— Вы знали о том, как господин Каторо получал свое имущество? — спросила Рю все таким же монотонным голосом.

— Возможно.

— И все равно выкупали?

— Это факт. — Бу снова отпил чай. — Чего вы хотите от меня? Раскаяния?.. Это нелепо.

— Что вы сделаете, если вам предложат выкупить разом все ваше имущество за тройную сумму.

— Я окажусь.

— Почему.

— Потому что под моим началом оно стоит куда дороже.

— Вы не считаете, что поступили с жителями несправедливо? — спросила Рю.

— Эти простаки знают свое дело, но не видят ничего дальше собственного забора. Они должны быть благодарны за те возможности, что я им предоставил. Вы ведь не будете спорить, что я оказал им услугу.

— Нет, я видела плоды ваших трудов. — Рю сделала паузу, сверля корабельщика белыми глазам. — Но все держится на вашей доброй воле.

— Могу я сказать кое-что?

— Прошу.

— Вы умны, но одновременно являетесь наивным ребенком. И я не об особенностях вашего… взгляда на мир.

Рю моргнула.

— В первую нашу встречу вы бросили на стол угрозы, а ваша сестра и того хуже, хотела нас запугать, как самый обычный бандит.

— Прошу простить…

— Я не закончил, — перебил Бу. — Вы лишь дети, которые пришли в сложный мир. Вам кажется, что достаточно принести закон, объяснить правила и все заработает? Айну глупы, люди, гоны, зверолюды все способны на многое, но в массе — безнадежно ленивы. А ваше понимание справедливости и правильности — вовсе является худшей формой разврата.

Рю молчала.

— Я благодарен вам за помощь моей жене, искренне. — Бу отпил еще чая. — Но у меня нет ни времени, ни желания доказывать вам, что мир сложнее, чем вы думаете. Если хотите оспаривать мое право на имущество, я буду сражаться за это без единой мысли о том, что я не прав. И знайте, что даже если вам удастся убедить послов в своей правоте, спустя время, все попросту повторится, я видел это не раз, и это не изменится никогда.

— По-вашему, жители, которые работают на вас глупы?

— Я думал об этом… за долгие годы я пришел к следующему выводу, если позволите.

— Конечно.

— Глупость, это лишнее слово, стоило бы избавиться от него во всех языках. — Бу отпил чай. — Оно не дает увидеть суть вещей, отучает думать. Я поясню. Допустим, кого-то назвали глупым, но почему это происходит?

— Из-за поступков, — ответила Рю.

— Именно, но выходит, что айн, который поступает глупо — становится глупцом?

— Если он сделает выводы и изменится, то нет.

— Потрясающий ответ, даже нечего добавить. Однако считаю, что есть куда более подходящее слово, которое заставляет думать и оценивать ситуацию, даже если вы просто вспомните о нем — разумность. Если айн поступает разумно он не дурак. Если после промаха — неразумного поступка, он делает выводы и меняет поведение он, возможно, даже умен. А я считаю себя разумным человеком. Таким образом, если вы спросите меня: могу ли я выгнать всех своих подчиненных, ответом будет — нет, так как это не разумно. И если со мной в делах поступают по такому принципу, я буду держать свое слово, даже если это заставит меня нести убытки, потому что держать репутацию честного человека — куда разумнее, чем гнаться за выгодой при первой возможности, я убедился в этом уже давно. Потрясающий — Потрясающий ответ, даже нечего добавить. Однако считаю, что есть куда более подходящее слово, которое заставляет думать и оценивать ситуацию, даже если вы просто вспомните о нем — разумность. Если айн поступает разумно он не дурак. Если после промаха — неразумного поступка, он делает выводы и меняет поведение он, возможно, даже умен. А я считаю себя разумным человеком. Таким образом, если вы спросите меня: могу ли я выгнать всех своих подчиненных, ответом будет — нет, так как это не разумно. И если со мной в делах поступают по такому принципу, я буду держать свое слово, даже если это заставит меня нести убытки, потому что держать репутацию честного человека — куда разумнее, чем гнаться за выгодой при первой возможности, я убедился в этом уже давно. подчиненных, — Потрясающий ответ, даже нечего добавить. Однако считаю, что есть куда более подходящее слово, которое заставляет думать и оценивать ситуацию, даже если вы просто вспомните о нем — разумность. Если айн поступает разумно он не дурак. Если после промаха — неразумного поступка, он делает выводы и меняет поведение он, возможно, даже умен. А я считаю себя разумным человеком. Таким образом, если вы спросите меня: могу ли я выгнать всех своих подчиненных, ответом будет — нет, так как это не разумно. И если со мной в делах поступают по такому принципу, я буду держать свое слово, даже если это заставит меня нести убытки, потому что держать репутацию честного человека — куда разумнее, чем гнаться за выгодой при первой возможности, я убедился в этом уже давно.

Корабельщик посмотрел на гонкай, ожидая, что она вмешается или начнет спорить.

— Ваша способность слушать поражает. Так или иначе, я скажу вам что: для меня также неразумно отдавать в управление простаков все, что я построил за эти годы. И я буду драться за свое дело.

— Господин Бу, я здесь не затем, чтобы лишать вас чего-либо.

(Вечер казармы Далай)

Близнецы сидели на крыше третьего этажа. Небо уже потемнело, а три луны поднялись раньше, предвещая лето. Рюга кричала, хохотала и махала руками, пока рассказывала сестре о своей поездке в Чида.

— Уши до плечей! — сказала гонкай, помотала ладонью рядом с шеей, описывая Фешаня. — Лечит не хуже Шочиджи, ржет постоянно. А Нао, ха! Точно наоборот, уши вверх, за все время мне слов десять сказала не больше, вы бы с ним поладили. А способность у него знаешь какая?

— М?

— Птицами может управлять, они у него как личная армия.

— Пугает.

— Я даже не сразу поняла, насколько это опасная штука, они расшибались всмятку по одному его щелчку. — Красная сестра вдруг посмотрела на белую. — Да-да, и что ты думаешь? Я спрашиваю его: тебе их не жалко, а он мне — жалко.

Рюга говорила без умолку о своих новых знакомых. О том, что Нао, несмотря на то, что никудышный боец, получил высокий ранг. О том, что Фешань громадный как гон, но живет в будке. О городе Лишо, в котором ненавидят Далай и о бандитах, которые пытались взять в заложники Фато. Временами Рю задавала глупые вопросы, по которым красная сестра понимала, что белая рисует в своей голове не совсем то, о чем ей говорят. Но Рюга не злилась, лишь подшучивала.

— Хорошо, что Фешань и Нао были рядом, — сказала Рю. — Кажется, они добрые.

— Ага, только пес этот, хитрый… Предлагал мне вступить в его отряд…

— Что-то не так?

— О тебе ходят слухи, похоже, после того, как получишь звание, за тебя будет нешуточная схватка.

Рю вспомнила небольшую стопку писем и коротких посланий с предложениями о вступлении в отряды по завершении экзамена. Гонкай получила их уже с дюжину, причем некоторые от шишек вроде помощников заместителя патриархов.

— Может, господин Фешань…

— Я тебя умоляю, лучше пес Фешань или собакен Фешань, — перебила Рюга. — Ты бы его видела, формальности — это точно не про него. А еще у него нос фиолетовый, как слива!

— Ясно.

— К-хм, так э-э-э… о чем ты.

— Может, мы вступим в его отряд вместе?

Рюга помолчала с минуту.

— Пес сказал, что это почти нереальный расклад, говорит, что лучшее, на что мы можем рассчитывать — это быть под крышей одного Патриарха.

— Да.

Близнецы поглядели на небо.

— Жалко Господина Сокутоки, — сказала Рю, — он был надежным.

— Ага, я даже привыкла к нему.

— Ты не переживаешь?

— Не особо, он хороший был, я разозлилась сначала, а потом как-то… — Рюга хватанула руку сестры, потянула на себя, обняла как ребенка, начала натирать волосы кулаком. — За тебя я больше переживала. Молодец, что уцелела. Я бы троих не отметелила.

— Мне повезло, — прошептала Рю, на это красная сестра грызанула ее за скальп.

— Получила?