Неомони, стоявшая на храмовой пирамиде, услышала его отголоски и ещё не веря, что бой выигран, с замирающим сердцем смотрела вдаль. Яркое солнце осветило город и впервые за много дней, Неомони заметила его. Вытирая слёзы, она улыбнулась солнцу и чувство благодарности охватило её. Эти воины, пришедшие сражаться рядом с её людьми, навсегда останутся для неё героями. Ещё немного постояв на пирамиде, она медленно спустилась вниз и Коты сопровождали её. Кутаясь в императорский плащ, она шлёпала босыми ногами по улицам и поражённые жители выглядывали из своих домов.

Бойнед стоял вместе с Чардоном и Даббо над телом Тори, которого он укрыл снятой с себя кошачьей шкурой:

— Прощай, парень. Мне будет не хватать тебя. Я не встречал человека, способного на такие поступки. Ты убил не того, кого хотел, но я постараюсь, чтобы твой долг был уплачен. Я постараюсь.

Даббо молча кивнул. Чардон смотрел на убитого, не находя слов. Всё, что творилось в душе, он был не способен выразить, поэтому просто снял с себя свой роскошный плащ, расшитый скорпионами, и укрыл им Тори поверх кошачьей шкуры.

— Мы постараемся, парень. Мы очень постараемся, — только и смог добавить он.

Глава 65

* * *

Хлопанье крыльев разбудило Лорену на рассвете. «Проклятая птица! — раздражённо подумала она. — Надо свернуть твою шею». Попугай, словно насмехаясь, прохаживался на перекладине под потолком хижины. Его крупные глаза, обведенные белыми кругами, словно мелом, смотрели почти по-человечески. Лорена погрозила ему кулаком. Попугай лающе рассмеялся и что-то забормотал.

— Всё ты понимаешь, проклятый комок перьев! — произнесла Лорена. — Ты бы чудно выглядел в жаровне.

Попугай отошёл по перекладине, наклоняя голову. Лорена попробовала встать.

— С кем ты разговариваешь в такую рань? — проснувшийся Амару удивлённо уставился на неё.

— С ним! — Лорена ткнула пальцем в сторону попугая, спрятавшего голову под крыло. — С этой несносной птицей.

— Я слышал, что их можно научить говорить, но это долго. Если ты хочешь, то когда станем возвращаться, я попрошу для тебя такого попугая.

— Нет! — быстро произнесла Лорена. — Не вздумай просить такого. Никаких птиц. Я их люблю только когда они запечены на костре.

Попугай встряхнулся, став неряшливым на вид, и кося на Лорену глазом, отошёл на самый конец перекладины.

— Вот видишь, эта проклятая птица понимает всё!

— Я вижу, как она тебе нравится. К чему это скрывать. Мы возьмём такого для тебя.

— Нет и ещё раз нет! Только попробуй это сделать! Я запеку его прямо в перьях!

Попугай протяжно крикнул и хлопая крыльями, вылетел наружу. Лорена усмехнулась.

Третий день они гостили у жителей леса в их скрытом от дорог селении. За время дороги, Амару совершенно освоился среди охотников, но Лорена чувствовала себя неловко. Умывшись, она ткнула уже дремавшего Амару ногой:

— Вставай, соня! Ты забыл? Мы должны навестить эту колдунью, Айиту. Ведь если она разрешит, то воины проведут нас к самому Кинто, а если нет, то придётся идти самим. Может было бы разумнее вернуться назад в Тинсу? Что ты заладил, что тебе нужно именно сюда? Нам и так повезло, что они нас довели. Как вспомню, как мы блуждали без них, брр… — Лорена поморщилась. — Может эта Айита не такая уже и страшная, как говорят.

Шарканье ног донеслось снаружи и старческий голос произнёс:

— Если ты не хочешь, чтобы тебя слышали, девушка, то не стоит кричать на всю округу.

Морщинистое лицо, всё изукрашенное замысловатой татуировкой, заглянуло в хижину. Лицо принадлежало женщине с гладко выбритой головой. Маленькие чёрные глазки уставились на Лорену. Осознав, что у неё обнажена грудь, Лорена прикрылась руками. Старуха расхохоталась:

— Давно не встречала таких дурех, — проговорила она сквозь смех, — всё никак не привыкнешь. Это у тебя на родине женщины стесняются своего тела, а у нас наоборот. Чего ты закрываешься от меня? Может лучше бы закрыла лицо, стала бы выглядеть умнее.

Лорена вспыхнула и только собралась отругать беспардонную старушенцию, как Амару, приподнявшись с пола, заговорил:

— И тебе, бабушка, доброе утро. У тебя такая привычка, приходить к кому-то по утрам и оскорблять его жену?

Старуха расхохоталась ещё пуще, но её глаза зорко впились в татуировку, украшавшую лицо Амару. От него не ускользнуло это и он снова заговорил, но уже более лениво:

— Что, моя татуировка по душе? Хороша, не спорю, но ведь на твоём лице, бабушка, и местечка для неё не найдётся. Придётся любоваться моей.

Старуха ухмыльнулась, но глаза оставались серьёзными и зоркими. Уловив их выражение, Амару насторожился.

— Хороша, внучок, хороша. Да твоя ли? Стало быть хочешь убедиться? Это надо иметь мужество, не спорю. Либо быть глупым, как мой попугай.

— Попугай умный, — не выдержав, вставила Лорена.

— Умный, конечно, — старуха хитро поглядела на неё, — уж всяко поумнее тех, что стесняются непонятно чего.

На самой старухе была только набедренная повязка. Грудь, иссохшая давным-давно, не была прикрыта ничем. Нанизанные на шею ожерелья, переливались перьями птиц и цветными камнями.

Амару встал и обратился к старухе:

— Вот ей понравился твой попугай. Когда вернёмся, ты поможешь мне достать такую же птицу?

Старуха фыркнула, как будто он сказал что-то смешное, но всё же ответила:

— Такого попугая не найти. Он старше меня и проживёт ещё тысячу лет. Но попугая попроще я найду для твоей скромницы. Есть славные птицы в горах. Голос у них такой, что лесные коты пугаются, а поют они всегда на самом рассвете.

Старуха хитро поглядела на Лорену и та расхохоталась:

— Спасибо, мне такого не нужно. Разве что у него вкусное мясо.

— Ну раз не нужно, то и нужно. Ладно он собрался идти в горы, — она кивнула на Амару, — но ты-то зачем туда потащишься? Останься с нами, внизу. Потом он вернётся и заберёт тебя, если конечно, захочет.

— Захочет, — голос Лорены звучал уверенно. — Он придёт за мной куда угодно, но и я за ним пойду всюду.

— Всюду? — старуха с интересом смотрела на неё. — Ну раз сюда пришла, то и вправду мой попугай вполне неглуп, по сравнению с некоторыми. Но мужчину лучше всё же не отпускать далеко от себя. Он отбивается от рук и всякая встреченная стремится оставить его себе, если конечно, он хорош. Тебя беспокоит это?

— Нет.

— Не лги мне, девушка. Это беспокоит даже такую старуху, как я. Чувство собственности сильно, а мужчина всё же не паро, чтобы им разбрасываться. Но там, куда он идёт, нет женщин. По крайней мере, живых.

При этих словах Амару поежился. Он вспомнил фигуры, встреченные в Хоне, и женщину возникшую на мгновение. От старухи не укрылось его изменившееся лицо и она с интересом заговорила:

— Ты так скривился, как будто расстроен. Ты боишься мёртвых?

— Да, — Амару сказал это спокойно. — Я просто вспомнил одну встречу.

— Призраки живут повсюду. Но где-то они могут влиять на нас, а где-то нет. Так ты встречался с мёртвыми?

— Не знаю.

— Я так и думала, — казалось старуха разочарована, — и где же это было?

— По дороге сюда. В Мёртвом Городе.

— Ты побывал в Хоне? — лицо старухи выражало живейший интерес. — Немногие решаются заходить туда.

— Мы не знали, что там опасно. А потом не могли выйти до самого утра. Мне там очень не понравилось, — вмешалась Лорена в разговор. — Я думала, что мы умрём там.

Старуха глядела на них молча, словно изучая, потом заговорила, но уже спокойным голосом:

— Вы оба побывали там и вышли живыми. Похоже, твоя татуировка верна, внучок. А зачем ты собираешься в Кинто? Тебе не хватает золота?

Амару неуверенно проговорил:

— Нет. Я сын Туно Тарегана, правителя Мауле. Золото у меня есть, хотя лишним бы оно не было. Одно дело золото отца, а другое дело своё. Мне хочется увидеть этот город теперь, после того, как мы почти дошли.