.

Пётр с сожалением вспоминал сегодняшний день. Надо сказать, что он считал себя человеком крайне разумным и прагматичным, и вспышка гнева была чрезмерной. Хотя ударил он парня вполне сознательно – получив таким образом кровь для анализа, но сейчас, с постзнанием, понимал, что всё можно было провернуть по-другому. Мягче…

Мало того что паршивец оказался совсем не дураком и в тайне от собственных опекунов подготовил план отхода, так ещё и сами Суворовы наотрез отказались признавать в нём наследника Екатерины, под ментальной проверкой искренне говоря про «приёмыша Бронислава». Что же до Багратиона…

Младшего пришлось выслать из столицы, дабы у отца чуть прибавилось мотивации, но трогать Леонида сейчас было реально невозможно. На первом же допросе он начал говорить такое, что пришлось выгнать ментата, оставшись с князем один на один. А после продолжительного разговора Петру и вовсе захотелось, чтобы всего произошедшего просто не было.

Так или иначе, приказы розданы. Судно объявлено в розыск по всей империи. Барона Арылахского предписывалось задержать, но ни в коем случае не вредить ему. А корабль за первой партией пробуждённых алмазов уже отправился в Уральскую республику с подробным отчётом о жизни Александра за последние полгода. С фотографиями, его приключениями и любовными похождениями. Некоторые факты пришлось приукрасить, другие скрыть, но оставалась надежда, что Екатерина сделает верные выводы и брак с Марией состоится.

Только на таких условиях он готов подписать мирное соглашение. Ну и, конечно, сдача всей верхушки заговорщиков, включая Гавриила Демидова, с последующей публичной казнью. Но с этим проблем возникнуть не должно. В конце концов, Екатерина и сама казнила не один десяток дворян, пока отстаивала интересы лежавшего с рождения в коме сына.

Громкий металлический лязг разбудил меня буквально через полчаса после того, как я закрыл глаза. Иллюминаторов в каюте не было, и единственная тусклая лампа, висящая над часами, едва выхватывала стрелки, замершие в районе пяти утра. Но того, кто долбился в мою дверь, это нисколько не смущало.

– В чём дело? – открыв гермодверь, спросил я.

– Нападение. Корабль окружён! – выпалил Лёха, и остатки сна с меня мгновенно слетели. За несколько секунд я натянул штаны и водолазку, влез в ботинки и бросился на мостик. Погоняйло и Николай, невыспавшиеся и злые, уже были на своих постах.

– Наконец-то! – проговорил недовольно капдва. – Подключайтесь, ваше сиятельство. Если мы немедля отсюда не уберёмся, может быть худо. Там человек триста.

– Кто и откуда? – спросил я, забираясь в командное кресло и вставляя «Шах» в разъём на панели. Стоило подать в него заряд, как корабль начал оживать, и круговые экраны, замерцав, превратили металлические стены в прозрачную оранжерею. В камерах ночного виденья стали заметны красные силуэты людей, стоящих вокруг корабля, и буквально облепивших шасси.

– Какого чёрта они там делают? – спросил я, присматриваясь к дёргающимся фигуркам. – Они что, разбирают корабль?!

– Прожекторы включить, малая тяга, – проговорил Погоняйло, щёлкая тумблерами и схватившись за штурвал. – Ничего, сейчас сдуем эту мелюзгу, будут знать, как вандализмом заниматься.

Турбины начали раскручиваться с хорошо ощутимым гулом, и большинство людей бросилось врассыпную. Только одна группка особенно отважных или безмозглых всё ещё держалась за шасси. Прожекторы ударили во все стороны, освещая едва засеянное поле и выхватывая из темноты людские силуэты.

– Это что, фермеры? – удивлённо проговорил Николай.

– Да какие это фермеры? Бандиты! Они мою ласточку на ходу разбирают! – выпалил Погоняйло, и в этот момент последняя из групп вандалов всё же сдалась. По крайней мере, мне так казалось, пока корабль с жутким скрежетом и гулом не накренился на потерявшую опору часть шасси.

– Они нашу гидравлику спёрли! – в ярости выкрикнул капдва, тыкая в мелкие человеческие фигурки, тащащие здоровенный цилиндр в кузов грузовика. – Подготовить ПСО! Очереди по пять! Я сейчас этим уродам покажу, что значит военный корабль разбирать! Огонь!

Где-то над нами грохотнули выстрелы, сливаясь в один раскат грома, и очередь вспахала землю возле кабины древнего грузовичка. Промазал целившийся Николай, судя по всему, из-за крена, сбившего наводку, но второй пилот тут же сделал поправку, и вторая очередь ударила по юркнувшей машине, нырнувшей в кювет.

– Есть! – довольно крикнул капдва, а в следующую секунду грузовичок выскочил на дорогу и тут же скрылся за небольшим леском. – Да твою же мать!

– Чего ждёте? Поднимаемся, надо поймать этих придурков! – сказал я, но Погоняйло недовольно оглянулся и поморщился.

– Вначале необходимо состояние шасси оценить. Взлететь-то мы взлетим, проблем нет. Вопрос, как будем приземляться? – проговорил он, показав на погнутую металлическую лапу. – Как бы нам маршевые двигатели не повредить при посадке…

– Ну, вот и полетали. Как-то мы уж слишком быстро, – усмехнулся я, снимая микрофон с приборной панели. – Штурмовая группа, на выход! Прочешите местность и соберите всех возможных свидетелей и нарушителей. Макс, готовься, через три минуты встречаемся у нижнего шлюза.

– А что, если они в Царицыно сообщили? – нахмурившись, проговорил Николай.

– О чём? О севшем в полях корабле или о том, что они собираются его грабануть? – усмехнулся Погоняйло. – Нет, эти явно из местных казаков. Совсем воля в голову ударила. Никак наши солдатики их уму-разуму не научат.

– Так, у сельских с семнадцатого века ничего не менялось толком. Разве что техника появилась, – заметил Николай вздохнув. – Надо выбираться, осматривать шасси, может, удастся их закрепить без части гидравлики.

– Чтобы мы при посадке всю ногу потеряли? Нет уж, надо запчасти вернуть! – возразил Погоняйло.

– Для этого неплохо бы вначале выяснить, куда её увезли, – заметил я, поднимаясь с кресла. – Проверяйте батареи так, чтобы их хватило на прожекторы в ближайшую пару часов.

– На это мы и сами запитать можем, – возразил Николай. – А вот движки больше чем на полчаса, даже маршевые, не потянем.

– А вам и не надо, – усмехнулся я, выбираясь из кресла и перенаправляя прану с чакры «звука» на остальные. В первую очередь третий глаз. Это же надо, как мы умудрились встрять в неприятности на ровном месте. В чистом поле проблемы нашли.

Пока шёл по коридорам, слышал отдалённую и очень приглушённую стрельбу, крики и ругань, но к моему спуску всё уже закончилось. Благо у местных лиходеев, кроме автоматов и ружей, ничего не было. И в самом деле, зачем обычному человеку проводящий клинок или гранатомёт? В то же время мои парни и девчата из штурмового взвода не пренебрегали доспехами и конструктами.