— Нет.

— Подумай хорошенько, не отвечай на автомате.

— Никто здесь не связан с Ловато, — рыкнул я.

— Ты ведь и не ожидал, что мать Милы или Рэйвен будут с ними заодно.

Грудь сжалась от унижения, но я прикусил щёку и промолчал. Она не обратила внимания на моё молчание и продолжила:

— В целях полной ясности, предупреждаю: я проведу проверку всех твоих сотрудников и всех, кто связан с твоей семьёй.

Это уже вызвало реакцию. Я встал из-за стола и двинулся к ней. Она не отступила, и между нами осталось всего несколько сантиметров.

— Единственные, кто привёл Ловато к нашему порогу, были женщины, которые лгали и крали у нас. Так что если кто-то и связан с ними, то скорее ты, чем кто-либо ещё, кого я знаю.

Она не дёрнулась, но я увидел, как её глаза на мгновение дрогнули.

— Мы проверим и твою финансовую отчётность, — продолжила она, будто я ничего не сказал. — Так что если у тебя есть какие-то секреты, лучше признайся в них сейчас.

Мне ненавистна была сама мысль о том, что честность моей семьи ставят под сомнение, и что я сам в этом отчасти виноват. Но я не собирался позволять ей стоять здесь и обвинять нас в грязных делах. Не после того, сколько сил мы вложили, чтобы поднять ранчо.

— Терпеть не могу повторяться. Единственная, у кого здесь есть секреты — это ты.

Она смотрела прямо на меня, не уступая ни на шаг, и я не знал, почему это меня заводило так же сильно, как злило.

— Посмотрим.

Я был в двух секундах от того, чтобы снова наказать её за этот тон и дерзость своим ртом, когда по дому разнёсся голос:

— Эй!

Джиа тут же сунула руку за спину, приподняв рубашку, и я впервые увидел рукоять пистолета. Она уже собиралась вытащить его, но я схватил её за руку.

— Это моя мама. Господи. Убери это.

Напряжение в её теле слегка ослабло, но в её взгляде ясно читалось обвинение.

— Кто ещё имеет ключ от твоего дома?

— Только мои родители и брат с сёстрами.

— Райдер? — раздался мамин голос.

Я отпустил руку Джиа и поспешил в прихожую. Не хотелось, чтобы мама разбудила Адди, если та вообще уснула.

Родители стояли с полными сумками пакетов. Я забрал часть у матери.

— Что, чёрт возьми, всё это?

— Не ругайся при матери. — строго сказал отец.

Его тёмные волосы на висках были прижаты в том месте, где обычно сидела ковбойская шляпа — практически постоянная деталь его внешнего вида. Светло-серые глаза обеспокоенно встретились с моими, морщины на лбу прорезались глубже. Его лицо, загорелое и обветренное годами работы на улице, казалось старше, чем было на самом деле. В его поношенной фланелевой рубашке и таких же выцветших джинсах он выглядел почти так же, как и я в рабочей одежде, в которой мы оба проводили большую часть своих дней.

— Где моя новая внучка? — требовательно спросила мама, заглядывая в просторную гостиную, словно надеясь увидеть там Адди.

— Она отдыхала, пока ты не ворвалась сюда с криками, как ведьма, — проворчал я.

— Райдер! — снова предостерёг отец, но мама только рассмеялась.

— Оставь его, Брэндон. Это мило — видеть, как он уже так переживает за неё.

Я переживал. Переживал и боялся. И оба этих чувства, словно змея, сжимали меня изнутри, раз за разом впиваясь зубами в мои внутренности.

Глава 12

Джиа

Я натянула рубашку поверх пистолета и повернулась к родителям Райдера. То, как они его доставали, было одной из причин, почему я так любила эту пожилую пару. Они никогда не позволяли своим детям перехитрить их. Отвечали им в полной мере — жестко и безжалостно, но всегда с теплотой, отчего мне хотелось улыбаться. Подначки были добрыми, но временами беспощадными.

В моей семье мы тоже поддразнивали друг друга, особенно я с братом, но мой отец был военным до мозга костей. Он заслужил свою серьезность так же, как и медали, которыми был увешан его мундир. Но если бы наши семьи оказались в одной комнате, я была уверена — они бы нашли общий язык.

Эта мысль заставила мое сердце тревожно сжаться, а желудок — перевернуться. Моим родителям никогда не суждено было встретиться с родителями Райдера. Как только я сделаю свою работу, как только Адди будет в безопасности и семейство Ловато падет, я больше никогда не увижу Хатли.

Но вместо того чтобы облегчить тяжесть в груди, это лишь усилило ее.

Ева начала доставать вещи из принесенных сумок. Казалось, там поместился целый магазин с овощами и консервами. Это напомнило мне наш холодильник в детстве — он всегда был полон полезной еды. В моем холодильнике в квартире рядом с штаб-квартирой АНБ валялись старые приправы и упаковка колы.

— Приятно снова тебя видеть, Джиа. Даже несмотря на… — Ева замолчала, ее взгляд на мгновение задержался на мне, прежде чем она отвела глаза.

Брэндон, который убирал консервы в кладовку, повернулся и впервые с момента приезда посмотрел на меня по-настоящему. Его густые брови нахмурились, в воздухе повисло сомнение. Я не могла его винить — никого из них. Я солгала о том, кто я такая. Но если быть честной, я соврала и своей семье — так же, как и Райдеру.

— Я тоже рада вас видеть, — сказала я, сглатывая ком в горле. — Надеюсь, на этот раз у вас снова будет тот чудесный черничный пирог.

Я кивнула в сторону Райдера.

— Я пойду проверю, как там Адди.

Не дожидаясь его одобрения, я направилась в коридор, пытаясь взять себя в руки. За спиной послышался приглушенный шепот — они обсуждали меня, но мне было все равно. Я пришла сюда делать свою работу, как всегда.

Когда я открыла дверь в комнату Адди, кровать была пуста. Сердце сжалось, хоть я и понимала, что она, скорее всего, просто спряталась. Райдер читал ей трогательную лекцию о безопасности и о том, что ей лучше оставаться в постели, но даже он, наверное, понимал — слова для Адди ничего не значат. Он должен был заслужить ее доверие, так же, как и я.

Раздался звук смывающейся воды, и она вышла из ванной, переодевшись в другую одежду, спрятанную в рюкзаке: черные джинсы и красный свитер. Ее ботинки снова были на ногах, рюкзак набит до отказа, и я готова была поспорить, что туалетные принадлежности, которые Райдер оставил в ванной, тоже оказались внутри. Она была готова к побегу, сумка всегда при ней.

Ее черные волосы были аккуратно расчесаны и ниспадали на плечи. Она снова напомнила мне ту самую ядовитую птицу — крошечную, хрупкую, но опасную для тех, кто не понимал ее истинной природы. Было ли неправильно надеяться, что у нее хватит сил, «яда», чтобы уничтожить целый картель? Может быть. Может, я должна была помочь ей сменить имя, добыть фальшивые документы и спрятать ее у Хатли, утопив в анонимности.

Но я не могла ничего делать, пока не выясню, что именно она знала. С любым другим свидетелем я бы уже добыла нужную информацию — шутками, манипуляциями, даже давлением. Но как вытащить правду из ребенка, пережившего такой ужас?

Я подавила внезапное раздражение к своей работе и мягко сказала:

— Я знаю, что тебе страшно. Но здесь ты в безопасности. Особенно если я арестую тех, кто причастен к смерти твоей мамы. Тех, от кого вы с ней бежали. Ты можешь мне помочь.

Ее глаза расширились.

— Я?

— Да. Если ты расскажешь, что случилось…

— Нет.

Глубокий голос Райдера прозвучал позади меня, и я резко обернулась, встречаясь с его яростным взглядом. Ярко-голубые глаза вспыхнули гневом.

— Она сегодня уже достаточно пережила. Ты не имеешь права требовать этого от нее. И уж тем более без меня.

Я сжала губы.

— Ты бы вообще не был здесь, если бы…

— Хватит, — резко перебил он, глядя то на меня, то на Адди. Я обернулась и увидела, как она обхватила себя руками, ее тревога была очевидна. Не знаю, напугало ли ее мое предложение или наш спор.

Райдер прошел мимо меня, его прикосновение обожгло так же сильно, как и огонь в его глазах. Он посмотрел на Адди и сказал: