Я заржал, представив, что вместо Вальки в медпункте сидит дельфин с копной обесцвеченных волос на голове.

— Прибыли в точку рандеву, — оповестил Миша.

Какое нахер «Рандеву»? Что-то никакого Криса Кельми и ни одной завалящей розы я тут не наблюдаю. Подошли погранцы на катере, выкрашенным в какой-то непонятный серый цвет.

Старший на катере приветливо поздоровался с Мишей. Матрос-пограничник ловко принайтовал нашего «Востока», и мичман запрыгнул на борт к воякам, попросив меня здесь подождать. Ну ладно подожду, хотя посмотреть хотелось бы, как у них там всё устроено и где они держат собак, которые вынюхивают нарушителя. Хотя в школе кто-то плёл, что у них есть специально обученные дельфины. А они в воде, типа, не хуже собак запахи чувствуют.

Молодой матрос в пилотке и красном спасике посмотрел на меня с этаким презрительным любопытством и спросил:

— А чо в тельнике, матрос что ли?

А чо в пилотке, пилот что ли? — ответил я борзым тоном. Ха! Салага видать, а косит под бывалого маримана.

— Форма одежды такая, — ответил матросик и задрал нос. Но видно, что ему страсть как хотелось пообщаться с гражданским человеком. И он, сделав скучающий, вид снова спросил:

— А чего в панаме? Нам такие береговым нарядам дают.

— Год в Газнях по срочке, — не преминул я спиздеть. Думаю, под панамой и солнечными очками не сильно он рассмотри мой юношеский еблет.

— Да не пизди! — он аж подпрыгнул. И, решив уловить меня на пиздеже, задал пару тупых вопросов, на которые любой пацан, прогуливающий НВП, ответит.

Я с ухмылочкой ответил и что такое бляха, и сколько патронов в магазине автомата.

Пограничнику надоело страдать хернёй и он начал меня расспрашивать уже нормально, про девчат на пляже, про видеофильмы и прочее. Рассказал мне тройку несмешных анекдотов. Я сделал вид, что смешно, и пару раз хмыкнул.

— Слушай, — перебил я словоохотливого морячка, — а как вы на след нарушителя выходите? На земле понятно, следы, собака нюхает. А у вас?

Моряк начал нести какую-то хрень про жуткую секретность и какие-то локаторы. Ну понятно, сам нихрена не знает.

— А дельфины есть у вас боевые? — продолжал я допытывать погранца.

— Дурак совсем? Какие, нахрен, дельфины?! Он чего, нарушителя кусать будет и гавкать? Херню какую-то несёшь, — осадил он меня. Улыбнулся довольный. Ну, тут, конечно, уел. Садись, пятёрка!

Матрос, с улыбкой победителя, вздёрнул подбородок. И тут возле самого носа моего катера из воды высунулась дельфинья голова и начала лыбится, показывая ряды треугольных зубов.

— Здаров, братан, — обрадовался я! — Как служба? Много шпионов взял? Матрос ваш говорит, что вы у них не служите!

Дельфин довольно что-то застрекотал. Наверное, рыбку спрашивал.

— Извини, нету, — развел я руками.

Рядом вынырнул ещё один дельфин и тоже что-то выдал. Обе зверушки махнули мне хвостами и подельфинили дальше, высоко выпрыгивая из воды.

Я повернулся к ошарашенному матросу:

— Слышь, скажи этому дельфиньему сержанту, чтобы не сильно на черпака орал-то.

— Да ну, ты что, блин, да это случайно, да я сам второй раз их вижу, — пролепетал матрос.

Я, скривившись, покачал головой:

— Да, да, конечно, застучит тебя этот дельфин, придумывай, как отмазываться будешь!

Вышел мичман, перепрыгнул на наш «Восток» и показал на меня пальцем пограничному мичману, вышедшему за ним:

— Вон смотри, Андж, тот вообще мастер спорта. Если согласится, можно его взять!

Пограничный мичман мельком взглянул на меня и коротко ответил:

— Добро, здоровый пацан!

Морячок-погранец отдал швартовы, и мы снова пошли в пляжную акваторию.

— Скоро будем представление делать, им актёр нужен, который плавает хорошо, и здоровый.

— Кино что ли снимать? — не понял я.

— Да нет, пару раз в месяц они типа показухи крутят, у них есть водный мотоцикл специальный, ну там…., — он многозначительно покрутил рукой (секретность, чего тут не понятного), — вот типа два нарушителя на глазах у пляжа с моря идут на буйки, два катера начинают его ловить. Дымы всякие пускают, в воздух холостыми стреляют. А потом типа бац, поймали. Водителя хватают, а второй прыг в воду и давай к берегу ебашить.

Ну, тут его тоже окружают, наши пловцы в комбинезонах в воду прыгают, скручивают и на катер его затаскивают. Идут к пляжу на полном ходу, выскакивают на гальку. А тут машины подъезжают, пограничники в маскхалатах и своих зеленых фуражках живой коридор делают, собачки типа гав-гав. А все пляжники обсуждают, орут, радуются, думают — взаправду.

— Блииин, интересно, а я посмотрю? — восхитился я.

— Так может и поучаствуешь. У них пловец-парнишка дембельнулся, не захотел на сверхсрок оставаться. А среди молодых плавающих хорошо мало. А там же красота нужна, чтобы как Вова Коренев уходил. Вот погранцы на Петровича и вышли, они постоянно на связи с ним. Он тебя и посоветовал. А мичман этот, командир катера, он за морскую часть показухи отвечает, ну и вызвали на связь Семёна, а тот нас и послал. А чего он так быстро согласился за тебя? Я так и не понял. Пару лет назад тоже матроса у нас брали, также школьник ещё был, так они его опрашивали час, потом характеристики требовали и в школу звонили, и в секцию. А тут твою фамилию сказали и сразу хуяк, и в дамки!

Блин, действительно, а чего так? Мероприятие-то ответственное. Вдруг запорю, что-то? Хотя, если подумать? С водными мотоциклами я знаком, катали меня на соревнованиях, ничего страшного, та же моторка, только с рулём от мотоцикла. А красиво уходить, да без проблем — вон дельфинячьи пацаны подсказали как. Баттерфляем с максимальной амплитудой сотку дать, да повыше дельфинить. А если в ластах, так вообще ничего сложного. Мне стало жутко интересно, а как всё это будет выглядеть на «стартовых». Миша, чтобы я не мучал его вопросами, сказал, что на следующей неделе к нам заглянут с утра пораньше и мичман, и его начальник, и всё обговорят и расскажут. А могут и вообще меня не взять, вдруг я шпион какой. Ага, внук генерала КГБ и шпион. Точно — дед! Вот почему меня взяли без проблем. Но Мише лучше про это не знать. Меня сложившиеся отношения с ним вполне устраивают.

До ужина абсолютно интересного ничего не происходило. Мы менялись по расчасовке с экипажем Шишки, гоняли заплывающих и отбуксировали пару обессилевших. Потом меня дёрнули к Семёну, и пришлось переться на Центральную.

Я, проскользнув между лежаками, прошёл под навесами мимо кабинок-переодевалок и по железной лестнице-трапу взлетел наверх.

На всякий случай вытянулся и доложил:

— Матрос-спасатель Загребельный прибыл!

— А чего не явился? — подколол Семён.

— Является только Богородица, — тут же отбрил я его.Он хохотнул и пробормотал:

— Гляди-ка научен! Потом он отправил своего второго номера под каким-то предлогом вниз и начал какую-то гундосую лекцию.

Я сперва не понял, нахрена и зачем он меня дёрнул ? Оказалось всё из-за этих погранцов и Петровича. Семёна интересовало, почему меня так быстро одобрили военные, осознаю ли я важность будущего мероприятия и прочая чушь. Я осознавал, почему одобрили, честно сказал:

— Так у меня дед генерал, чего бы меня не одобрили?

Семён поперхнулся минералочкой, которую достал из ведерка с водой. И довольно смачно прихлёбывал (хоть бы угостил, а то пьёт в одно рыло).

— А, ну я в курсе, просто веду беседу по линии комсомольского актива, — начал брехать он, — я видел, как ты плаваешь, действительно спортсмен, так что, думаю, не подведёшь, — закончил он и чуть ли не повторил позу Ленина на броневичке в апреле. И предложил мне стеклянную бутылочку «Горячего Ключа». Потом всучил мне листочек с записями о температуре воды, воздуха и волнении в баллах и поручил пройтись по всем вышкам и проверить, что у них написано на информационных досках и всё ли совпадает. Потом доложить ему через Михал Карпыча по связи. Вот делать-то мне нехрен. Я никуда не пошёл, а просто сгонял к куполу планетария к игральным автоматам, зарубился в «Морской бой» и пострелял из игрушечного ружья по мишеням. Пришёл к Карпычу, увлеченно читающему «Советский Спорт», доложил о выполнении нелепой задачи.