— На кой-черт он говорит это? — буркнула Рюга.

Рю лишь коротко глянула на сестру.

— Далай победил в воинах благодаря тактике Мудзана, но это имело последствия. После войны он просто исчез. Говорили, что даже пытался наложить на себя руки.

— Но я знал их хорошо, — продолжал генерал. — Как вы думаете, чего хотел каждый солдат под моим командованием?! ЧЕГО ХОТЕЛИ ВАШИ ОТЦЫ?!

Тишина. Мудзан начал заглядывать всем в глаза.

— Победы? Свободы? Смерти врага? Может быть, мести?.. Все это на войне перестает иметь смысл, когда она тянется годы!

Рю заметила, как мужики с замотанными дубинами потирают глаза, другие уставились в землю, а некоторые в небо.

— СОЛДАТ МЕЧТАЕТ О КОНЦЕ ВОЙНЫ БОЛЬШЕ, ЧЕМ О ЧЕМ-ЛИБО! Чтобы жить! Чтобы сберечь то, что осталось, и приумножить это для вас! Но вы жалкие! Война ушла из Далай, а вы ведете себя как крысы на корабле. Деретесь за куски мусора, которые лишь похожи на еду, словно она последняя в вашей жизни. Но перед вами земля, поросшая сорняками! Вы не строите, но разрушаете! Вы воруете, а не зарабатываете. И Я ЗНАЮ ПОЧЕМУ!

Все жители превратились в одно большое ухо, а Мудзан набрал воздуха.

— ВЫ БОИТЕСЬ, ЧТО ЭТО ПРАВДА!.. Вы боитесь верить, что война ушла и не вернется.

— Но что нам делать! — навзрыд и одновременно с ненавистью закричал один из парней. — В Далай больше нет ни женщин, ни семьи, нас грабят как последних слабаков, что вы предлагаете?! Я хочу исчезнуть! хочу быть не тут!

— Верно, у нас нет будущего!

Многие свесили головы. Кто-то выкрикивал похожие слова, кто-то начал молотить кулаками по мостовой.

— Я скажу! И я имею право на это!

Рюга вздохнула, Мия разревелась, а Кито с удвоенным усилием принялся лечить раны парня, что пытался убежать от стрел Акиды. Сам парень плакал в три ручья, но уже не от боли.

— Вот что вы должны сделать! ВЫ ДОЛЖНЫ СТАТЬ МУЖЧИНАМИ! — проорал генерал громче, чем все разы до этого. — Настоящий мужчина не ноет об утраченном, он может сожалеть, но он верит, что у него есть силы изменить все. А если он перестал верить, то его ждет только смерть! Сейте поля, отстраивайте дома, ведите торговлю, выращивайте сады, объединяйтесь и находите способы идти дальше!

На лицах жителей блестели слезы. Некоторые парни из банд сидели на земле и рыдали, особенно те, чьи фамилии назвал Мудзан. Другие стояли столбом, не в силах ни шевелиться, ни плакать. Мия ревела, как и Кито. Даже Рюга утерла слезу. Единственные, кто оставался спокойными: Акида и Рю.

— Если вы станете мужчинами, вы никогда не пожалеете, даже если у вас не получится! Но у вас получится, потому что для этого вы имеете все, и не имеете права оправдываться. Если вы построите новый мир для себя, в него придут те, кто станет вам семьей. — Мудзан сделал голос тише. — А если думаете, что это не так — вы не достойны даже носить память о ваших отцах.

Простояв несколько минут, в которые никто не позволил себе сказать и слова, Генерал ушел. Некоторые не могли говорить и до следующего дня. Рюга все-таки не сдержалась и заплакала всерьез. Она посмотрела на Рю, которая не пустила ни слезинки. Белая сестра лишь обняла Рюгу. Через плечо она глянула на свою банду, затем на Мию и Кито вдалеке.

— Почему все плачут? — спросила Рю.

— Так, сразу и не скажешь. — Рюга утерла слезы, немного рассмеялась, глядя на близнеца.

— У тебя кровь! — воскликнула она.

Красная сестра потрогала рану подмышкой.

— Ага… еще не зажило…

Рю начала толкать ее в спину.

— Иду я иду, — буркнула красная сестра и зашагала в сторону Кито.

Чуть погодя несколько парней из банды Мудо подошли к близнецам.

— Мы хотим показать, где похищенные.

— Ведите, — сказала Рю.

Глава_19.5

(Лес к юго-востоку от Далай)

Остатки банды Мудо бежали в потемках. Поначалу их было больше, часть решила уйти в город. А другая помчалась к украденным кораблям.

— Продадим зерно, уедем в Сатай, — кричал запыхавшийся картавый голос.

— Да кто его купит?

— Там и купят.

— А что Мудо?

— Он покойник, сам же видел.

— А кто поведет корабль? — спросил третий.

— Будем держаться берега и все, — сказал четвертый.

— Главное успеть, пока эти бабы не приперлись.

(Заброшенный форт Далай)

Акай подошел к решетке — парень в драном кимоно мятного цвета, с зелеными волосами, который сошел с корабля пиратов вместе с остальными и которого видела Рю, в заведении Лисары. Его тело искривлюсь, вытянулось и превратилось в черную змею. Когда Акай пролез через ржавые прутья и поднял упавшую одежду с другой стороны, как вдруг понял, что решетка не заперта.

Алые глаза со змеиным хрусталиком дрогнули. Словно безумец он приговаривал что-то под нос, пока шлепал босыми ногами по ступеням. Вскоре Акай добрался до камер, где держали Наэля, его сестру, братьев Дирзы и Грису. Он громыхал решеткой, открывал и закрывал.

— Пусто… Пусто… Пусто-пусто-пусто, куда вы ушли, я так хотел… Пусто!

Акай шибанул решетку так, что с краев вылетели искры и пыль. Вдруг он дернулся к лестнице. На лицо наползла шакалья улыбка. Акай побежал по ступенькам, поскользнулся и покатился кубарем по спирали. Поднялся и захромал по темному коридору. Споткнулся о труп с пробитой грудью. Мятный тряхнул головой, зафыркал, отгоняя вонь. Его ноздри заполнил запах мочи, крови, и лампового масла, которое казалось жгли в котле.

Акай взял себя за правую руку. Та превратились в змею со светящейся изумрудной кожей. Она обвила шею Акая, подсвечивая все вокруг. На лице парня вспыхнул восторг. Акай наклонился и застонал как безумец. Снял рогатую маску с трупа. Под ней оказалось женское лицо. Верхняя часть будто лишилась кожи, превратилась в сплошной шрам, только веки остались не тронутыми.

— Как же я счастлив, — простонал Акай, — Ты тут одна?

Он хлестанул труп по щеке, затем еще раз наотмашь.

— Нет, нет, смотри на меня, — Акай развернул лицо женщины, что прилипло к камню, выровнял, как будто строил карточный домик, снова ударил, — неужели ты не хочешь что-то сказать? ОТКРОЙ СВОЙ РОТ!

Акай забылся, он превратил змею обратно в руку и молотил по голове покойницы, пока не вывихнул обе кисти и не переломал половину пальцев. Затем Акай топтал тело, услышав хруст ребер, засмеялся, начал плясать на трупе и хлопать в сломанные ладоши. Он радовался боли в руках и ногах, смеялся и даже напевал что-то, кто никто и ни в какой части света не смог бы понять.

Когда Акай совсем выдохся, он лег вместе струпом, как будто в кровати, обнял изуродованное тел, прижал к груди голову и поцеловал в макушку.

— Как мне жаль, что это был не я, — проскулил Акай.

Чуть погодя он засунул пальцы в глазницы трупа, начал выть как зверь.

Раздался стук дерева, а затем и грохот. Подвешенная бочка грохнулась на каменный пол. Через мгновение когтистая лапа с подушечками шмякнула Акая по лицу, до хруста в челюсти. В полубреду его змеиные глаза разглядели пушистый хвост и уши. Продолжилось это частым дыханием, шкрябом когтей и эхом топота по ступенькам вверху.

Акай встал, с довольным видом припал к стене, вправил челюсть, подрыгал телом, которое превращалось в шипастую змею толщиной с дерево.

— Дивный день, — простонал Акай, теряя человеческий облик, — поохотимся!

Чудовище, извивая чешуйчатыми складками, поползло по ступеням быстрее горной реки.

Наэль, Грису, четверо похищенных гонов, Лиса и братья-зайцы бежали по лесу. В лучах заката деревья слились в одно черное полотно. Братьев Дирзы приходилось тащить силой.

— Там сестренка! — вопили зайцы и начали всерьез лупить гона, что их нес.

Лины рыкнули. Досо прокусил шею, а Шото ухо.

— Прекратите! — шикнул гон. — Мы искали ее час и не нашли, может она уже ушла.

— Она бы нас не бросила! — сказали братья хором.

Наэль и Грису переглянулись.

— Вдруг мы что-то упустили? — спросил Зеленый.

— Нельзя рисковать, — сказал Наэль, — что если они вернутся? Вдруг Дирза просто убежала за подмогой.