Этот бал станет первым из множества грандиозных мероприятий, которые я устрою — здесь, в Белом доме, в Кремле. Где угодно. Я организую серию приемов, похожих на сказочные чудеса, усыпанные бриллиантами, залитые светом свечей и пузырьками шампанского. Зловещий контраст с тем, что будет происходить за кулисами, пока богатые гости будут пить, танцевать и смеяться. Внутри — хрусталь и фарфор. Снаружи — кровь и обнаженные кости.

Эта мысль сделала меня твердым.

Эту потребность я тоже удовлетворю.

Джия Кент удовлетворит ее для меня, стоя на коленях.

Я проведу время с женщиной Хатли, пока он будет вынужден смотреть. Он будет рваться из пут, кричать, яростно угрожать убить меня, но не сможет ничего сделать. Я получу ту месть, которую Наталия когда-то умоляла меня не совершать, а затем предала меня сама. Я отомщу, а потом заберу их жизни.

Я верну себе все, что Наталия у меня украла. Больше никто не встанет у меня на пути. Мир будет моим на милость или на уничтожение. Лидеры держав будут танцевать под мою дудку и вызывать мое имя с той же отчаянной мольбой, что и Хатли с его женщиной.

Глава 33

Джиа

Я завершила разговор с Рори, выключила телефон и сунула его в карман, прежде чем взять в руки фотографию пары на холмах Голливуда, стоявшую в центре комода. Элегантные, красивые, они напоминали кинозвезд золотого века двадцатых и тридцатых. Я внимательно изучала их лица, пытаясь разглядеть в них черты Райдера, и заметила его в глазах женщины. Их форма была такой же, как у него.

— Это прапрабабушка Кэролин и прапрадедушка Гарри.

Его голос заставил меня вздрогнуть, и я едва не уронила рамку. Отличная из меня телохранительница, если даже Райдер может подкрасться ко мне незаметно. Он подошел ко мне, взял фотографию из моих рук и долго смотрел на нее.

— Они познакомились, работая в студии Метро-Голден-Майер. Она была костюмером, он занимался реквизитом. Поженились, родили бабушку и жили в Лос-Анджелесе, но потом случилось что-то, из-за чего им пришлось вернуться сюда, в родной дом Гарри. Что именно — никто не знает, они никогда не рассказывали нам эту историю. Но Кэролин и Гарри привезли с собой кучу старого кинематографического реквизита, с которым мы любили играть, когда были детьми.

Я попыталась игнорировать внезапную дрожь в груди от его близости, но она все равно прокатилась по мне.

Райдер оглядел комнату и нахмурился.

— Дядя Фил не имел ни малейшего понятия о дизайне. Похоже, он пытался переделать комнату. Здесь нет ни одной вещи бабушки, но вот это одеяло — просто кошмар.

— Где Адди?

— Уснула прямо за кухонным столом, так что я уложил ее в койку в комнате напротив.

Он поставил фотографию обратно, затем положил руки мне на плечи, развернул лицом к себе и посмотрел так, что у меня словно ноги стали ватными.

— Сегодня я едва не потерял вас обеих.

Его голос дрогнул, и я снова оказалась в том моменте у него дома, после того как Мэддокс поцеловал Маккенну. В моменте, когда Райдер посмотрел на меня так, будто хотел сделать то же самое. Будто вот-вот скажет мне то самое «люблю», что его брат произнес для своей невесты.

Но как это возможно? Мы едва знали друг друга. Всего несколько дней, в которые мы только начали приоткрывать друг перед другом свои жизни под давлением обстоятельств. Это не могло быть любовью. Это было влечение. Уважение. Неудержимое желание.

И все же что-то внутри меня протестовало против того, чтобы просто отбросить мысль о любви. Когда я увидела красную точку на лбу у человека Ларедо… когда подумала, что в следующий миг она окажется на Райдере… меня охватил первобытный ужас, которого я никогда прежде не испытывала.

Если бы он был ранен… Господи…

Я сглотнула, не зная, что сказать. Не зная, смогу ли вообще произнести вслух хоть что-то из этого хаоса мыслей.

Но в искусственном свете, который мой телефон разлил по комнате, Райдер и без слов прочитал все в моей душе.

Его пальцы скользнули по отметинам на моем горле — тем самым, что напоминали мне, сколько раз я потерпела неудачу с тех пор, как приехала в Уиллоу Крик.

— На похоронах Фила Сэди заставила меня многое осознать. — сказал он, и без того хриплый голос стал еще грубее, будто шероховатым. — Я собирался вернуться и рассказать тебе… но потом увидел…

Его кадык дернулся.

— Я знаю, что это не твой дом. Знаю, что у тебя есть жизнь, которая совсем не похожа на ту, что ты ведешь здесь, с нами. Но вот это…

Он коснулся моей щеки, и длинный палец скользнул по нижней губе, заставляя каждую клеточку моего тела загореться.

— То, что я чувствую, когда ты рядом… Оно того стоит. Стоит того, чтобы за ним идти. Чтобы его изучить. Я не хочу, чтобы ты ушла, так и не узнав, что для меня это значит.

Сердце билось гулко и отчаянно, как у подростка при первой влюбленности. Только это было куда сильнее. Это было как то «навсегда», которое я видела в глазах своего брата, когда он смотрел на свою невесту.

Я не знала, как совместить наши миры. Но знала, что Райдер прав.

Это чувство… Возможность иметь его…

Оно стоило чего-то. Я просто не знала, чего именно — пока мы не изучили его до конца.

Может, если мы поддадимся этому неконтролируемому желанию, если потеряемся в друг друге на несколько мгновений, оно ослабит свою хватку. Может, это всего лишь всплеск страсти, усиленный обстоятельствами.

Но меня до ужаса пугала мысль, что это не так.

Что и Райдер, и мои чувства к нему засядут во мне настолько глубоко, что я не смогу их вытравить. Что они сделают меня способной оставить свое будущее ради того, чтобы стать частью его. Чтобы быть его.

Пальцы Райдера продолжали ласкать мои губы. Он смотрел так, будто проникал в те уголки моей души, которые никогда прежде не принадлежали никому.

И я чувствовала, как переступаю какую-то невидимую грань, с которой уже не будет пути назад.

И все же я не остановилась.

Я не сказала ему прекратить.

А когда он притянул меня ближе, и наши бедра соприкоснулись, я лишь скользнула руками по его плечам и вниз, к его сильным рукам.

Его пиджак был снят, и вдруг меня охватило непреодолимое желание коснуться его кожи, почувствовать, как его тепло проникает в меня. Дрожащими пальцами я расстегнула пуговицы его рубашки, раздвинула ткань, обнажая гладкую, рельефную грудь.

Райдер резко втянул воздух, когда я провела пальцами по темным волоскам и мягкой коже его пресса.

Я подняла взгляд. В его глазах бушевал пожар. Но вместе с ним там были и вопросы, на которые я пока не могла ответить вслух. Я должна была прожить это. Должна была убедиться.

— Я не могу говорить о завтрашнем дне, Райдер. Это слишком.

Я накрыла его руки своими, направила их к своей груди, заставила сжаться на ней.

— Но я хочу этого. Хочу тебя. Здесь и сейчас. Заставь меня поверить в то, что я чувствую, своим прикосновением.

Его глаза закрылись. Густые ресницы дрогнули на загорелой коже, а затем снова поднялись, обнажая ту самую бездну, что готова была поглотить меня.

Райдер отстранился, и я подумала, что он сейчас отступит, даже несмотря на то, что ощущала его твердое желание, вжимающееся в меня.

Но вместо этого он скользнул ладонями под мои бедра, поднял меня на руки и понес к кровати, покрытой пляшущими в узоре феями — тем самым диким вихрем, что теперь бушевал и в нас.

Я прижалась губами к его рту, и между нами вспыхнул жар. Настоящий огонь, который мне одновременно хотелось потушить и разжечь сильнее. Когда мы рухнули на кровать, и он оказался сверху, боль отозвалась во всех ушибленных местах, и я не смогла сдержать тихий вздох.

Райдер оперся на ладони, его крепкие руки напряглись, а в глазах столкнулись беспокойство и желание.

— Черт. Я сделал тебе больно. Ты и так ранена, я…

Я обвила его шею руками, пытаясь притянуть обратно, но он не поддавался. Его мышцы напряглись, будто он боролся сам с собой, но я поднялась навстречу и прикусила его нижнюю губу, втягивая в себя. Он застонал, удерживая себя в этой позиции всего одно мгновение, а затем сдался и ответил на поцелуй с такой яростью, что пламя между нами разгорелось так сильно, что готово было поглотить меня.