На мое удивление, его сиятельство требованию не удивился. А тут же отдал соответствующее распоряжение слуге, заглянувшему на его рык.
Так что освобождать Беатриче я отправилась чистая, в новой, наверно, ее нательной сорочке, и благоухая мятой, как только что выдавленная из тюбика ментоловая зубная паста.
Но ни граф, ни более бойкий на язык барон нюхать меня не собирались.
Сперва ехали молча. Эмоции выплеснулись задолго до того, как отряд выступил. Так что размахивание кулаками, бряцанье оружием и громогласные клятвы не просто отомстить, а утопить подлого супостата в его же собственной крови… остались внутри замка. Война не стих и не баллада, ее под настроение не споешь. Это проза… Требующая много времени, даже если продумано все, до последней мелочи. И спешка может дорого стоить. Вопреки расхожей поговорки, здесь людей не насмешишь… Разве что врага.
Но и ехать часами молча, то еще испытание, когда на душе пакостно.
Терпел барон, терпел, да и не выдержал. Сперва тихо, с оглядкой на меня, так чтоб только боевой товарищ мог услышать, а потом разошелся и начал травить байки на полный голос… Естественно, пикантные.
— Охотился я недавно в своих лесах… Отличная погода, настроение тоже. Оставил с коня оруженосцем на опушке и пошел в чащу, не разбирая дороги… Вдруг, выходит на меня олень. Я не растерялся. Выхватил стрелу… Вжик. Олень упал… Что делать? Всего тащить? Тяжело, далеко… Свистеть и звать на помощь? Как-то не по-мужски. Оставить? Жаль. А если медведь украдет? Или волки добычу порвут… В общем, отрубил я одну заднюю ногу, кинул на плечо и возвращаюсь той же дорогой. Хоть не зря… если что не так. Правильно?
Граф вежливо кивнул.
— Вот… Но удача в тот день просто валилась на меня. И ста шагов не сделал, как на второго оленя вышел. Понятное дело, убил и этого… Мог и шугануть, но охотничий азарт не позволил. И что? Одного девать было некуда, а теперь и второй прибавился. Думал, думал… Но так ничего и не выдумал. Отрубил и второму ногу… Закинул на плечо, иду дальше…
«Ну, ё-моё! Он серьезно? Или спецом для леди, меня, то есть, старается? Терпеть ненавижу пошлые анекдоты, да еще такие бородатые. Ему ж тысяча лет в обед!.. Хотя, если сейчас условное средневековье, то для них он с пылу, с жару… А все претензии к текстовику. Поленился чего поновее в сети нарыть…»
Барон тем временем, как бы, отвлекся на что-то и прервал рассказ. Потом сделал вид, что забыл на чем остановился.
— Одна нога на одном плече, вторая — на втором… — подыграл ему граф. Хотя, говорил чуток рассеяно, так что вполне возможно, сам клюнул.
— Что? — переспросил барон. — А… ну, да… Я как… это… она чуть с кровати не слетела.
Граф Тьерн несколько секунд недоуменно глядел на товарища, а как сообразил, что это розыгрыш, громко рассмеялся. Потом поглядел на меня и укоризненно заметил барону:
— Дружище, ты бы поаккуратнее. С нами леди.
— Ничего, ничего… — сделала я величественный жест. — Из песни слова не выкинешь. Смысл теряется. А если интересно, могу и сама интересную бывальщину поведать.
— Сделайте одолжение, — оживился барон. — Мы с графом сто лет знакомы и давно все друг другу рассказать успели… А ничто так не сокращает путь, как приятная беседа и фляга хорошего вина.
Тут он развел руками и вздохнул.
— Увы, мы не просто вояжируем, а в походе бражничать — хуже нет. Пьяный командир — смерть для людей на ровном месте найдет.
«А он хоть и пошляк, но не дурак…»
— Ну, моя история флягу орланского не заменит, но дорогу чуток сократит… будем надеяться. Случилась она давным-давно в одном большом походе, когда все лорды Кальрадии еще были вассалами императора.
— Ого… — мотнул головой барон. — Как бы она не оказалась древнее моей охотничьей.
— Не услышим, не узнаем… — резонно заметил граф Тьерн. — Не мешай.
Барон Траненберг прижал одну руку к сердцу, вторую — к губам.
— Так вот… Как и во всяком походе пришло время, когда рыцари заскучали и решили как-то развеселиться. И не придумали ничего интереснее, чем узнать, о чем думают их оруженосцы, когда напьются. Не просто так, само собой… а на спор. Все, кто захотел принять участие, скинулись по полдуката на приз для победителя. Вино тоже купили в складчину… Потом, жребием избрали троих оруженосцев, так чтоб непременно из разных концов империи и усадили их за стол. Оруженосцы, как поняли, что от них требуется, принялись за дело со всем старанием. Так что через полчаса ни один из них лыка не вязал.
— Еще бы, — с пониманием кивнул барон. — В такой славной баталии каждый бы рад поучаствовать. Думаю, глядя на парней, лакающих вино на дармовщину, не один рыцарь пожалел, что зачинщикам не интересно было, о чем думают носители поясов и шпор. Га-га-га…
— Этого не знаю, — усмехнулась я в ответ. — Но, как только оруженосцы пришли в требуемое по условиям спора состояние, им по очереди задали один и тот же вопрос. Чего они сейчас хотя больше всего?
— Ну, пока мужчина в состоянии говорить, он никогда всей правды не скажет, — пробормотал граф.
И теперь пришла очередь шикать на него барону.
— Не перебивай… Продолжайте, миледи.
— Первый оруженосец сказал, что он хочет лишь одного — денег. Много денег… Целый мешок. А еще лучше — два мешка.
— Это придец… — хмыкнул граф Тьерн. — Все жители этого недоразумения, именуемого конфедерацией, только об одном и мечтают. Ничего не делать и вмиг разбогатеть. Даже купцы Шамбрея не так падки на золото.
— Полностью согласен с вами, мой друг, — кинул барон. — Дай им волю. На золоте ели бы, пили, спали и им же укрывались.
— Точнее не скажешь… — оба воина дружно засмеялись.
— Второй заговорил о женщинах… — продолжила я, когда лорды замолчали.
— Ну, об этом все мечтают… — пожал плечищами граф. — После ведра вина все кошки серые, а бабы красивые. Толку-то?
— Э, нет, дружище… — на этот раз мнения разошлись. — Все, да по-разному. Одни под настроение, другие — от безделья. А орланы — в любое время дня и ночи. Даже на смертном одре. Один лишь намек на мужское бессилие считается у них кровным оскорблением и самой страшной бедой. Предложи тебя кто из Троицы вернуть все тело обратно, взамен за… ну ты понял… что бы ответил?
— Да хоть сей секунд… Я ж уже третий год, как овдовел. Так что обойдусь. До ветру только придется привыкать сидя ходить… вот и вся разница.
Совместный хохот подвел черту и под этой частью истории.
— Труднее всего оказалось с третьим… На вопрос, чего он хочет, парень попросил еще вина. А когда выцедил и этот кувшин… попросил ломтик сыра… закусить.
Гоготали все, кто мог меня слышать. А кто не смог, переспрашивали что случилось, и им торопливо пересказывали анекдот. Так что смех, волнами, покатился от головы колоны и аж до обоза.
— Из наших краев парень… — весело резюмировал барон Траненберг. — Готов спорить с кем угодно и на что угодно.
— Да… — кивнул граф. — Вне сомнения… Спасибо, миледи. Повеселили, право слово… А теперь, взгляните туда… — он указал рукой вперед и левее. — Видите то темное пятно на склоне? Это и есть замок Буккервил. А вот этот столб… — жест в сторону невзрачного, покосившегося бревна, словно сломанную оглоблю воткнули, — …межевой знак. Мы на территории конфедератов.
* * *
Дорога от границы до самого замка заняла еще около часа.
Вопреки всем моим знаниям, почерпнутым из книг, фильмов и рассказов Герасимовича, никто не высылал разведки и не таился. А все тем же походным строем, во главе с лордами и мной, наш отряд бодренько топал аж под самые стены крепости. И только когда нас заметили со смотровой башни замка, граф Тьерн привстал в стременах и дунул в рог. Трижды…
— Кто такие? Чего надо? — не слишком вежливо поинтересовались со стены.
— Не твоего ума дело, — не менее галантно ответил граф. — Зови маркиза Буккервиля!
— Ну, да… Станет милорд бегать к каждому проезжему. Либо назовитесь, либо проваливайте, пока стрелами не угостили.
— Ах ты ж… — начал закипать граф.
