— Прости, моё солнышко, задержался я немного на прогулке. Наших баб уму разуму учил. Пойдём в дом, хочу попробовать, что приготовили твои озорные ручки, — он с теплотой и любовью, прижал к себе внучку, его единственную радость в этом мире. Она была его светом, его смыслом. Только благодаря её звонкому смеху и озорным глазам он по-прежнему дышал, просыпался по утрам. Ради неё одной он не спешил на звёздную тропу, что так манила в туманную даль…
Несколько месяцев спустя….
— Стефушка, ну нельзя так. Джамиль должен знать, что у него родились близнецы. Зорина и Ореон — копия своего отца. Только у Зорины волосики рыжие, как у тебя, а у Ореона — чёрный мёд, как у него… Но глаза твои!. Порша, София, ну скажите вы ей, она совсем меня не слушает! Роды и так были тяжёлые — благо Ульяна успела вовремя… Ты две недели лежала в постели… — Богдана расплакалась, бросив умоляющий взгляд на Стефанию.
— Богдана… — тихо, произнесла Стефания. — Прочти это.
Она медленно достала из шкатулки сложенный листок и протянула его бабушке.
Богдана, всхлипывая, взяла письмо и начала читать вслух:
— "Графиня Стефания де Люпен! Я вынужден разорвать нашу помолвку. В свете открывшихся обстоятельств, я желаю вам счастья. Вы полностью утратили моё доверие. Все наши торговые соглашения, настоящие и будущие, я поручаю Хасану Абу Зотику. Прощайте, леди, на этом наши пути расходятся. Наместник восточных земель, Джамиль Абу Приск."
Богдана сжала письмо, её глаза вновь наполнились слезами.
— Видишь теперь? — Стефания посмотрела на бабушку с горечью. — Он не хочет знать ни меня, ни своих детей…
— Стефушка, но он должен знать, что именно он отец. Он ведь думает, что отец — Милад… — Богдана, сложила скомканный лист, и протянула его обратно Стефании.
— Богдана, я никогда не давала ему повода так думать, и тем более не должна кому-либо доказывать — голос Стефании задрожал. — Я всего лишь пыталась спасти человека, который был важен своей семье, особенно своей дочери. Тогда, в пещере, произошло что-то необъяснимое. Милад, очнувшись, выбрался из чаши и нашёл меня на полу, обессиленную, едва дышащую. Он просто обнял меня, согревая своим теплом. Когда нас нашли, мы оба были без сознания, так ведь? — её голос стал тише. — Я очнулась через сутки… и была одна. Джамиля не было рядом. Вместо него мне передали этот листок, словно я использованная девка, даже к любовницам, проявляют больше уважения. А через день я узнала, что беременна… два месяца.
Она замолчала, высоко подняв голову, с трудом сглотнув ком в горле. Стефания устала плакать и винить себя. Могла ли она поступить иначе? Ещё как могла! Могла ли она оставить Стефанию сиротой и принести горе в семью Святозара, зная, что спасение было в её руках? Безусловно! Но она не сделала этого. Ей руководили человеческие чувства, её сердце диктовало выбор, основанный на сострадании и любви. Она не могла предать тех, кто нуждался в ней, даже если это означало отдать себя на произвол судьбы.
— Наместник сделал свой выбор, — добавила она с горечью. — Он выбрал себя и свои амбиции. А я выбрала своих детей и свою семью. Джамиль узнал от лекаря раньше меня о беременности. Он сделал свои выводы и решил уйти, бросив нас, меня. Он даже не смог сказать это мне в лицо, а просто оставил записку. — Она горько усмехнулась. — Порша, с которой я познакомилась за час, до того как отправилась в пещеру и пару дней после того как очнулась, проявила больше уважения и осталась рядом. Даже Тахир, оставил для меня более трогательное послание. А человек, с которым я делила жизнь четыре года… бросил меня одну. Просто потому что…ему показалось… потому что…
Её голос оборвался, и Стефания глубоко вздохнула. Воспоминания о тех днях, полных горечи, разочарования и потери, давались ей слишком тяжело. Особенно первые дни — дни гнева, отрицания и болезненного принятия. Эти чувства сжимали её сердце, как стальные тиски, напоминая о том, насколько уязвимой она была в тот момент, и о том, как сложно было научиться жить с утратой.
— Давайте больше не будем говорить об этом, — сказала Стефания, решительно отводя мысли от прошлого. — Это мои дети, и я смогу воспитать их достойно. А их отец пусть живёт, как знает! Тем более, я не одна, вы рядом со мной. Лучше обсудим ваши свадьбы!
Она с улыбкой посмотрела на бабушку и принцессу, искренне радуясь за них. Для всех стало неожиданностью принципиальное решение, Порши и Хасана. Они не только избавились от лишних людей в своём окружении, и остались рядом с графиней, но и добились, чтобы Расул остался жить в поместье.
— Богдана, родная моя, я очень рада, что Расул, смог наконец уговорить тебя, выйти за него замуж.
— Ну как уговорил, скажешь тоже… — усмехнулась Богдана. — Мы вместе уговорились! Ты лучше у Порши спроси, как она смогла уговорить Неона, ведь он так долго прятался от нашей прыткой принцессы…
— Я как полководец пришла…в моем случае, запрыгнула от страха! Увидела и победила! Он просто не смог устоять перед моей убийственной красотой, наглой натурой и жаркими поцелуями. Теперь он весь мой! — Звонким смехом наполнилась комната, когда Порша, обняв себя за плечи, покружилась от счастья.
— А наша Фейруз, штурмом пытается покорить неприступную гору по имени Милад, — добавила София. — Думаю, в ближайшие дни эта скала падёт перед ликом восточной красавицы!
Они весело обсуждали дальнейшие планы, ведь жизнь прекрасна, несмотря на многочисленные подводные камни.
— Милашка, присмотри за принцем Ореоном и принцессой Зориной! — велел Лопоухий, вальяжно развалившись в кресле в детских покоях. Едва услышав слабый шум, он подскочил на месте. — Пойду-ка я, угомоню этих счастливых женщин. Совсем обнаглели! У королевской четы сейчас тихий час, а они ржут, как деревенские козы! Лучше бы вспомнили, как Риса вышла замуж за Клима. Это же надо иметь такую наглость, заявилась к нему с вещами и заявила, что с этой минуты, она жена его! А этот лопух, и расклеился. Эх, уходят холостяки из наших рядов! Нас осталось всего единицы, но мы гордо держим оборону! — бурчал он, скрываясь за дверьми спальни.
Тем временем, довольная Милашка лежала на подушке рядом с головками близнецов, дыша их ароматом. Они пахли её любимым хозяином. Значит, она должна охранять и оберегать их. Махнув сама себе, она зажмурилась от удовольствия и растянулась на подушке. Её хозяин вернётся, только никто не знал когда…
21.
Мне уже давно не интересно, о чём пищат за спиной. Знаю, уверять вас бесполезно, только правду, только то, что на сердце, только с басом по прямой.
А нужны ли вы мне теперь? А хочу вернуться ли я туда? Где никто не откроет дверь, где озабочены все жизнью своей. И улыбаются наигранно… Инна Вальтер " А нужны ли вы мне теперь"
Тринадцать лет спустя…
— Его королевское величество, Эразм де Шарм, ожидает вас в своем кабинете, — отчеканил дворецкий, открывая дверь и приглашая посетителей, ожидающих аудиенции. — Графиня Стефания де Люпен и ее сопровождающая, герцогиня Порша де Шарп, — громко произнес он.
Войдя в кабинет, Стефания и Порша присели в реверансе, выказывая знак уважения королю северных земель.
— Герцогиня Порша, графиня Стефания, рад вас видеть и добро пожаловать в северную столицу! Прошу вас, леди, присаживайтесь. Разговор у нас предстоит долгий…
— Ахмед, брат, ты ли это? Глазам не верю! За столько лет ты так и не ответил ни на одно моё письмо. Что привело тебя в столицу? Представь меня своим сопровождающим.
— Здравствуй, Джамиль. Миледи Зорина, милорд Ореон, познакомьтесь с королевским советником короля восточных земель, Тахира абу Зотика. Джамиль Абу Приск, — произнес Ахмед стальным голосом, бросая безразличный взгляд на Джамиля.
— Нам пора, — обратившись к Зорине и Ореону, он взял детей за руки.
— Ты меня не обнимешь, братишка? За столько лет так и не смог меня простить? — обескураженно спросил Джамиль.
— Не мне тебя прощать. Нам пора…
— Подожди, брат, расскажи, как поживает отец, сестра, Хасан, и София? Как вы все поживаете? Ты женился? От вас слишком мало вестей, вы никого к себе не подпускаете. Даже Тахир, после поездок к вам, ни о чём не рассказывает.
