— Вы не боги, — проговорил Ворон, — Вы всего лишь безумцы.

— Безумие — это свобода, — сказал призрак, — Это способность творить все, что пожелаешь.

— Но какой ценой? — спросил Ворон, — Какой ценой вы обрели эту свободу?

Призрак рассмеялся, и этот смех был холодным и пустым, словно шепот мертвеца.

— Цена не имеет значения, — ответил призрак, — Главное — это результат.

Вдруг призрак остановился, и на лице его появилась усмешка.

— Я могу показать тебе, — проговорил он, — Я могу дать тебе силу. Ты ведь этого хочешь?

— Мне ничего от тебя не нужно, — ответил Ворон.

— Ты лжешь, — сказал призрак, — Ты жаждешь власти, ты жаждешь мести. Ты хочешь все это остановить, но не можешь. Я помогу тебе.

Призрак протянул к Ворону руку и из нее вырвался сгусток энергии. Энергия была темной и зловещей, казалось, что она может поглотить весь мир.

— Возьми, — проговорил призрак, — Прими силу. Ты ведь этого хочешь?

Ворон колебался. Он чувствовал, что эта сила может погубить его, но он также понимал, что у него нет выбора. Он должен остановить безумие. Единственный путь — это использовать все возможности.

Он протянул руку к призраку, коснувшись энергии. В этот момент вспыхнула дикая боль, он почувствовал, как его тело начинает меняться. Его кожа покрылась шрамами, из спины выросли черные крылья. Его глаза наполнились тьмой, в нем просыпалась древняя ярость.

Он больше не был тем, кем был раньше, стал чем-то другим. Чем-то темным и ужасным. Но также чем-то сильным и решительным. Призрак рассмеялся, и его смех эхом разнесся по искаженному городу.

— Вот и все, — проговорил он, — Теперь ты часть этого мира. Теперь ты сможешь понять.

Ворон посмотрел на свои руки и почувствовал, как его сознание растворяется. Он был готов к финальной битве. Он больше не был просто киллером. Теперь он был воплощением силы, тьмы и безумия. И он знал, что этот мир больше никогда не будет прежним. Мир будет таким, каким его сделает он. Он уже чувствовал, как в нем просыпается жажда крови и желание крушить. Безумие вошло в него.

Глава 8. Кровавый Алтарь

Черные крылья за спиной пульсировали, отзываясь на гнев, клокочущий в груди Ворона. Город под тусклым светом искаженной луны корчился, словно живое существо в агонии. Дома сменяли друг друга, как кадры плохого фильма, улицы извивались, как кишки. Внутри все было готово к финальной битве, к кровавой развязке этого кошмара.

Ворон больше не шел. Он летел, подгоняемый дикой, темной энергией, что бурлила в каждой клетке его тела. Чувствовал, как в нем пробуждается зверь, жаждущий крови и разрушения. И это его больше не пугало.

Вскоре, Ворон оказался у подножья старого, полуразрушенного собора. Здание, с выбитыми витражами и торчащими из стен балками, выглядело как проклятый алтарь, на котором приносились в жертву остатки разума. С каждой секундой искажения реальности усиливались, в небе возникали чудовищные образы, словно картины, вырванные из полотен безумного художника.

Ворон почувствовал чье-то присутствие внутри собора. Это был не призрак, это была какая-то темная, могущественная сущность, которая притягивала его, как магнит.

Разбив ногой двери, Ворон влетел в собор. Его глазам предстала чудовищная картина. В центре зала, на алтаре, сделанном из костей и плоти, стояла фигура. Мужчина, в черном плаще, с лицом, скрытым тенью и руками, покрытыми какими-то странными символами. Вокруг него летали призрачные фигуры, со всех сторон раздавались приглушенные стоны и шепоты.

— Ты пришел, — проговорил мужчина, — Я ждал тебя, мое искаженное отражение.

Ворон почувствовал, как гнев в нем усиливается. Он посмотрел на мужчину, увидев в его глазах всю ту боль и страдание, которые пронизывали этот мир. Он понял, что этот мужчина — не просто очередной безумец. Это — он сам. Это темная часть его души, которая вырвалась на свободу и решила захватить власть.

— Зачем ты это делаешь? — прохрипел Ворон, и его голос был наполнен ненавистью.

— Я создаю новый мир, — ответил мужчина, — Мир, где все будет, по-моему. Где нет боли и страданий. Где есть только свобода и безумие.

— Свобода, построенная на крови и страдании, — прорычал Ворон.

— Но это ведь так красиво, — с усмешкой сказал мужчина.

Он взмахнул рукой и призраки атаковали Ворона. Но на этот раз Ворон не отступил. Он расправил свои черные крылья, взмыв в воздух. Он набросился на призраков, начал рвать их на куски, словно хищный зверь. Его руки превратились в когти, а зубы — в клыки. Он больше не был человеком. Он стал чудовищем, собираясь сорвать свою ярость на мужчине.

Бой был кровавым и жестоким. Собор дрожал от ударов, а вокруг летали куски плоти и костей. Ворон дрался, как одержимый, и с каждой секундой чувствовал, как темная энергия наполняет его все больше. Он понимал, что это его последний бой. И что от него зависит судьба всего этого мира.

Наконец, ему удалось прорваться к мужчине. Он схватил его за горло, и поднял в воздух.

— Зачем ты все это сделал? — прохрипел Ворон, заглядывая в глаза безумца.

— Потому что я мог, — ответил мужчина, и улыбнулся, — Потому что я не видел другого пути.

Мужчина посмотрел на Ворона, он уже не мог ничего изменить. Ворон сжал горло мужчины, и тот захрипел, пытаясь вдохнуть. Он смотрел на Ворона - на своего палача, и в его глазах мелькнула боль. Но эта боль не тронула Ворона. Она лишь подпитала его темную энергию.

Ворон сжал горло мужчины еще сильнее, и тот перестал дышать. Его тело обмякло и Ворон бросил его на пол, как мешок с мусором. Призраки замерли, тишина снова окутала собор. Но на этот раз это была тишина смерти.

Ворон опустился на колени, посмотрев на свои руки. Они были покрыты кровью, он чувствовал, как его тело дрожит от напряжения. Но внутри больше ничего не чувствовал. Он убил свое отражение и почувствовал, как сила уходит.

Он больше не был чудовищем. Он снова был человеком, измученным, сломленным и потерянным. Но он знал, что все закончилось. И, как ни странно, это не приносило облегчения. Ворон знал, что даже после этого, мир уже не будет прежним. Он будет жить с этим.

Глава 9. Рассвет в Пустоте

Собор погрузился в тишину, нарушаемую лишь редкими каплями воды, падающими с потолка. Мужчина в черном плаще лежал на полу, словно кукла, брошенная после игры. Призраки исчезли, растворившись в воздухе, остался только Ворон, израненный, опустошенный, но живой. Темная энергия, что наполняла его тело, ушла, оставив лишь усталость и пустоту.

Черные крылья за спиной опали, остались лишь шрамы, покрывающие его кожу. Он посмотрел на свои руки, все еще перепачканные кровью, и сжал кулаки. Ему хотелось вырвать себе сердце, чтобы больше ничего не чувствовать. Но он не мог. Он был обречен жить с этим грузом.

Ворон медленно поднялся с пола и побрел к выходу из собора. Город за стенами был тих и неподвижен, словно после бури. Луна была тусклой и бледной, ее свет еле пробивался сквозь тучи. Казалось, что мир замер в ожидании.

Выйдя на улицу, Ворон увидел, как медленно начинает светать. Первые лучи солнца пробивались сквозь облака, окрашивая город в багровый цвет. Он увидел, как дома медленно обретают свои нормальные очертания, дороги перестают извиваться, а время начинает течь по-своему.

Искажения реальности исчезали, как будто их никогда и не было. Но Ворон знал, что это не так. Он понимал, что этот безумный мир оставил свой след в его душе. И этот след останется с ним навсегда.

Он пошел по улицам города, в этот раз ему никто не мешал. Ни чудовища, ни призраки, ни безумцы. Он был один, и, казалось, что весь мир принадлежит только ему. Шел, и чувствовал, как усталость и отчаяние отпускают его. Чувствовал, как в его сердце появляется слабая надежда.

Ворон вернулся в свою квартиру. Она была такой же, как и раньше: грязная, обшарпанная, но, в то же время, родная. Он разделся, и лег на кровать. В этот раз ему не хотелось ни спать, ни умирать. Ему просто хотелось лежать и ничего не делать.