Как написал историк науки Дагомар Дегрут в эссе для журнала Aeon полвека спустя, если бы «Аполлон» все-таки доставил к нам внеземную жизнь, ее не удалось бы сдержать в замкнутом пространстве, несмотря на принятые меры предосторожности и ограничения космических кораблей. Микробы могли бы заразить астронавтов, попасть в капсулу «Аполлона» или вырваться наружу после нарушения ее герметичности²⁴. И дело даже не в том, что NASA проявило некомпетентность, а в том, что сама задача сдержать внеземные микроорганизмы была невыполнима. В свое время ученые NASA планировали полностью загерметизировать возвращаемую космическую капсулу с астронавтами, но потом поняли, что при определенных сценариях они могут задохнуться. Агентству пришлось искать баланс между безопасностью астронавтов и достигнутым уровнем герметичности. Изучив все трещины в системе «Аполлона», Дегрут пришел к выводу: «Опасный патоген, доставленный на Землю из космоса, неизбежно вырвался бы наружу. Вопрос был только в том, когда именно»²⁵. Но даже в этом случае сбой в системе локализации не обязательно привел бы к распространению чумы, способной уничтожить мир. Как отмечает Энди Спрай, «для этого должно произойти заражение. Кроме того, после помещения в защитную среду высокой надежности можно провести стерилизацию, чтобы гарантировать, что “выброс опасного патогена” никогда не произойдет»²⁶.

Прошло полвека, и Луна теперь считается совершенно точно лишенной жизни. Однако продолжаются исследования астрономических тел, на которых, хотя это и маловероятно, жизнь может существовать в том виде, в каком мы ее знаем. За десятилетия, прошедшие с момента первых исследований спутника Земли, защита нашей планеты только выиграла благодаря технологическому прогрессу во всех областях науки. В сентябре 2021 года марсоход NASA «Персеверанс» начал бурение марсианских пород, собирая образцы и герметично запечатывая их в титановых трубках. Когда через несколько лет они прилетят на Землю, то будут помещены в другой надежно запечатанный контейнер, предназначенный для хранения всего марсианского материала. В конце концов, перед возвращением на Землю контейнер будет простерилизован снаружи, чтобы гарантировать, что он не доставит на Землю никаких неизвестных захватчиков²⁷. По возвращении образцы также пройдут глобальную обработку и будут доставлены в специальный карантинный центр. Все взаимодействие с ними будет выстроено с учетом мер предосторожности, как если бы на образцах мог содержаться след потенциальной чумы (даже если мы знаем, что это маловероятно). Карантинный центр, в котором им надлежит пробыть, имеет высочайшие возможности биоконсервации, подобно лабораториям четвертого уровня, одобренным для изучения самых смертоносных вирусов, которые известны на Земле. Полученные с таким трудом образцы также будут защищены от земного загрязнения. Несмотря на крайне малую вероятность возникновения какой бы то ни было инопланетной чумы, усилия, которые ученые собираются предпринять, чтобы обезопасить людей, огромны. Чего не скажешь о безалаберности, с которой мы подходим к предотвращению следующей пандемии, поджидающей нас на крыльях птицы, спине лягушки, на опушке леса и в поле. Такие разные подходы просто поражают. Вероятность того, что лунная или марсианская чума может быть доставлена на Землю в банке с образцами или на космическом корабле, катастрофически мала, а вот то, что голову от земли поднимет вирусная, бактериальная или грибковая болезнь, которая уничтожит миллионы живых существ, – определенно вопрос времени.

Мы путешествуем, высаживаем миллионы гектаров монокультур, торгуем растениями и животными. При этом мы не просто открыли ящик Пандоры, а потрясли его и вытряхнули содержимое. Если грибок поселился в этом ящике, то пути назад уже нет, потому что он не похож на вирус. Как говорит Мэтью Фишер, «вирусы маленькие и простые, они похожи на огненные вспышки»²⁸. Грибы же, будучи эукариотами, устроены гораздо сложнее: они «очень хорошо умеют лавировать, как дельцы на бирже, использовать альтернативных хозяев и маскироваться». Это очень сложные, биологически умные организмы, которые могут жить практически в любом виде растения или животного в ожидании подходящего хозяина. Могут дремать в почве месяцами и даже годами. Синдром белого носа продолжает распространяться среди популяций летучих мышей. Случаи заболевания Candida auris, Aspergillus и долинной лихорадкой регистрируются все чаще и совершенно точно продолжат колебать статистику в обозримом будущем. Каштановая чума сегодня представляет такую же угрозу для деревьев, как и сто лет назад. Как и голландская болезнь вязов. Эта поразительная живучесть отчасти объясняет, почему некоторые грибки смогли довести целые виды растений и животных до вымирания. Когда люди только начали нарушать географические границы видов, вырубать леса, расширять сельскохозяйственные угодья, о планетарной защите не было и мысли. Теперь мы знаем об опасности грибков значительно больше.

Грибы могут становиться монстрами, но чаще всего только тогда, когда мы даем им такую возможность: предоставляем новый источник пищи, постоянно растущую популяцию людей с ослабленным иммунитетом или потепление окружающей среды, которое заставляет грибы эволюционировать или вымирать. Рецепт создания высоковирулентной инфекции прост: необходимо взять два компонента – грибок и восприимчивого хозяина, то есть дерево, летучую мышь или лягушку, а потом позволить заражению произойти. Если бы у лягушки или растения был шанс эволюционировать вместе с конкретным грибком, последствия могли бы быть скорее неудобными, чем фатальными. Но когда потенциальный патоген попадает в новую популяцию хозяев, последние страдают в первую очередь. В истории про ящик Пандоры есть еще одна часть, о которой мы забываем. Когда Пандора открыла ящик и зло вырвалось наружу, она захлопнула его, заперев внутри Элпис – дух надежды. Некоторые говорят, что, оставшись без веры в хороший исход, человечество оказалось один на один с миром, полным болезней, да и сама надежда тоже является злом, особенно ложная. Другие же полагают, что это сыграло нам на руку, потому что мы все равно смогли выжить²⁹. Если мы предпочтем верить во второй вариант, то надежда, запертая в ящике, продолжит делать нас сильнее. Сохранив ее глубоко внутри, мы можем использовать надежду как стимул исправить свои ошибки.

Одна из лучших стратегий защиты от будущих опасностей – профилактика. Многие ученые, чьи слова или исследования наполняют страницы этой книги, участвуют в глобальной инициативе под названием «Единое здоровье», которая признает, что нельзя защитить от болезней всего какую-то одну часть мира – людей, растений или животных. Все взаимосвязано, и здоровье одной популяции влияет на жизнь другой и так далее, пока не смыкается вокруг всей нашей планеты, которая зависит от состояния и действий каждого из нас. В рамках этого движения происходит объединение научных дисциплин, которые за последнее столетие только отдалялись друг от друга, становились все более самостоятельными. Между ними прокладывались самые разные границы: языковые, методологические, финансовые, отраслевые и многие другие, – и теперь мы можем наблюдать обратный процесс.

Сначала инициатива «Единое здоровье» сосредоточилась на том, чтобы проложить связь между человеческой медициной, ветеринарией и передачей зоонозных заболеваний от животных к человеку через прямой или косвенный контакт. Затем в 2004 году Общество охраны дикой природы организовало симпозиум, в котором приняли участие эксперты в области здравоохранения со всего мира, что сместило разговор с преимущественно антропоцентрических проблем здоровья человека к проблемам всей жизни на Земле. Одним из результатов стал призыв идти по новому пути: «Ни одна нация не способна повернуть вспять процесс утраты среды обитания и вымирания, которые могут и действительно подрывают здоровье людей и животных. Только разрушив барьеры между организациями, отдельными людьми, специальностями и секторами, мы сможем высвободить инновации и опыт, необходимые для решения многих серьезных проблем, связанных со здоровьем людей, домашних и диких животных, а также с целостностью экосистем. С помощью вчерашних подходов невозможно решить сегодняшние угрозы и завтрашние проблемы. Мы вступаем в эпоху “Один мир – одно здоровье” и должны разработать адаптивные, перспективные и междисциплинарные решения проблем, которые, вне всякого сомнения, ждут нас впереди»³⁰.