– Дитя полых, я обжигался такой мощью Праотцов, что никакой боли твоя предтеча не причинит.

Янтарь и вправду не покалечил мастера при касании. Его подушечки пальцев покрывал серебристый металл. Лев не выпускал тесёмку, и при опасности намерен был вытянуть камень. Мастера осторожность гостя не смущала.

– Трещина ни на точку не выросла, – проговаривал он, рассматривая янтарь, словно Лев продавал ему подделку. – Цвет не помутнел. Росток живее, чем тогда.

– Простите, мастер, затем я и пришёл к вам. Когда и с кем вы видели янтарь? – напирал трубочист.

Мужчина растерянно заморгал, но его лицо оставалось с одной гримасой. Вонзённая в кожу россыпь камней лишила его подвижности.

– Тише, дитя. Ты повадками весь в того другого… Грубое отсутствие выдержки.

– Прошу вас, мастер, – взмолился мальчик. – Кто он?

– Пф-ф, – разочарованно мужчина выпустил из рук янтарь. – Ты зря явился. Людские интриги мне безынтересны.

– Вы моя последняя надежда!

Непривычный к чужим всплескам чувств мастер блюсов неуверенно отшатнулся.

– Только не слёзы. Брось, брось!

– Прошу, сударь, ответьте, и вы больше не увидите меня в жизни. Кто приносил вам янтарь?

– Полагаю, твой отец.

Дрожь пробрала Льва. Наконец-то он на правильном пути.

– Камню суждено идти Тропой крови от прародителя к потомку.

– Скажите, кто был моим отцом.

– Зачем мне имена. Ваша кость и мясо потребны лишь затем, чтобы носить предтечи. Ну-ну, говорил же без слёз. Да, он назвался. Все они называются какими-то именами.

Мастер затих, а потом снова стал проговаривать шёпотом свои бредовые слова.

– Прошу вас!

– Инстриг из рода Арских. По крайней мере, он так себя называл, – умелец камней глотал воздух с мерзким сопением, похоже, смеяться ему мешал крупный рубин, вдавленный в горло. – Да, так он себя именовал!

– Инстриг из рода Арских, – повторил Лев заветные слова. – Спасибо, сударь. Больше вас не потревожу.

– Не надо сотрясаться в пустых обетах! – отмахнулся мужчина. – Твой надоедливый предшественник не раз донимал меня.

– Вы чинили янтарь? – Лев нащупал на камне трещину. – Что с ним случалось?

– Как что, глупое дитя полых! – воскликнул мастер, подталкивая мальчика к выходу. – Янтарь творил чуждые ему чары.

– Чуждые?

– Убийство, – выплюнул слово мастер. – И судя по тому, что блюститель едва не раскололся: погубили человека.

Лев на ватных ногах спустился. Ему хотелось поскорей глотнуть свежего воздуха. Каменная кладка с противным скрежетом расступилась, и мальчик выскочил на улицу. Шёпот мастера, с которым он провожал гостя, оборвался – старая мельница захлопнула за ним вход.

Издали трубочисту махали Вий и Игнат. Они правы: нечего стоять у всех на виду.

– Так ты узнал, зачем пришёл? – ребята встретили трубочиста вопросом.

– Инстриг из рода Арских, – повторил имя Лев. На языке появился кислый привкус.

…Убийство…

– Оно явно родовое, – почесал шевелюру Вий. – Не из тех, кто на слуху.

– Не смотрите на меня, – раскинул руки Игнат. – Рода с именами не обязаны знать друг друга. Может быть, это бедная семья с Дальних Осколков, которая даже не записана в книгу Великих и Новых родов.

– Почему бы не попросить княжну, – вдруг предложил Вий. – Ей только и нужно топнуть ножкой, и десятки писарей найдут тебе точный адрес.

– Есении Коркуновой? – многозначительная ухмылка Игната растянулась до предела. – Так вы хорошо общаетесь?

– Редко, – отрешённо ответил Лев. Его мысли, будто с опозданием возвратились из древней мельницы.

– Это гораздо дольше, чем общаются между собой обыкновенная завидная наследница и трубочист.

– Ладно-ладно, – Лев выставил ладони в защите. – Есения разрешила писать её служанке в случае чего.

– О-о-о! – затянули наперебой Игнат и Вий.

Лев напялил платок на пунцовые щёки, хотя сажа перестала падать с крыш. Траурная часть Нового года иссякла. Местные начали выходить на улицу, вечер они проведут, как и принято, в семейном кругу за самым дорогим ужином, который могли себе позволить.

Обратный путь до трамвая ребята прошли в праздном разговоре. Когда пришло время прощаться с Игнатом, Лев не выдержал:

– С тобой всё будет в порядке?

Игнат грустно улыбнулся:

– Тут не хуже, чем в Соборе, если знаешь по каким тропам ходить. К тому же я рядом с родными. Плохо, что в Водах жаролёд не в почёте. Местным по нраву другие развлечения.

– Нам жаль, – произнёс Вий.

Невысказанное согласие сквозило от бывшего вьюна.

– Не переживайте. Теперь моя семья под защитой Сульды. Он хоть и выглядит неопрятным лодырем, его слово ценится в Водах. Не знаю, как мне отблагодарить Киноварного за то, что свёл нас.

– Нашего Киноварного?! – не сдержался Вий.

– Похоже, он радеет за тех, кого пригласил в Собор, – сказал Игнат, глядя на Льва. – Поверенный поможет, если обещал. Ведь он и тебя пригласил в Трезубец.

Лев понимающе кивнул, но лишь потому, что Игнат сильно желал донести до него мысль.

Вий и Лев запрыгнули в прибывший трамвай. Под вечер пассажиров на другой берег реки кроме них не нашлось. Игнат помахал им на прощание и растворился в тени проулка.

– Отменно прогулялись, – оценил день Вий, когда трамвай тронулся. – Чего хмурый? Ты узнал нужное тебе имя, и вечером нас ждёт вкусный ужин.

– Просто устал, – солгал Лев.

В кармане он нащупал янтарь. Трещина теперь царапала подушечки пальцев подобно ржавому лезвию.

…Убийство человека…

Глава 12. Ряженье.

Зимние празднества продолжались. Скорбь чаровников по их предкам утихла в первые дни, и её место заняло нарастающее веселье. Показным примером послужили предутренние хмельные песни из пристройки на крыше, откуда пожилой чудак внимал космосу. Проснувшись, Лев некоторое время вслушивался в смысл куплетов. В перечне неких достоинств полненькой пастушки мальчик не расслышал ни патриотического призыва, ни печали о Праотцах. Соседи наутро не порицали подвыпившего звездочёта, каждый чаровник по-своему радовался тому, что прожил очередной год на Осколках.

Дом Бабы Яры постепенно возвращал потерянный тёплый уют, хоть сама хозяйка и пребывала в пограничном состоянии. Пробил полдень – она радовалась часу бодрости, наступил вечер – оковы хвори приковывали её к креслу. Один раз она с помощью мальчишек сумела приготовить в тыкве кашу – традиционное блюдо её родного Края.

Тем временем Вий и Лев не сидели без дела, дом требовал ремонта. К тому же соседи прознали о появлении рукастых гостей на улице и стаскивали к их калитке несложные механизмы для починки. Вий оказался на голову мастеровитее Льва. Не зря же один обучается подмастерьем в Соборе, а другой всего-то обыкновенный трубочист.

Ребята не жаловались на навалившуюся работу: их пожилые заказчики не скупились. Пироги и сласти, приходились к столу. Вий даже обновил свой поношенный гардероб. Поначалу он не хотел брать от Флора и Дины сапоги их давно выросшего внука. Потом же Лев не раз заставал его за полировкой новенькой обувки.

Дни пролетали, а вот вечера тянулись. Баба Яра единожды пыталась скрасить потёмки мелодией у камина, но силы быстро её покинули, и мальчики разошлись по комнатам. Лев после отправленного письма горничной Есении засыпал в тягостных раздумьях.

Так, трубочист, побродив зимней ночью по каёмке яви, встретил утро Ряженья, шестого дня новогодних празднеств. Утро его дня рождения.

Именинник покрутил янтарь в тишине дома. На ячейки окна лёг солнечный налёт, значит, восход близок и сегодня очередь Льва подогреть воду в умывальнике.

Коридор застудила открытая дверь на балконе. На нём Баба Яра подставляла лицо лучам восхода, которые протискивались между домами звездочёта и Дины с Флором.

– Вам стало лучше, бабушка? – осторожно спросил Лев.

– Вне всяких сомнений, милый. Какой же прекрасный нас ожидает день.

Они ещё немного полюбовались рассветными красками, и Лев проводил хозяйку на кухню. После завтрака ребята соорудили Бабе Яре на улице тёплое кресло, а сами занялись делами.