— Ты не можешь просто потребовать, Букашка, — укоризненно улыбнулась МакКенна. — Надо сначала спросить у Наны, можно ли тебе остаться. Вдруг у неё завтра дела?

— Никаких дел у меня нет. — тут же отозвалась мама.

Она никогда не отказывала внучке в таких вещах. И это снова напомнило мне, чего она была лишена. Чего была лишена вся моя семья. Я хотел снова ненавидеть Рэйвен за всё это, но понимал: как моё презрение к её матери скажется на Адди? Какой смысл продолжать ненавидеть мёртвую женщину? Это ничего не изменит. Только сделает несчастными нас с Адди.

— Видишь! — победно сказала Милла, вызывающе взглянув на МакКенну, а потом повернулась к Адди. — Ты тоже оставайся! Мы построим форт из одеял и будем в нём спать. Честер и Шарлотта хотят познакомиться с твоим леопардом.

— Балам. Он ягуар.

Полное предложение.

Я даже замер от неожиданности.

Кажется, с тех пор, как она появилась в моей жизни, я не слышал от неё ни одного целиком сформулированного предложения.

— Классное имя! — восхитилась Милла. — Ты можешь остаться и рассказать мне, где его взяла, как давно вы дружите и почему ты живёшь с дядей Райдером и Джиа.

Адди посмотрела на меня, но в её взгляде не было той мольбы, с которой Милла обычно смотрела на Мэддокса, когда хотела остаться у бабушки с дедушкой. В её глазах был страх. Будто она боялась, что я действительно оставлю её здесь. У меня в груди сдавило так сильно, что, казалось, эта тяжесть просто поглотит меня.

— В следующий раз, малышка. У Адди было слишком много событий за последние дни, ей нужно отдохнуть.

Милла немного поникла, но быстро нашла выход.

— Ну, если вы завтра приедете к Нане смотреть котят, я тоже тут буду, и тогда мы сможем подружиться.

Джиа ещё раз поблагодарила моих родителей. Мама крепко меня обняла, папа хлопнул по плечу. Сэди хитро кивнула подбородком в сторону Джиа. Милла обняла меня за ногу, а потом бросилась к лестнице.

— Я провожу вас. — сказал Мэддокс, натягивая на голову шляпу.

Я надел свою таким же движением и вывел Джиа и Адди к Эскалейду под дождём. Открыл сразу обе пассажирские двери, но Джиа, едва не задевая меня, скользнула на переднее сиденье. Я помог Адди забраться внутрь, проследил, чтобы она пристегнулась, и закрыл дверь.

Всё это время Мэддокс молча стоял позади внедорожника. Я присоединился к нему, засунул руки в карманы, пытаясь спрятаться от холода и сырости. Наши дыхания растворялись в белых облачках под светом с крыльца.

— Как ты держишься? — повторил он вопрос Сэди.

— Нормально, — сказал я.

И это не совсем было ложью. Бывали моменты, когда я чувствовал себя нормально.

— Слушай, я знаю, что сказала Джиа насчёт теста ДНК, но прежде чем ты совсем привяжешься, думаю, стоит сделать его. У меня есть человек в лаборатории, он делает тесты для нашего отдела. Сказал, что может провести неофициальный анализ. Только ты и она. Никто больше не узнает.

Боль в груди снова нарастала. Было уже поздно. Я уже привязался. За какие-то сутки я привязался к этой тихой девочке, пережившей травму от тех же рук, что сломали и меня. Имело ли теперь значение, что покажет тест ДНК? Но если он мог доказать, что она моя — и останется моей навсегда — значит, это было нужно. Я направился к водительской двери, развернулся и встретился с затенённым взглядом брата.

— Договорись. — И добавил: — Хотя, думаю, разницы уже нет.

Глава 17

Джиа

Я оставила жалюзи открытыми, наблюдая за грозой, которая пронеслась ночью, а теперь сквозь мокрые ветви пробивался мягкий солнечный свет. Туман поднимался от влажной земли, придавая всему пейзажу потусторонний вид. Именно так я себя и чувствовала. Будто нахожусь в альтернативной версии своей жизни. Мне приходилось постоянно напоминать себе, что я здесь ради расследования. Что моя задача — не просто убедиться, что Райдер и Адди смогут создать семью из того, что осталось после того, как Рэйвен их лишила прежней жизни.

Хотя в письме она написала, что сбежала, чтобы их защитить, я так и не поняла, как именно это должно было сработать. Она оставила эту медовую сладость ради жизни в бегах, дешевых мотелей и укромных мест. Версия Рори о том, что она играла в Робин Гуда, оставляя нам зацепки, только добавляла загадочности. Надеялась ли она вернуться? Снова оказаться рядом с Райдером, на ранчо, среди людей, которые приняли её с распростёртыми объятиями? Я не хотела испытывать к ней сочувствие, но оно все равно закрадывалось. Не прошло и двух дней, а я уже начала поддаваться южному очарованию и крепким семейным узам семьи Хатли.

Я не могла позволить себе слишком в это вовлекаться, слишком привязываться. Ощущение собственности, защиты, которое я уже испытывала, могло затмить мой разум. И всё же я должна была быть бездушным роботом, чтобы не чувствовать ничего рядом с тихой храбростью Адди и мрачным смирением Райдера. Сладость, с которой он относился к девочке, могла бы растопить даже самый ледяной разум.

Раздраженная не только ситуацией, но и собой, я поднялась, приняла душ и оделась в джинсы и фланелевую рубашку, которую купила накануне. Заплела волосы в косу, чтобы они не лезли в лицо, и отправилась на поиски кофе.

Райдер уже был на кухне. На нём были узкие джинсы и лонгслив с закатанными рукавами, обнажающими рельефные предплечья. Ткань обтягивала широкие плечи, подчёркивая мышцы, сформированные не в спортзале, а тяжелым трудом. Всё это выглядело слишком привлекательно и опасно. Напоминало о подростковых разочарованиях.

Моё первое сильное увлечение было летом после второго курса школы. Парень жил по соседству, проводил всё свободное время на родео и слушал кантри. Я умоляла Холдена пойти со мной на уроки линейных танцев, чтобы осенью я могла привлечь внимание этого парня. Всё лето я училась, как впечатлить его своими движениями, но в итоге отцу пришлось перевестись на новую службу, и я оставила и парня, и танцы позади.

— Кофе? — спросила я.

Райдер кивнул в сторону старого кофейника в углу. Здесь не было капсульных машин. Мне пришлось разбираться с этим ещё вчера, когда я чувствовала себя вполне комфортно на его кухне. Это должно было бы казаться странным, и я ожидала от него язвительного комментария, но он просто принял это как должное, словно уже видел меня здесь миллион раз. Я не знала, что об этом думать.

— Мне нужна помощь Адди сегодня утром, чтобы составить изображение мужчины, которого она видела, — сказала я, наливая себе кофе.

— Мне нужно на ранчо, продолжать строительство новых домиков. Иначе мы не успеем к заезду гостей.

— Тогда можешь идти, а я привезу её позже, когда закончим.

Его брови нахмурились, спокойное выражение сменилось хмурым взглядом. Меня так и подмывало разгладить морщинку между его бровей, но тон его голоса заставил меня взъерошиться.

— Я не позволю ей проходить через это одной.

— Она не будет одна. Я буду с ней.

— Ты ей не семья.

Слова ранили, хотя это была правда. Я и не думала, что услышу их, но почему-то они ударили сильнее, чем должны были. Как только я получу от Адди нужную информацию и удостоверюсь, что она в безопасности, мне придётся двигаться дальше. Я не останусь. Никогда не оставалась. И уж точно не здесь, в какой-то глуши Теннесси.

— Не веди себя так, будто ты был рядом с ней всю её жизнь, Райдер. Прямо сейчас ты ей не больше семья, чем я.

— Она никогда больше не останется без семьи. С того самого момента, как ты привела её в офис моего брата, это стало правдой. Именно ради этого ты её сюда привела, не так ли? Чтобы получить, что тебе нужно, и уйти? Уверен, ты в этом хороша.

— Прошу прощения?

Почему этот человек всегда ставил меня в оборонительную позицию? Почему каждая его правда была как удар, а не как лекарство? Будто он пытался задеть мой характер, а не просто констатировать факт.

— Почему ты обижаешься? — Он действительно выглядел озадаченным. — Разве не в этом суть твоей работы? Закрываешь одно дело — и переходишь к следующему, в новом месте.