Но новый день начался, поэтому я встал, быстро позавтракал и отправился решать насущные вопросы.

Контроль изготовления металло-стеклянных уличных фонарей я взял на себя. С Громом решить вопрос было просто. Я объяснил — он нарисовал. Получилось не совсем то, что нужно, поэтому после моих объяснений он перерисовал вершину столба, которому предстоит стать частью фонаря.

Добавив, что эскиз после работы со стеклодувами, возможно, изменится, я попрощался с кузнецом и вышел на морозный воздух. Возможно, стоило зайти к кузнецу после посещения Светуса, но мне хотелось закрыть хотя бы эту часть задачи, пусть и не полностью. Всё равно это уже хоть немного, но уменьшило неопределенность.

Со Светусом было сложнее. Мы так же радостно пожали друг другу руки, но когда приступили к рабочим вопросам, возникли сложности. Он не понимал, какой такой эффект люстры должен сохраниться.

— Мы всегда делаем идеально, если заказчик не мешает и позволяет внести немного нужных, на наш взгляд, деталей, — уверено твердил он.

— Свет от стеклянных нитей и плафонов отражался особым образом, он раскладывался на спектр, основным цветом сливался воедино. В самом стекле виднелись остаточные следы магии.

Светус кивал и в то же время пожимал плечами.

Тут у меня зародилось подозрение, что, возможно, дело не только в стекле, особых витиеватых деталях. Дело было в сочетании особых стеклянных деталей, пропитанных магией, через которые проходил свет, создаваемый от источника магии, от энергетического импульса.

К слову, я до сих пор не знал, как правильнее называть источник этой мистической силы внутри меня: энергетическим резервом или манной, доступной, скажем так, к использованию? Никакой классификации тут не было, по крайней мере, в этом городке. В памяти носителя этого тоже не было, вот и приходилось всё классифицировать самому, разбираться буквально на ощупь.

— Хорошо, — устав от пустых разговоров, решил зайти я с другой стороны, — давай так: мне нужна такая же красивая люстра, но в виде уличного фонаря.

Светус приподнял глаза в сторону, словно представляя это или же вспоминая саму люстру, и кивнул.

Всё-таки одно дело — сделать такую же люстру, другое — сделать так же, как и раньше, но совсем по-другому.

— Хорошо, фонарь будет очередным нашим шедевром. Но вот что, если не получится тот эффект, о котором ты говоришь?

Я слегка вздохнул. Возможно, мне стоило молчать или ответить иначе, ведь на Земле бы обязательно этим признанием воспользовались и выжали бы из меня все деньги. Вот только сейчас я не на Земле, а Светус казался для таких поступков слишком святым. Он был словно добрый дядюшка, который при встрече с маленьким племянником дарил конфеты и подбрасывал его вверх в воздух, практически сразу же ловя и снова подбрасывая, чтобы тот лишний раз порадовался.

— Я оплачу несколько неудачных экземпляров из своего кармана, но если так продолжится и дальше, то я не смогу финансировать эти попытки, а граф не станет. В итоге мы вернемся к более дешевой реализации.

— Понимаю, в наших интересах, — кивнул Светус.

— В интересах всего города, поверь. Когда всё будет готово, вы тоже всё прочувствуете. Обязательно, тем более мастерская находится не так далеко от графского участка, и изменения будут совсем близко, а после будут и у вас.

Оптимистично? Вполне. Верил ли я сам в то, что говорю? Верил, с каждым днем верил всё сильнее.

Выйдя из мастерской Светуса, я вдохнул свежий воздух, пропитанный запахом скошенной травы и печной гари. Город жил своей неспешной жизнью, и я чувствовал, как постепенно становлюсь его частью. Нужно было развеяться и подумать, как лучше объяснить Светусу суть процесса, позволяющего получить необходимый нам эффект.

Вечером, когда над городом сгустились сумерки, я снова отправился к Светусу. В мастерской горел свет, и я слышал стук молотков и звон стекла.

— Рад тебя вновь видеть! — воскликнул Светус, вытирая руки о передник. — Мы уже начали работу над фонарем.

Светус улыбнулся и повел меня в центр мастерской, где были разложены различные заготовки промежуточных этапов.

— Как продвигается работа со стеклом? — с искренним интересом спросил я, обратив внимание на то, что некоторые заготовки явно дублировали друг друга с некоторыми изменениями, а значит, с первого раза у них явно не всё получалось.

— Пока сложно, — неохотно признался Светус. — Мы перепробовали разные составы и формы, но пока не получили того эффекта, о котором ты говорил.

Я подошел к верстаку с разложенными заготовками и прикоснулся к стеклянному плафону. Вот только он был холодным и безжизненным.

— Дайте мне попробовать, — обратился я к стеклодуву.

Светус удивленно посмотрел на меня, но не стал возражать. Я запустил руку в свой внутренний карман пальто и достал оттуда готовую лампочку. В последнее время я вообще взял за обычай носить с собой одну лампочку про запас. Как говорится, а вдруг понадобится, а у меня не будет, и взять не у кого. Обычно вот так случайно потребность, разумеется, и не возникает, но вот ради таких единичных случаев стоило и поносить её с собой, тем более карман не тяготило.

Я вставил лампочку в плафон, включил её и стал наблюдать.

Вокруг тут же разлился обычный свет от лампочки, но ничего более не происходило, никаких необычных ощущений.

Но потом я увидел легкое сопротивление, словно стекло отталкивало энергию лампочки, после чего в стекле мелькнула пара импульсов.

Стекло начало нагреваться, а затем засветилось мягким, приглушенным светом. Цвет был не таким ярким, как у люстры, но в нем так же чувствовалась магия.

— Что-то изменилось! — воскликнул Светус, пораженный увиденным. — Ты этот эффект имел в виду?

— Этот, — кивнул я, — но пока еще это не совсем то, что нам нужно.

Тем не менее, согревающее тепло в теле я уже сейчас начинал ощущать, а значит, лечебный эффект у нас получится, главное — добиться наибольшей его концентрации.

Следующие несколько дней пролетели в непрерывной работе. Я почти жил в мастерской Светуса, помогая с созданием фонаря. Вместе мы экспериментировали с различными техниками обработки стекла, пытаясь воссоздать тот самый магический эффект. Светус оказался талантливым мастером, готовым даже сейчас учиться и пробовать новое, а я, в свою очередь, делился с ним своим пониманием магии света.

Постепенно фонарь приобретал всё более совершенный вид. Стекло сияло мягким, теплым светом, отбрасывая причудливые тени на стены мастерской. Казалось, что в нем поселилась маленькая частичка солнца, способная развеять тьму и подарить надежду.

Мы углубились в изучение свойств стекла, проводя бессонные ночи у печи. Светус, с его многолетним опытом, знал все тонкости работы с раскалённым материалом. Я же, опираясь на свои знания о магии и потоке энергии, предлагал новые методы обработки, новые составы.

— Нужно создать стекло, которое не просто пропускает свет, а усиливает его, концентрирует, — раз за разом твердил я, часами вспоминая детали ранее созданной люстры, пытаясь понять её секрет.

Светус, хоть и с недоверием, но следовал моим указаниям. Мы экспериментировали с добавлением в стекло различных минералов: кварца, аметиста, даже мелкой алмазной крошки, которую удалось достать у местного ювелира. Каждая новая плавка — это надежда и разочарование, искры магии и горький запах неудачной смеси.

Особенно сложным было добиться нужного цвета. Я стремился к чистому, нежному белому, похожему на свет луны в ясную ночь. Как я понимал, именно этот свет был в основе всей будущей цветовой палитры.

— Вспомни, как свет люстры успокаивал тебя, — говорил я Светусу, когда тот начинал терять надежду. Правда, я и сам понимал, что все мои речи звучат скорее так, будто я не собирался помогать, а только путать и продавать воздух. — Представь, что этот фонарь должен дарить такое же чувство всему городу.