— Алкашня не подведёт нашего Грязного Пророка!

Толпа сошла с ума. Они начали плясать, размахивать кружками, восхваляя мои слова.

В этот момент я краем глаза заметил, что кто-то из них уже начал накидывать на меня мантию.

— Погодите-погодите…

— Пророк! — кто-то уже пытался вручить мне посох, сделанный из бутылки с пробкой.

— Я не Пророк! Я просто… мимо проходил!

— Не скромничай, о Грязный Алкаш!

Я медленно начал отступать.

— Ладно, ребятки… мне пора…

Но тут раздался чей-то голос:

— Королевская стража!!!

Все замерли.

— РАЗБЕЖАЛИСЬ!!!

Поднялся хаос.

Я не стал дожидаться, пока меня сделают мучеником Святой Алкашни.

Прыжком вбок, через бочки, вниз по лестнице… и вперёд, прочь из храма!

Тем временем, в таверне…

Одуванчик спокойно стоял в стойле.

Жевал.

Пердел.

Был абсолютно счастлив.

И вот так в этот день Железный Город получил крупнейшую алкогольную экономику, я — новых фанатиков, а Одуванчик…

Ну, он просто жил своей лучшей жизнью.

Но что-то мне подсказывало… эта история ещё не закончилась.

Глава 43. Полгода в Железном Городе

Я хотел свалить. Честное слово. После того, как я сбежал от королевской стражи, я был готов драпать из города со всех ног. Но оказалось, что убежать из собственной религии не так-то просто.

Я думал, что просто рассказал бородатым алкоголикам рецепт настойки. Но они, сволочи, превратили это в экономическую революцию.

Город изменился.

Алкашня поднимается из пепла

Самогон стал главным экспортным товаром Железного Города. Металлургия отошла на второй план. Да что там — на десятый. Теперь главными фабриками были винокурни.

Вместо горящих печей — самогонные аппараты. Вместо тяжёлого дыма и копоти — запах забродивших яблок и хмеля.

И если раньше в тавернах говорили о налогах, пытках и восстаниях, то теперь обсуждали правильные пропорции сахара в браге.

Город процветал.

Алкашня захватила умы народа.

Поначалу это было просто движение, но со временем оно обрело структуру, иерархию и даже свою армию.

-

Синие береты: ударная сила пьяного бунта

Они начинали как простые вышибалы в тавернах, а потом превратились в силу, с которой нельзя было не считаться.

Одетые в голубые тельняшки и синие береты, вооружённые шипастыми битами и бутылями самогона, они защищали порядок на улицах, доводили в стельку пьяных братьев домой и спаивали новых рекрутов.

Их боевой клич стал настоящей легендой.

Когда начиналась драка, они массой влетали в противников, ревя на всю улицу:

— ТЫ МЕНЯ УВАЖАЕШШШШ???!!!

Противник всегда терялся, потому что в этот момент не было правильного ответа. Если "да" — значит, ты выпиваешь с ними и уже не дерёшься. Если "нет" — значит, они тебя месят.

-

Пьяный батя — новый голос народа

Меня больше не называли Пророком.

Теперь я был Пьяный Батя.

Глава Церкви Алкашни.

— Пьяный Батя, какое пиво лучше — тёмное или светлое?

— Пьяный Батя, сколько нужно настаивать сливовицу?

— Пьяный Батя, можно ли разбавлять самогон водой?

И я отвечал.

Раздавал законы и советы, как Соломон, но с перегаром.

Я даже начал привыкать к своей роли.

-

Экономическая революция Железного Города

Новые торговые пути поставляли лёд в Султанабад.

Северные земли вновь открыли старые технологии — ветряные мельницы, водяные колёса и крепкие деревянные корабли.

Гномы научились выращивать овощи и разводить скот. Потому что закусывать надо чем-то нормальным.

Власть Церкви Алкашни начала конфликтовать с королём.

Даже самые верные сторонники короны начали переходить на сторону пьяного движения.

Они видели, что за алкашами будущее.

-

Последний бастион короля

Металлургия переехала за город.

Касты? Остались только в кухнях, где пекари ссорились с поварами.

Народ уже громко требовал, чтобы Пьяный Батя показал, кто тут хозяин.

И в этот момент…

-

Глава 44. Революция Железного Города

Город, который выжил

Железный Город изменился.

Талия стояла на балконе дворца и смотрела вниз. Раньше воздух здесь пах копотью, кровью, потом и отчаянием. Теперь он пах хмелем, мёдом, карамельными пряниками и тем, что гномы гордо называли «духом свободы». Хотя, честно говоря, этот «дух» очень сильно напоминал самогонку из забродившей вишни.

Вместо тяжёлых молотов, бьющих по раскалённому железу, в переулках гремели бочонки с пивом, вместо шахтёров, падающих замертво в забое, по улицам бегали дети, а кузнецы… кузнецы теперь ковали кастрюли, кухонные ножи и самогонные аппараты с такими же сложными механизмами, как боевые катапульты.

Город жил. И это было хорошо.

Но были дни, когда даже это не приносило радости. Сегодня был один из таких.

Талия открыла дневник и начала писать.

А потом отложила перо и громко выругалась.

Вспоминать всё с самого начала было больно. Но она всё равно вспомнила.

Как я стала королевой (или как народ выбрал власть с бодуна)

Когда её отец сбежал, оставив город, дворец наполнился гулом. Толпа рванулась в зал, громя мебель, топча ковры и писая где попало. Талия вжалась в угол, готовясь к худшему.

Но тут раздался его голос.

— Эй, эй! Ну-ка успокойтесь, вы что, в последний раз вломились?!

Толпа замерла.

Из-за колонны вышел человек среднего роста с широкими плечами, с лёгкой шетиной, неизменной ухмылкой, которая обещала как минимум три новых идиотских решения.

Пьяный Батя.

Человек, который превратил банальную пьянку в революцию.

Он лениво оглядел толпу и вздохнул:

— Она-то вам что сделала?

Толпа переглянулась.

— Ну… она дочь короля… — неуверенно сказал кто-то.

— И что? Дети за отцов не в ответе.

— Но… но…

— Она угнетала рабочих?

— Нет.

— Казнила невиновных?

— Нет.

— Хотя бы раз назвала работягу куском дерьма?

— Ну… нет.

— Тогда какого хрена вы на неё орёте?!

Толпа замялась.

— Короче, — он махнул рукой. — Надо же кому-то сесть на трон. Пусть сидит. А чтоб не заигралась, создаём парламент. А чтоб не дурила, мы, Святая Алкашня, будем ей помогать.

— А если она будет плохой королевой?! — выкрикнул кто-то.

— Тогда республика.

И вот так Талия стала королевой. Без традиций, без церемоний, без пафосных речей.

Просто с лёгкой головной болью у всех присутствующих.

Как мы построили новый город (и почему бухать выгоднее, чем воевать)

На следующее утро начался хаос.

— Выбираем парламент!

Каждая гильдия выставила своего кандидата.

Кузнецы выбрали Брома, старого бородатого деда, коктторый мог собрать топор из грязи и плевка.

Трактирщики выставили Торгута Литража, который прославился тем, что мог пересчитать бочку эля с закрытыми глазами.

Рабочие предложили Матушку Бренду, страшную как сама судьба гномку, которая могла одним взглядом заткнуть любого дебошира.

Синие Береты не хотели голосовать, но Батя их убедил.

— Если не выберете своего — выберут за вас. И это, скорее всего, будет кто-то, кто ненавидит пить.

Они выбрали Грюмма Буреворота.

Через месяц парламент заработал. Через полгода открылись школы. Через два года — больницы.

А потом пришло письмо от её отца.

"Ты подчинила их. Молодец. Скоро я вернусь. Ты откроешь мне ворота. Мы поставим город на колени. Слишком много гномов живёт слишком хорошо. Это надо исправить."

Он думал, что она его ждёт.

Как же он ошибался.

Последний совет (или почему не стоит трогать Пьяного Батю)

Талия нашла его там же, где и ожидала.

На холме, среди золотых трав.

Но он не пил, не строил заговоры.

Он танцевал.

И делал это так, словно был пьян. Но он был абсолютно трезв. Просто его движения не подчинялись никаким законам природы.