— Того, что слева. — Флоренс сделала еще один выстрел из револьвера.

— Они нападают спереди! — крикнула Нора, услышав крещендо набирающего скорость двигателя. Как по команде, поезд дернулся, когда концевик разлетелся в кровавое месиво на острие пилота локомотива.

— Чертовы шестеренки, — выругалась Флоренс. Наместник Алхимика отправил ее защищать миссию, как Револьвер, но одной ее было недостаточно. — Я иду к двигателю.

— Что мы будем делать? — У обычно уверенной в себе Норы было лицо загнанного в угол зайца.

— Ты будешь драться. — Флоренс передала ей оружие.

— Я никогда раньше не стреляла из револьвера.

— Сейчас самое время научиться.

— Я Алхимик!

Серьезно, Флоренс была на волосок от того, чтобы застрелить ее.

— Ты умрешь, если не научишься! Там еще три бомбы, точно такие же, как те, что ты только что использовала. Просто отбивайтесь от них, пока поезд не наберет скорость. Но не используйте другие диски.

Флоренс больше не теряла времени, так как поезд снова набирал ход. Нужно было просто выжить, пока поезд не наберет полную скорость. Эндвиги, какими бы они ни были, не могли угнаться за локомотивом.

Она надеялась.

Ветер хлестал ее волосы по лицу, когда она высунула голову из вагона. Флоренс потянулась к лестнице справа от двери, чтобы забраться наверх до того, как появится еще один эндвиг. Она взметнулась вверх как раз вовремя, когда взрыв едва не оторвал ей ногу.

— К пяти гильдиям, у вас двоих всего три бомбы! — крикнула она сквозь ветер, не зная, слышат ли ее. — Уменьшите их количество!

Стоя, Флоренс с ужасом смотрела на рельсы впереди. Десятки эндвигов выстроились вдоль пути, с нетерпением ожидая поезда. Она загрузила сразу шесть канистр.

Прыгнув на тендер, Флоренс потеряла опору в вагоне поезда. Ноготь сорвался, пока она искала, за что бы ухватиться, чтобы не быть сброшенной на верную смерть. Если она упадет сейчас, то никогда не сможет вернуться на судно. Ее разорвет на части.

Скрежеща зубами, Флоренс поднялась на колени, сбив при этом два концевика. Она зажалась между двумя пазами на верхней части тендера. Кровь запеклась на голенях, когда она уперлась ими в металл в поисках хвата там, где его не было, но она была достаточно устойчива, чтобы прицелиться, а это означало, что можно открывать огонь.

Сделав пять выстрелов, Флоренс перезарядила пистолет. Эндвиг надвигался неумолимо, как бесконечный кошмар. Но поезд не прибавлял скорости. Она повторила процесс, ожидая, что судно станет подобно ее пулям, проносящимся сквозь ночь со смертоносной скоростью.

— Андерс, сейчас самое время раскрыть ее! — крикнула она.

Ответа не последовало.

— Андерс, Ротус, нам нужна скорость, выводите нас отсюда быстрее!

В ответ пять длинных когтей обвились вокруг дверцы двигателя. Флоренс в ужасе смотрела, как белый силуэт эндвига, перепачканный черной кровью Химеры, вырывается из машинного отделения. Флоренс тяжело сглотнула.

Они были без Клепальщика и Ворона, спотыкаясь в темноте, со всех сторон их подстерегали враги. Она медленно подняла пистолет, бесстрашно глядя в лицо самой смерти. Револьвер уверенно загремела, покачивая поезд.

— Думаешь, я к этому не привыкла? — Ее рот скривился в безумной ухмылке. — Я всю жизнь боролась с темнотой. И сейчас ты меня не остановишь.

Выстрелы эхом разнеслись по лесу.

17. Петра

Она сама убьет этого ублюдка.

Петра ловко увернулась, превратившись в вихрь когтей и зубов. Мужчина, лежавший на ней, с восхищением наблюдал за ее движениями. Когда она уклонилась от его атаки, тонкие мышцы ее тела напряглись, а коготь мужчины на мгновение зацепился за ее шею. Петра, не теряя времени, подняла ногу, прижала ее к его животу и с такой силой крутанула, что мужчина отлетел в сторону.

Она поднялась на ноги, задыхаясь, потея, воняя своей кровью и кровью нескольких других, уже покорившихся ей. Ивеун Доно не сражался — это было ниже его достоинства как Короля всех Драконов. Уайлдер Там'Оджи То тоже не сражался со своими младшими, если им не бросали вызов, следуя примеру Ивеуна.

Петра была молодой Оджи с кипящей кровью, которая кричала, чтобы ее впустили в яму. Со всех сторон ей противостояли соперники вдвое старше ее, которые постоянно ставили под сомнение ее достоинства как Оджи. Петра оскалила зубы и сделала выпад вперед, срывая кожу с костей мужчины.

Только Оджи могли инициировать дуэли внутри Домов, за одним исключением: Суд⁴. Называемый Багровым Двором из-за нынешнего могущества Дома Рок, он был местом, где высказывались все претензии в высшем Драконьем обществе. Петра не сомневалась, что в Суде на самой Руане ее титул Оджи будет оспаривать бесчисленное множество Драконов.

Ее когти впились в грудь мужчины, клыки впились в мягкую плоть его горла. Одним укусом она могла вырвать ему яремную вену и вырезать сердце из ребер.

Когти Петры втянулись, и ее ладонь легонько легла ему на грудь. Она осторожно вынула зубы, стараясь не проткнуть кожу. Если бы она попробовала его кровь, то была бы вынуждена убить его. Другого выхода не было, когда приходится пить из живого.

— До суда ты мне нужна вдвое быстрее. — Петра встала, поставив ноги по обе стороны от талии мужчины в позиции доминирования. — Если не справишься, тогда погрузись в Линию Богов до первой крови.

Она отошла в сторону, давая ему возможность встать на ноги. Петра не обращала внимания на лазурного мужчину, пока он, поджав хвост, убегал в какую-то дыру. После того как приказ был отдан, она не вступала в дальнейшие разговоры; в противном случае она просто вызывала вопросы у своих подчиненных.

— Каин. — Она поймала взгляд высокого мужчины на краю кольца наблюдения, прислонившегося к стене под тентом, который был почти такого же цвета, как и его кожа.

— Оджи. — Он поклонился и замер, не говоря больше ни слова, предлагая ей свою полную покорность.

Рабыни выходили из деревянного помещения, снимая с нее испачканную одежду. Они обтирали ее влажными благоухающими тряпками, стирая остатки боя. Чистый халат был перекинут через руки и застегнут на талии. Она носила его в основном открытым: шрамы, пересекающие грудь и живот от неудачных покушений на ее жизнь, были выставлены на всеобщее обозрение как предупреждение.

— Пойдем со мной.

Он молча поплелся за ней, ожидая, когда она скажет первое слово. Петра провела его в поместье, минуя главные улицы и заходя в более уединенные залы. На стенах висели тяжелые гобелены, нагроможденные один на другой. На них яркими узорами между аккуратной вышивкой были изображены знаменитые храмы и пейзажи плавучих островов Новы.

Это была любимая форма искусства Петры: аккуратная, созданная с терпением тысяч одиночных стежков. Деликатные, потому что достаточно было одного разрыва, чтобы их испортить. И удивительно функциональный, когда нужно было заглушить разговоры.

— Ты слышала?

— О Багровом Дворе, который должен собраться на Руане? — Она кивнула в знак подтверждения. — Слышала.

— Ивеун, несомненно, планирует под видом суда сократить наши силы, и я вполне допускаю, что он будет поощрять десятки поединков против моей персоны.

— Я и бесчисленное множество других готовы вступиться за тебя.

Петра фыркнула.

— Только мы, Каин. Тебе не нужно доказывать свою преданность мне, и я лучше знаю, чем требовать этого от тебя на словах. Я гораздо более компетентный боец, чем ты.

Он не стал упрекать.

— Чем больше поединков я проведу, тем лучше для всего Дома Син. Это даст понять Ивеуну, что моих когтей он должен бояться больше всех остальных, и в то же время спасет большинство от смерти в яме. — Петра передернула плечами, уже начиная мысленно готовиться к избиению, которое, как она знала, ей предстоит пережить в ближайший месяц. Она старалась поддерживать себя в форме, но общее поддержание формы и подготовка ко Двору — две совершенно разные вещи. — Мне нужно, чтобы ты собрал самых компетентных бойцов и хорошо их обучил.