Светус тепло улыбнулся, его глаза сияли гордостью за свою работу.

— Я рад, что тебе нравится, боярин. Мы все очень старались. Эта люстра — не просто стекло, это частичка нашей души, которую мы в неё вложили.

Он подошёл ближе и аккуратно поправил один из плафонов.

— Видишь, как свет играет на этих кристаллах? — спросил он, указывая на россыпь блестящих драгоценных камней. — Каждый из них огранён вручную, чтобы максимально усилить сияние. А вот здесь, — он провёл пальцем по тонкой стеклянной нити, — это самый сложный элемент. Мы плели её несколько дней, чтобы добиться этой лёгкости и прозрачности. Здесь нет места спешке.

Я внимательно рассматривал каждый элемент люстры, стараясь впитать каждую деталь, каждый нюанс. Чем больше я смотрел, тем больше восхищался мастерством Светуса и его команды. Обычно, рассматривая что-то дольше, ты находишь изъяны, а в данном случае всё было наоборот.

— Ты говорил о том, что тебе необходимы секции для кристаллов, да? — напомнил Светус, отвлекая меня от моего созерцания. — Мы всё сделали, как ты просил. Они там, внутри бутонов, почти незаметные. Мы специально использовали матовое стекло, чтобы свет был мягким и рассеянным.

Он подвёл меня к одной из боковых граней люстры и показал небольшое отверстие, аккуратно спрятанное за лепестками стеклянной розы. Внутри виднелось гнездо для кристалла, готовое принять источник света. За счёт такой структуры люстра будет не просто красивой поддержкой лампочек, свет от лампочек будет многократно переотражаться от её деталей, становиться ярче и играть новыми красками.

— Всё сделано с максимальной осторожностью, чтобы не повредить хрупкое стекло, — пояснил Светус. — Но будь аккуратен, когда будешь заниматься её переноской, ладно? Стекло хоть и прочное, но всё-таки требует бережного обращения.

Мы ещё некоторое время стояли, любуясь люстрой. Светус рассказывал о процессе её создания, о трудностях, с которыми им пришлось столкнуться, и о том, как они находили решения. Я слушал его с замиранием сердца, понимая, какой огромный труд и талант вложены в это произведение искусства.

Наконец настало время обсудить детали оплаты и транспортировки. Светус назвал итоговую сумму, которая оказалась даже выше, чем мы договаривались в первый раз. На мой взгляд, такой подход был неправильным. Мне на Земле тоже приходилось оценивать свою работу перед её началом. Я ошибался, не учитывая некоторые расходники и дополнительные траты, в итоге получал намного меньше, чем хотел, но никогда не менял стоимость работы, считая это признаком непрофессионализма. Но даже на Земле не все поступали так, как я, да и глядя на это чудо, висящее передо мной, я нисколько не колебался.

— Я заплачу столько, сколько ты скажешь, — сказал я твёрдо, с горящими глазами от великолепия перед мной. — Эта люстра стоит каждой монеты.

Светус удивлённо вскинул брови.

— Ты уверен, боярин? Это всё-таки не мало монет…

— Абсолютно уверен, — подтвердил я, улыбаясь. — Рад, что именно к тебе обратился с просьбой выполнить эту работу.

Мы быстро уладили все формальности, в результате чего мой серебряный запас вновь значительно уменьшился, а Светус позвал нескольких работников, чтобы они аккуратно упаковали люстру.

Сотрудники бережно обернули её мягкой тканью, а затем поместили в специально изготовленный деревянный ящик. Когда люстра была надёжно упакована, я попрощался со Светусом, ещё раз поблагодарив его за труд и талант.

— Спасибо тебе, боярин, — ответил он, пожимая мою руку. — Мне было очень приятно с тобой работать. Приходи ещё, если что понадобится.

Ох, знал бы он сейчас, что, если у меня всё получится, мне ой как много всего понадобится.

Теперь предстояла сложная задача — безопасно доставить это чудо домой, а после и Лестеру.

Сбегав обратно на графский участок, я выпросил коней и телегу, выслушал угрозы о том, что век не расплачусь, и уже вскоре тяжёлый деревянный ящик с люстрой погрузили на телегу, запряжённую парой крепких лошадей. Я заранее позаботился о том, чтобы телегу устлали травой, что, согласно моим надеждам, должно было максимально обезопасить хрупкое содержимое от тряски на ухабистых дорогах.

Восседая рядом с кучером графа, я внимательно следил за каждым движением телеги, готовый в любой момент вмешаться, если что-то пойдёт не так. Правда, чем бы я мог помочь, не представляю. Путь домой был близким, но пролегал через узкие повороты и пыльную дорогу без брусчатки.

Жители города с любопытством провожали взглядами нашу необычную процессию. Многие даже останавливались, чтобы рассмотреть большой ящик, пытаясь угадать, что в нём находится. Шептались, гадали, строили предположения. Я слышал обрывки фраз: «Богато живёт», «Наверное, что-то очень ценное», «Наверное, какой-то заморский товар». Да уж, если бы я увидел эту люстру, то тоже решил бы, что точно не местное производство.

Несколько раз нам пришлось останавливаться, чтобы пропустить телегу с товарами или выбегающих на дорогу горожан. Каждый раз я с волнением проверял, не повредился ли ящик, не случилось ли чего-нибудь с люстрой.

Наконец мы приехали к участку. Валера с Микси меня уже ждали. И я, спрыгнув с кареты, сразу стал их предупреждать:

— Осторожно! Там очень хрупкая вещь! Переносим ящик с особой бережностью!

Мы втроём вооружились верёвками и тележками, аккуратно сняли ящик с телеги и понесли его к дому.

Вот только в доме она бы не поместилась, поэтому пришлось оставить ящик возле него.

Когда ящик опустили на землю, я не удержался и открыл его крышку с замиранием сердца. Теперь оставалось только вкрутить кристаллы-лампочки и наслаждаться её волшебным светом. Я знал, что это будет долгий и кропотливый процесс, но я был готов потратить на него столько времени, сколько потребуется.

Я осторожно поднёс один из кристаллов к плафону в форме лилии. Отсек для лампочки-накопителя и лампочки, испускающей свет, идеально подходил им по размеру. С лёгким нажимом кристаллы встали на место. Работа оказалась кропотливой и заняла несколько часов. Я то и дело поднимался на стремянку, осторожно вкручивая каждый кристалл в свой плафон. Нужно было быть предельно аккуратным, чтобы не повредить хрупкое стекло и не поцарапать идеально отполированные грани кристаллов.

А после я стал включать по очереди все лампочки. Постепенно люстра заполнялась светом. Сначала робким, приглушённым, но с каждым новым кристаллом он становился всё ярче и насыщеннее. Когда последний кристалл занял своё место, я отступил на несколько шагов, чтобы полюбоваться результатом.

Как я и предполагал, свечение стало многократно отражаться, ещё и солнечный свет играл на гранях кристаллов, создавая ещё более яркое и завораживающее сияние. Сияние обычного белого света преображалось в самые разные оттенки, от нежно-голубых, словно утреннее небо, до насыщенно-рубиновых, напоминающих закатное солнце.

Цвета в люстре смешивались и переливались, создавая ощущение волшебства.

Эффект был ошеломляющим. Казалось, что в комнате вспыхнула маленькая радуга, освещая всё вокруг своими нежными и тёплыми красками.

Я замер, завороженный этим зрелищем. Время словно остановилось. Я чувствовал, как тепло разливается по моему телу, как уходят тревоги и заботы, уступая место ощущению умиротворения и гармонии.

Казалось, что в комнате вспыхнула маленькая радуга, освещая всё вокруг своими нежными и тёплыми красками.

Я замер, завороженный этим зрелищем. Время словно остановилось. Я почувствовал, как тепло разливается по моему телу, как уходят тревоги и заботы, уступая место ощущению умиротворения и гармонии.

А потом и вовсе ощутил, что перестал чувствовать ноющие от боли мышцы. Неужели свет от этой люстры лечил физическое здоровье, и поэтому я не мог от неё оторваться?

Наступила тишина, которую прервал Валера:

— Олег, это поразительно! — осматривал он свои ладони, на которых прямо на глазах пропадали мозоли и затягивался порез.

Эта люстра прямо сейчас выросла на моих глазах из обычного красивого светильника в уникальный артефакт…