Теперь же они выглядели поношенными, но всё ещё крепкими. И это означало, что я снова ошибся насчёт Джии Кент.

Заметив меня за рулём, она прищурилась, затем открыла пассажирскую дверь, упёрла руки в бока и возмутилась:

— Ты что делаешь за рулём моей машины?

— Я не люблю быть пассажиром, — ответил я.

— Райдер, вылезай.

— Садись, мы уже опаздываем.

— Ты не поедешь за рулём моей машины.

— Это не совсем твоя машина.

Но теперь мне стало любопытно, какая у неё вообще машина. В прошлый её приезд она ездила на похожем авто.

— Это не важно!

— А что важно?

— Ты не можешь водить государственный автомобиль.

Я включил задний ход и слегка надавил на газ, так что открытая дверь слегка толкнула её.

— Райдер!

— Садись, дорогая, или попадёшь под колёса.

Из заднего сиденья донёсся испуганный звук, и я сразу посмотрел на Адди. Она была расстроена, и это почему-то задело меня гораздо сильнее, чем спор с Джиа.

С Джиа я и сам наслаждался этим подтруниванием — так же, как в споре о шоколаде и ванили, когда мне хотелось показать ей, чего она лишается, не зная, что значит подчиняться.

Но я ненавидел причинять тревогу Адди. Джиа тоже услышала этот сдавленный звук. В её взгляде промелькнула нерешительность, но через мгновение она раздражённо фыркнула и забралась в машину.

— Не называй меня «дорогая», — прошипела она и так хлопнула дверью, что затряслись стёкла.

— Думаю, твоему начальству больше не понравится, если ты сломаешь дверь, чем если я немного поеду за рулём.

Она ничего не ответила, и я подавил вспыхнувшее разочарование. Я наслаждался нашими перепалками больше, чем следовало.

Я выехал из гаража, нажал кнопку на брелке, закрывая ворота. Когда мы свернули на дорогу, Джиа вдруг обернулась и посмотрела на мой дом.

— Ты поставил сигнализацию?

Я разблокировал телефон и бросил его ей.

— Можешь включить оттуда.

Она без проблем нашла приложение, пробежалась по настройкам и с удивлением пробормотала:

— Неплохая система.

Я скользнул взглядом с дороги на неё и обратно.

— После истории с Вест Гирс и Раскрашенными ромашками мы обновили защиту на всём ранчо.

Фары осветили знак — Узкий мост, и я мельком увидел внизу ручей. После снежной зимы он был полон, и ещё предстояли дожди. Тёмные облака, висевшие с утра, всё ещё не рассеялись. Прогноз обещал, что сегодня обойдётся без осадков, но в воздухе было так холодно, что, если всё же пойдёт дождь, он может превратиться в снег.

Я задумался, видела ли Адди снег. Каково было ей впервые ступить в него? Какой была её улыбка, когда она лепила первого снеговика? Светились ли её глаза радостью, когда она съезжала с горки на санках? В груди что-то сжалось. Столько её «первых разов» прошло без меня.

Боль от того, что я потерял, накрыла меня по дороге от дома к ранчо, и в машине воцарилась мрачная тишина, о которой я тут же пожалел.

Я припарковался перед рестораном с тёмными окнами. Через пару месяцев здесь будет кипеть жизнь, когда начнётся сезон, и мне напомнят, что пора снова заняться строительством домиков.

Когда я вышел из машины и обошёл её, чтобы открыть дверь для Адди, она снова замерла, словно каменная. Сердце сжалось — вдруг она закатит такую же истерику, как в торговом центре? Её глаза расширились, изучая сарай, ресторан и хорошо освещённый дом.

— Знаю, выглядит большим, — сказал я. — Но тут только мои родители, которых ты видела вчера, и Сэди.

Джиа стояла за моей спиной, так же выжидая, что будет дальше.

Медленно Адди отстегнула ремень безопасности, взяла сумку и игрушку. Я помог ей выбраться из машины, и, к моему удивлению, она вложила крошечную ладонь в мою. Её мягкая кожа коснулась моих мозолистых пальцев.

У меня тут же сжалось горло, и я осторожно сжал её пальцы, боясь, что они исчезнут.

— Готова? — спросил я, глядя ей в глаза.

В них отражался вечерний свет, но она кивнула.

Мы направились к крыльцу и зашли через заднюю дверь.

Нас окутало тепло, словно мы открыли дверцу духовки. В воздухе смешались запахи корицы, сахара и маминого чили. Настоящая еда для дождливого дня.

Я снял шляпу, повесил её на вешалку и стянул куртку.

— Мы здесь, — крикнул я.

Послышались быстрые шаги, и Адди спряталась за моей спиной.

Сэди появилась в дверном проёме кухни, с любопытством склонив голову, пытаясь заглянуть за меня. Когда она увидела Адди, её лицо озарилось широкой улыбкой. Глаза вспыхнули так же, как у мамы вчера.

— Ну, привет! — мягко, но с энтузиазмом сказала она.

Адди не сдвинулась, будто пыталась стать невидимой.

Сэди подошла ближе и наклонилась, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Я твоя тётя Сэди. И хотя ты пока этого не знаешь, могу обещать, что я самая весёлая. Я та, к кому ты будешь прибегать, когда захочешь немного проказничать, а этот, — она махнула в мою сторону, — будет бурчать и запрещать.

Адди не ответила, но Сэди это не остановило.

— Ты можешь снять пальто и рюкзак и повесить их вон туда, у двери.

Затем моя сестра выпрямилась и повернулась к Джиа. Её улыбка стала ещё шире, на щеке появился ямочка.

— Ну-ну, гляньте-ка, кого снова занесло на ранчо. Просто не смогла держаться подальше, да?

Джиа рассмеялась и наклонилась, чтобы помочь Адди с рюкзаком и курткой.

Когда все верхние вещи оказались на крючках, в комнату вошли мама с папой, выглядя слегка потрёпанными так, как мне лучше было не задумываться.

— Вы здесь! — мама подошла ближе, наклоняясь, чтобы встретиться взглядом с Адди. — Что хочешь сделать в первую очередь? Посмотреть сарай с котятами или игровую, которая претендует на звание целого магазина игрушек?

— Может, для начала мы просто зайдём в дом? — сухо заметил я.

Все рассмеялись и наконец отошли вглубь кухни. Я огляделся.

— Ты говорила, что ужин уже готов и ждёт нас.

Мама выглядела немного смущённой.

— Ну… Когда я поняла, что вы действительно приедете, решила быстренько испечь кукурузный хлеб, так что надо подождать ещё пару минут.

Снаружи вспыхнула молния, а через секунду грянул такой гром, что задрожали стены. Адди вздрогнула и прижалась ко мне. Я медленно положил руку ей на плечи.

— Просто гроза. Ничего страшного.

Град застучал по крыше, отбиваясь от крыльца, добавляя громкости тишине, повисшей в кухне.

Мама восприняла это спокойно, протянула Адди руку и сказала:

— Ну, похоже, вопрос решён. Пойдём посмотрим игровую. Адди посмотрела на меня.

— Я буду здесь. Никуда не денусь. Игровая наверху, — я указал вверх. — В моей старой комнате, когда мне было столько же лет, сколько тебе.

Любопытство победило, и она осторожно вытащила руку из моей, вложив её в мамину.

Я сдержался, чтобы не схватить её обратно. Я уже потерял с ней семь лет, и мне было до боли эгоистично жаль каждую секунду, что она не была со мной. Я уже был наполовину влюблён в этого крошечного человечка. И тогда реальность ударила по мне с той же силой, что и молния, осветившая комнату. Эта девочка, возможно, никогда не станет по-настоящему моей. А я уже строил планы, как её оставить. Если Рэйвен чуть не сломала меня, когда ушла, потеря Адди могла просто добить.

♫ ♫ ♫

После ужина мы с Сэди занялись уборкой, пока мама вытащила альбомы с фотографиями, чтобы показать Адди и Джиа мои детские снимки. Это должно было быть неловко, но мне было всё равно. У меня было хорошее детство. Мы с Мэддоксом устраивали обычные мальчишеские проделки, дразнили младших сестёр, как и положено братьям. Мы были семьёй.

Я думал, что Адди будет полезно увидеть ту любовь, которая буквально струилась с этих страниц. Может, это заставит её почувствовать, что здесь она в безопасности и любима.

Я взял тарелку у Сэди, вытер её и поставил на верхнюю полку.

— Ну… Как ты на самом деле? — спросила она, на этот раз без привычного озорства.

Я опёрся на столешницу, слушая, как мама что-то рассказывает, а Адди отвечает односложно.