Интересно, где сейчас Себастьян? Еще во дворце? Снова поднявшись на ноги, я вздохнула, сжала камушек у застежки указательным и большим пальцем и зажмурилась.

Пространство вокруг завибрировало, я почувствовала давление в районе солнечного сплетения, а затем кругом засветилось так, что даже с зажмуренными глазами мне стало ярко, на пару секунд я потерялась в пространстве, а затем неясная сила вытолкнула меня из воздуха на твердую землю.

Я осторожно приоткрыла глаза. Комната, в которой оказалась, была погружена в тишину и мрак. Благо, в окне виднелась луна, света которой хватало, чтобы рассмотреть очертания мебели. Но, если честно, лучше бы я не видела ничего, потому что вид огромной расстеленной кровати с четырьмя деревянными столбиками заставил меня замереть. Пока я рассматривала шелковое постельное белье, за спиной отворилась дверь, озаряя комнату светом, и я услышала взволнованный голос Себастьяна:

- Селина? Что случилось?

Обернувшись, я увидела главу Тайного сыска в домашних штанах. В одних домашних штанах. Ох, святые грешники, заберите меня к себе. Стараясь не опускать взгляд на мускулистую грудь, я прочистила горло и ответила:

- Кажется, ты приглашал меня в гости.

Себастьян подошел совсем близко, всматриваясь в мое лицо.

- Ты плакала. Селина, если я…

А вот о своем внешнем виде я совсем не подумала. Старое домашнее платье, на голове, наверное, самое настоящее гнездо, а лицо опухшее и покрасневшее от слез. Да, хороша принцесса.

- Нет, - упрямо покачала головой, хотя все и так было ясно.

Сама не понимая, откуда во мне проснулось столько храбрости, я попросила:

- Поцелуй меня.

- Селина, да что произошло? - Себастьян нахмурился, проводя ладонью по моей щеке.

- Пожалуйста.

Честно, если бы он снова что-то сказал, я бы заплакала у него прямо на груди. Как хорошо, что долго уговаривать его не пришлось. Губы накрыли мягким поцелуем. Я обхватила Себастьян за плечи, приподнимаясь на цыпочки, а он сжал мою талию, так бережно, будто я могла растаять. Хотя, почему будто? Кажется за минуту поцелуя я превратилась в теплое масло, не иначе.

Не знаю, когда поцелуй из нежного превратился в требовательный, но как-то внезапно стало слишком жарко даже в легком домашнем платье, а тело натянулось как пружина, и от каждого легкого прикосновения его рук к моей спине, талии, груди, бедрам я выгибалась, пытаясь стать еще ближе.

Тяжело дыша, Себастьян отстранился, опаляя горячим дыханием лицо. Провел большими пальцами по моим щекам. Оказывается, из глаз снова полились слезы. Себастьян проложил цепочку из мелких поцелуев по моим щекам и крепко обнял, приподнимая над землей. Я спрятала лицо у него на плече и всхлипнула.

- Моя маленькая девочка, что же такое… - шептал он мне на ухо, целуя волосы. - Хорошая, милая, не плачь, мы все исправим, обещаю. Сейчас я тебя отпущу, мы пойдем в гостиную, сядем, выпьем чая и ты мне все расскажешь.

Себастьян опустил меня и убрал упавшие на лицо светлые пряди, прилипшие к мокрым щекам.

- Ты ведь хочешь чая, да? Горячего, черного? Кажется, у меня даже шоколад был, - де Фоссе улыбнулся, всматриваясь в мое лицо.

- Селина? - в голосе снова послышалось беспокойство, и я поспешно кивнула.

В гостиной горел только один настенный светильник, создавая в комнате полумрак. Себастьян усадил меня на низкий мягкий диван. Я утонула в маленьких темно-синих подушечках. Вот бы не подумала, что у главы Тайного сыска будет такой удобный диван. Ожидала скорее встретить какую-нибудь жесткую софу, призванную, скорее, пытать гостей, чем располагать к приятной беседе.

Пока Себастьян готовил чай, я, не стесняясь, осматривалась. Пару кресел, деревянный столик с большой царапиной по самому центру, шкаф с книгами и папками бумаг, на одной из полок даже нашелся маленький, кажется, порядком усохший кактус. Около дивана стоял шкафчик поменьше, с целой коллекцией алкоголя разного калибра. В общем, ничего интересного, ну, кроме кактуса, разумеется. Стоит сказать Себастьяну, что даже кактусы любят свет и воду.

Когда хозяин бедного растения появился на пороге гостиной, я уже совсем успокоилась, поэтому за истерику мне было немного стыдно, но домой возвращаться абсолютно не хотелось. Интересно, Себастьян разрешит мне остаться на ночь на этом мягком диванчике?

Видимо, сохраняя приличия, насколько это было возможно в нашей ситуации, де Фоссе надел рубашку. Что ж, сгореть от смущения мне теперь не грозило. Гостеприимный Себастьян в одной руке нес фарфоровую чашку, а в другой - блюдце с квадратными дольками темного шоколада.

Неловко подвинувшись на край дивана, я протянула руки, чтобы взять чашку. Скажу, лучше было бы сидеть на попе ровно.

Наши пальцы соприкоснулись, и я, не ожидая, что чашка окажется такой тяжелой, не удержала ее одной рукой. В комнате раздался мой сдавленной крик, прежде чем чашка упала на пол, разбившись, а горячий черный чай пролился прямо на штаны и голые ступни Себастьяна. Я вздрогнула, как будто бы это мои ноги только что ошпарили кипятком.

Медленно подняв глаза на де Фоссе, я увидела, как у на шее у него напряглись мышцы, а на скулах заиграли желваки.

- Себастьян, прости… прости, - зашептала, почти скатившись с края дивана и потянувшись за осколками.

Когда де Фоссе вдруг рассмеялся, я так и замерла. Ненормальный, он еще и смеется? Я его совсем ошпарила? Или это истерика перед тем, как меня начнут убивать?

- Селина, как же я тебя люблю, - произнес он, продолжая тихо посмеиваться.

Самый большой фарфоровый осколок, который я успела поднять с пола, снова выпал у меня из рук. В комнате повисла тишина. Выпрямившись, посмотрела на Себастьяна снизу вверх. Кажется, он сам был весьма удивлен своим словам. По крайней мере, на лице у него было написано замешательство, а зеленые глаза так выжидательно смотрели, что мне стало не по себе. Я молчала, долго, безуспешно пытаясь найти подходящие слова. Он тоже не произносил больше ни слова, пока я не отвела глаз, вновь уставившись на его ноги.

- Пойду, налью еще чая.

Я так и осталась сидеть в гостиной над разбитой чашкой. Он меня любит? Любит. Меня. Кажется, и я. И я его люблю. Чувствовала себя последней идиоткой. Когда тебе признаются в любви, разве не следует сказать хоть что-то? Извиняло лишь одно - Себастьян застал меня врасплох.

Когда он снова появился в комнате, уже в сухих штанах, я была спокойна и собрана. Так мне думалось, по крайне мере. На самом деле, стук сердца отдавался в ушах.

Себастьян, наученный горьким опытом, поставил чашку чая на стол, не смотря в мою сторону. Щелкнул пальцами, и лужа под моими ногами исчезла, а осколки - собрались в маленькую горку мусора.

- Не трогай, сам уберу, еще порежешься, - предупредил де Фоссе, видя, как я вновь потянулась к фарфоровым осколкам.

Я послушно кивнула, смотря, как то, что осталось от чашки, рассыпается мелкой пылью и улетает куда-то за дверь. Да, бытовая магия хорошо работает. Клара бы за такое расцеловала Себастьяна. Мама то не особенно баловала нас волшебством. Уборка проходила с помощью банальных тряпок, совка и метлы.

- Селина, расскажи мне, что случилось? - попросил Себастьян, присаживаясь рядом на диван, и даже не покачнулся, как я первый раз, завалившись на подушки от неожиданно мягкого сидения.

Осторожно взяла чашку чая и подула, задумавшись, с чего же начать. С ответа на признание? С просьбы повторить три заветных слова? С того, что объявился мой настоящий отец? Но де Фоссе принял мое молчание на свой лад.

- Тебе станет легче, когда расскажешь.

Приняв решение, я выпалила:

- Мне очень нравятся твои поцелуи!

Что? Я, вообще-то, не это хотела сказать! Дурная моя головушка, и язык пора отрезать. Краснея, я быстро сделала большой глоток чая и обожглась. Ну вот и расплата. Сморщилась и посмотрела на шокированного Себастьяна. Он кашлянул в кулак, видимо, пряча улыбку.

- И поэтому ты плакала? Знаешь, не такого эффекта я ожидаю от своих поцелуев. Или ты всегда плачешь, когда тебе что-то нравится?