Один из соседей, высохший старичок, решил, будто трубочист ровня кровельщику. Таявший снег нашёл на его крыше лазейку и затопил чердак. С такой напастью он и пришёл ко Льву. Тот не стал спорить, потому всё утро перебирал расколотые черепицы на крыше. Обещанный четвертак пригодится, если Лев осмелится не возвращаться в Собор.

После полудня с работой было покончено, и мальчик игрался с ветром. Лучшего места для омовения, чем крыши на «Носу мельника», попросту не найти. К тому же отсюда открывался лучший вид на Златолужье. Вот вам и оба застроенных моста: один вёл в Сточные воды, второй же, судя по блестящим шпилям, переброшен к Царскому оплоту. Город растянулся так, что Лев не видел Пелены. Легко забыть, что здесь горожане проживали в весьма стеснённых условиях. Сотни тысяч чаровников и, возможно, среди них ходит Инстриг из рода Арских.

До крыш донеслось недовольное восклицание Бабы Яры. Она бранила котят, которые мешали Вию. Вьюн мастерил свою мечту о полётах. Дед Флор подарил ему собственноручно придуманное устройство, похожее на маленький параплан. Голый каркас требовал ещё уйму вложений. Да и в законченном виде летун поднимет в воздух лишь надоедливого котёнка.

Вия чрезвычайно тянуло в небо, и воздушного шара огнеборцев ему будет мало. К сожалению, полёты сквозь Пелену – смертельный приговор.

К тупику на холме поднялся бодрой походкой мужчина в гражданском мундире. Судя по навешанному оборудованию на груди, шёл почтальон. У дома номер девятнадцать он перебросился с Вием парой слов, и вьюн с жаром замахал Льву, призывая того скорей спуститься на землю.

– Это вы молодой трубочист по имени Лев? – оценил почтальон мальчика. – Черноволосый и родинкой под скулой на левой стороне шеи?

– У тебя есть родинка на шее, – удивился Вий.

Лев и сам опешил:

– Ага. Так кто мне написал?

– Смиляна, горничная дома Коркуновых, – чётко ответил посыльный, подставляя застрекотавший аппарат под руку Льву. – Благодарим за доверие к службе Гарольда Доходчивого! Скорость – наше достояние.

Лев вытянул из аппарата короткую полоску. Почтальон отсалютовал и отправился выискивать других адресатов.

Лев и Вий зависли над клочком бумаги, прищурившись и беззвучно проговаривая слова.

– Сегодня шествие на мосту, – первым все буквы осилил Вий. – Найди Смиляну в маске жёлтой трясогузки.

– Смиляна? – перечитал Лев.

– Горничная Есении, – одними губами проговорил Вий.

– Мост?

Вьюн задумчиво потряс шевелюрой.

– Мост Тимура Первого, – подала голос Баба Яра со своего кресла. Слух у неё оказался отменным. – Тот, что ведёт на Царский оплот. Чую, мальчики, вечером вы надумали сбежать от меня?

Вий и Лев потупились под хмурым взглядом хозяйки.

– Ой, да бросьте, – рассмеялась Баба Яра. – Конечно же, идите. Как же в вашем возрасте я обожала Ряженья. Эти все жуткие и прекрасные маски. Прошу, только ворочайтесь не поздно. Ведь сегодня бесы хватают нашкодивших деток и забирают к себе.

– Прибудем в срок, бабушка, – пообещал Вий и ткнул Льва под ребро, тот неуверенно кивнул.

Ближе к вечеру ребята отужинали на славу, оделись потеплее и вышли на улицу. В то время Златолужье было готово праздновать Ряженье. Каждый дом обзавёлся лучиной или свечей на пороге. Многие ещё выставили миску с солью, теперь суеверия чаровников как никогда сильны.

Пришлось потоптаться на платформе, потому как трамваи в направлении моста Тимура приходили забитыми под завязку. Наконец, дождавшись вагона посвободнее, ребята протиснулись в ряды ряженых. Строгие сюртуки и пышные платья горожане оставили в шкафу до утра. Для своих нарядов они выбирали потрёпанную и перелатанную одежду, которую украшали звенящими побрякушками. Зачастую лица ряженые размалёвывали сажей или белилами. Кто-то же отнёсся к Ряжению со всей важностью и смастерил себе маску.

– Жаль, что мы не урвали маски, – опечалился Вий, когда они на нужной станции вывалились из трамвая. – Бывал в моём краю молодой машинист тягача, так он мне все уши прожужжал о том, как хорошо в Ряженье гулять на мостах. Пить горячее вино и плясать с молодыми барышнями, которым только этим вечером наплевать кто ты. Главное, чтобы маска была яркая да разговор весёлый.

– Нам нужна только одна барышня, – напомнил ему Лев.

– Как иначе, – горько усмехнулся вьюн. – Не забывай, мы с тобой сосунки без медяка в кармане.

В каменных улочках эхо многолюдного гуляния разносилось далеко. Некий дух расслабленности витал в воздухе вперемешку с терпкими запахами сытной жизни. Патруль городовых непринуждённо беседовал с подвыпившей компашкой вокруг угольного котла. Через проулок у такого же тёплого места два семейства обменивались масками. В эту праздничную ночь везде будут гореть фонари и чадить уличные котлы, чтобы никто не отморозил пальцы.

– Посторонись! – крикнули сверху и залихватски рассмеялись.

С обжитой крыши здания спустили на верёвке корзину, в которую запыхавшийся слуга закинул пару бутылок вина и хлеба. Корзина взвилась кверху, а слуга устремился на поиски добавки. Лев и Вий сочувственно переглянулись: кому-то непременно нужно утолять голод и жажду пирующего города.

Когда подростки вышли на свежий воздух набережной, Лев в какой раз отчитал себя за то, что не прихватил с собой коньки. В малоснежную зиму река и каналы Златолужья превращались в скоростные дороги. Пристрастие горожан к катанию на коньках обусловлено не забавы ради, а удобством. Шайки и парочки, запасшиеся фонарями, скользили к сердцу торжества.

Вблизи мост Тимура Первого казался огромным. Сегодняшняя же праздная толпа теснилась между кабаками, постоялыми дворами и лавками с дорогостоящими товарами.

– Как же мы её отыщем? – приуныл Лев.

– Идём скорей, – Вий потянул друга навстречу гудящей людской массе.

Вьюн ликовал вместе со всеми. Он то и дело указывал на представления, устроенные на мосту. Здесь резвились пёстрые шумные скоморохи. Они развлекали фокусами детей, удивляли акробатическими трюками сударей и заставляли краснеть сударынь фривольными песенками.

Да и сами горожане в хмельном угаре горазды порезвиться. У въезда на мост две паровых повозки не сумели поделить дорогу. Теперь малолетние сорванцы катали оторванное колесо вниз по улочке. Местные городовые им не помеха, так как пытались снять пропойцу с высокой статуи, как оказалось, того самого Тимура. Шутник был твёрдо намерен напялить на каменную голову похотливую маску.

– Загляденье, – восхитился бедламом Вий. – Смотри-ка жёлтая и с клювом!

Он повернул Льва на телегу с бочонками. На ней, словно на островке в бушующем море, одиноко сидела девушка в маске жёлтой птицы.

– Как думаешь, похожа на трясогузку? – поинтересовался Лев.

– В жизни не видел трясогузок. Бежим! Спросим у неё самой.

Бежать, конечно же, не получилось. Пришлось протискиваться в толпе, и когда они взобрались на телегу, то были рады спасению от давки.

– Нас высматриваешь, пичужка? – Вий беззастенчиво похлопал по плечу девушку в маске из перьев.

Та испуганно пискнула и прикрыла рукой рот.

– Прости, прости, – поспешил извиниться Лев, когда Вий продолжал сально лыбиться.

– Почему вы так долго?! – нетерпеливо воскликнула девушка.

– Княжна!

Теперь «пичужке» пришлось заткнуть рот Вию. Лев, не веря, приподнял на девушке маску. Из-под клюва в самом деле выглядывала взъерошенная Есения и будто ждала похвалу за её выдумку.

– Где же твоя горничная? – тревожно спросил Лев. – Ты писала, что придёт она.

– Чуточку приврала. Письмо могла перехватить стража моего дедушки.

– Значит, горничной нет, – Вий аккуратно убрал ладонь княжны со своего рта.

– Ой, прости. Конечно же, Смиляна есть. Откуда бы я взяла одежду простолюдина.

К телеге из толпы вышла вторая девушка в закрытой маске скворца.

– Вот и она, – выдохнул с облегчением Вий.

Похоже, вьюн, как и Лев, полагал, что горничная образумит госпожу, и они отправятся обратно на Царский оплот.