— Марина, — немного неуверен сказала она.

— Прекрасно. А Марина говорит, например, нам, что все было не так. Это вчера Юра доводил Рому, тот, бедняга, не выдержал и психанул. А Юра главный виновник.

— Так, а Александр, — кивнул он Машиному другу, — говорит, что все было иначе. Юра и Рома враждовали давно, и это был просто акт ссоры. И Юра потребовал с него деньги. Как это называется?

— Версия? — спокойно отозвалась Марина.

— Больше. Интерпретация факта, или второй уровень истории, — спокойно сказал толстенький человек.Он обвёл точку с Ф кругом и написал а нем мелом И. Мы имеем факт и его разные интерпретации.

Женя прищурилась. Урок определено начался необычно. Ничего похожего на привычное нудное объяснение материала не было.

— Теперь ищем дальше, — улыбнулся круглолицый учитель. — Прошло лет двести триста. Часть документов погибла. Часть была утрачена. И осталась нам только одна версия…. Например. Марины, — кивнул он. — И мы верим ей, мы пишем из книги в книгу, что он Юра, гад, спровоцировал Рому и тот психанул. Мы вышли на третий уровень — представления о факте.

Учитель нарисовал третий круг и нарисовал в нем букву И.

— А представления можно принять и за действительность, — подняла руку Женя. — Мы можем не задуматься, соответствуют ли рассказы реальному происшествию.

— Именно так, — сказал учитель. — Как вас зовут?

— Женя, — спокойно отозвалась Морозова.

— Женя говорит нам верную мысль. Теперь для нас интерпретация стала фактом. И мы учим ее как реальную историю. Это называется четвёртый уровень, — нарисовал Александр Андреевич новый кружок, — статус факта. — Теперь посмотрим на эту схему практически. Перед вами лежит учебник истории. Он начинается с раздела о Киевской Руси. А откуда мы знаем о событиях Киевской Руси?

— Из рассказов, — протянул Ромка. — Но где гарантия…что это правда?

— Вернее, — кивнул Александр Андреевич, — из всего одного рассказа. «Повести временах лет».

— Мы считаем, что это правда. А ведь попробуй проверь, — послышался нежный голос Василька.

— И так ли много мы знаем о Руси, если ориентируемся на один единственный рассказ? — подключился Ромка.– Убрать «Повесть» — и что останется?

— Был такой учёный Приселков, — продолжал Александр Андреевич, — он вскрыл, что было три центра, где писались летописи: Киев, Чернигов и Полоцк. Черниговские и полоцкие летописи до нас не дошли: их никто не видел а глаза. Ваш учебник — это Киевское летописание.

— И у нас нет ни одной альтернативы, что интересно, — раздумчиво проговорила Женя.

— Это ещё не все. Был такой человек — Алёксей Шахматов. Он жил в начале двадцатого века. И он установил, что «Повесть временных лет» написали три разных человека, жившие в разное время. То есть, вся концепция Киевской Руси — это политическая позиция Киевских князей.

— И рассказали они нам то, что было выгодно, — подытожила Мухина. — А не то, что на самом деле…

— Да можно и рассказать, что было, только как рассказать? Вот, например, мы считаем, что история России началась с признания варягов в середине девятого века. А почему?

— А правда, — нахмурилась Мухина. — Почему?

— До этого на территории нашей страны бали другие государства. Были Аварский и Хазарский каганаты. Были готы до них, но мы сказали, что готы не наши, это предки немцев. И отдали готов немцам. А почему, собственно, они не наши, если жили, где современный Киев?

— А что тогда мы знаем про начало истории? — хлопнула ресницами Марина.

— На это можно посмотреть и с другой стороны, — продолжал он. — В четырнадцатом веке возникло государства Литва. Точнее, Великое княжество Литовское и Русское. Ему принадлежали нынешние Украина и Белоруссия. И они сказали: Киевская Русь — это наша история. А вы, Москва, к нам какое имеете отношение? Вы другой народ. Просто другой.

— Но мы прогнали Литву в итоге, — вскинул брови Юрка.

— А что если украинцы и белорусы считали Литву своим государством? Мы прогнали или захватили?

— Учитывая, что мы сами вообще можем идти от готов, — вспомнил Ромка. — Тогда где наша история?

— И тут, — улыбнулся учитель, — Рома подошёл к истине. Бал такой цари Алексей Михайлович. Он присоединил Левобережную Украину. И при его дворе группа книжников выдвинула схему:"Киев — Владимир — Москва.» И мы считаем ее истиной. Ее мы и учим в учебниках.

— Мы убрали все проблемные места, — ехидно ввернула Маша.

— Увы, нет, — сказал он. — сначала в девятнадцатом веке появились историки-малооосы — Костомаров и Грушевский. Они сказали: украинцы — это особый народ, идущий от Киевской Руси. А вы, Русские, начинаетесь в тринадцатом веке с Орды.

— Получается, — сверкнул глазами Саша. — Мы сами не знаем, откуда пошли русские. А главное: если иго длилось триста лет… то мы и есть монголо — татары.

— И кто в таком случае киевские князья? Чьи предки? — оживилась Даша.

— А как ответ в белой эмиграции появились евразийцы, — кивнул учитель.

— Трубецкой и Савицкий, — спокойно сказала Катя. Многие, включая Женю, повернулись к ней.

— Совершенно верно. Они поставили вместо минуса плюс. И сказали: Россия — наследница Золотой Орды. А Киевская Русь нам чужое государство и чужой народ. Как Рим для современных итальянцев.

— Потом был Гумилёв. Написал книгу «В поисках вымышленого царства», — сказала Катя. — Там он предложил начать русскую историю с кочевых империй Центральной Азии.