— Отпусти меня! Отпусти!

У нее хриплый голос; она с трудом слышит себя сквозь мычание Уилла, пока он тянет ее к лестнице. Ветер грохочет черепицей на крыше и с воем летает по дому, но, когда они доходят до верхней площадки, Саре удается закричать и вырвать себя из его хватки. Используя оставшиеся силы, она отталкивает Уилла в сторону.

Сара не замечает его стиснутый кулак, пока тот не врезается в голову сбоку, ноги подкашиваются под весом тела, и всё, затихая, погружается во тьму.

Когда Сара открывает глаза, вокруг темно. Она растянулась на кровати в позе звезды, в комнате царит полумрак, подсвеченный каким-то искусственным освещением. Сара замечает незнакомый абажур над головой. Она пытается оторвать голову от подушки, но что-то натягивается у нее на шее и голова начинает пульсировать от боли. Секунда уходит на то, чтобы понять — она привязана к кровати за запястья и лодыжки.

Сара снова осторожно приподнимает голову и видит, что находится в гостевой спальне второго этажа. Уилл Брюэр сидит на оттоманке под окном, шторы задернуты, рядом с ней горит ночник. Уилл, откинувшись назад, нервно покачивает одной ногой. Он смотрит на Сару и грызет ноготь. В том, как он аккуратно держит одну руку другой, проступает что-то почти детское.

— Почему ты меня связал? — спрашивает Сара со всем возможным спокойствием.

— Ты собиралась сбежать.

— Ну, так я не сбегу. Все равно, куда мне идти?

Он опускает руки, сжимает пальцами колени, будто заставляя их не дрожать. Делает глубокий вдох.

— Прошу тебя, Уилл. Теперь ты можешь меня отвязать.

Он мотает головой:

— Мне нужно ненадолго выйти.

— Зачем? Куда выйти?

— Да есть кое-какие дела.

— Где Китти? Где она?

С секунду он ничего не отвечает, и Саре начинает казаться, что он придет в себя и все ей расскажет, что он осознает полное безумие происходящего и даже сейчас еще может из этого выпутаться, нужно только признать глупость собственного поведения. Но потом она вспоминает засохшую кровь в лунках его ногтей, вспоминает, как он с силой бросил ее на диван, как бил, его руки у нее на шее, и Саре становится ясно, что он уже не может отступить. Все, что ему теперь остается, — идти дальше. Может быть только хуже.

— Ты задаешь не те вопросы, — говорит Уилл. — Почему ты не переживаешь за Софи? Разве тебе на нее наплевать? Или ты знаешь, где она, и просто издеваешься надо мной?

— Я же тебе сказала, что не знаю, где она. Уилл, пожалуйста, отвяжи это — что бы там ни было — с моей шеи. Слишком туго затянул.

— Это чтобы ты не двигалась, — весело заявляет он. — Чтобы не могла ослабить веревку и развязать себе руки. Я видел такое по телевизору.

— Не бросай меня здесь вот так, — говорит она, чувствуя, как из глубины души поднимается паника. Если петля затянется у нее на шее, то как она снова сможет ослабить ее?

Он вздыхает и залазит на кровать, садясь на Сару сверху. Одно зрелище Уилла, нависающего над ней, напоминает о том, как его пальцы сжимали ее горло там, на первом этаже, Сара ахает и отклоняется. Во взгляде Уилла горит уверенность, как будто к нему пришло внезапное озарение, понимание того, что она оказалась в его полной власти. Он скользит по ней глазами, от лица к груди. Касается пальцем ее виска, подхватывает слезинку, которая непроизвольно появляется, повторяет направление мокрого ручейка от подбородка к горлу. Запускает два пальца под перевязку, чем бы та ни была, будто проверяя, туго ли застегнут собачий ошейник. Ослабляет повязку, но совсем чуть-чуть. Сара с облегчением сглатывает.

Уилл продолжает скользить пальцами по ее шее, касаясь застежки на кофте, потом проводит по груди, находя бугорок ее соска и поглаживая, пока сосок против ее воли, несмотря ни на что, реагирует.

Уилл улыбается из-за происходящего, своей власти.

— Пожалуйста, — произносит Сара.

— Что, пожалуйста? — спрашивает он. — Хочешь, чтобы я?.. Ох, Сара. Может, чуть позже. Когда у нас будет больше времени.

Он сползает с нее, и, как только исчезает давление тяжести его тела, оковы на шее немного ослабевают. Сара не двигается, чтобы он не заметил этого. Перевязка теперь не так плотно охватывает ее горло, а лежит на нем. Сара слегка приподнимает голову. Уилл стоит в дверях.

— Я ненадолго. Вернусь через пару минут. — И после этого исчезает.

— Не бросай меня! — выкрикивает Сара, ведь ей кажется, что именно это он хочет услышать.

Он все равно уходит.

Она слышит, как лай и визги Тесс внизу внезапно становятся громче, потому что открывается кухонная дверь, а потом снова стихают, когда Уилл начинает успокаивать собаку. «Пожалуйста, Господи, не дай ему ей навредить…»

Через несколько минут Сара слышит, как хлопает входная дверь. Снаружи доносится одиночный лай. Он забрал Тесс.

Сара пережидает еще несколько мгновений, на тот случай, если он просто притворялся, что уходит, а сам по-прежнему в доме, но никаких звуков не слышно, даже воя ветра. Дом затаился в звенящей тишине, ждет, когда она сделает движение.

Она дергает за каждую из веревок, но, кажется, из-за этой борьбы узел лишь затягивается. Между тем Сара решает, что сможет предпринять еще одну попытку: откидывая голову на подушку, чувствует, как перевязь поднимается к подбородку. Она крепко прилегает к затылку, но, по крайней мере, больше не лежит у нее на шее.

Дергая головой и откидываясь назад, Сара постепенно дотягивает узел до макушки, и тогда он внезапно соскакивает. У нее на лице остается нечто, напоминающее женский чулок. Сара сдувает это, трясет головой и сбрасывает с лица. Значит, вот чем он ее связал? Если да, то такую штуку реально растянуть.

Теперь она по крайней мере может по-настоящему приподнять голову, посмотреть по сторонам и определить, с чем предстоит сражаться. С помощью колготок, решает она, он привязал ее запястья к спинке железной кровати, зафиксировав каждую руку двойным узлом. Они держатся крепко, но теперь, когда Сара освободила шею, она может себе позволить затянуть потуже одну, чтобы ослабить вторую, и если дернуть посильнее, то, вероятно, почти дотянется до узла…

С третьей попытки ее пальцы дотягиваются до завязки. Но она может лишь прикоснуться к ней. Минута на отдых. «Думай!» Как ей отсюда выбраться?

Отвязавшись, Сара вспоминает лицо Софи. Софи, которая сидит напротив в «Черном лебеде». «Ему нравится подливать масло в огонь, создавать проблемы. Он от этого кайф ловит».

Софи знала, на что он способен, понимает Сара. Софи сбежала не от Джорджа. Она сбежала от Уилла.

Пара минут на отдых…

Одна мысль, что Уилл вернется, придает Саре сил, и она дергает, крутит и вертит руками, пока перевязка на правом запястье внезапно не соскальзывает с костяшки большого пальца. Еще миг, еще одно мощное усилие, и она свободна. Кровь приливает к пальцам, и Сара всхлипывает от облегчения. Когда подносит руку к лицу, та кажется бледной и отдает фиолетовым, пальцы опухли. Но они свободны.

Через несколько секунд Сара пытается дотянуться до узла с левой стороны, но тот слишком далеко, чересчур высоко. Вместо этого она решает продеть палец под завязку на запястье, чтобы растянуть ткань. Кажется, она туже, чем с другой стороны, или, может, вторая рука опухла сильнее. Пальцы на правой колет, будто булавками или иглами. И Сара перестает чувствовать левую руку.

А потом ей внезапно удается продеть палец под один из слоев, и она оттягивает его, давая руке возможность повернуться. Дергает, и крутит, и вертит, и вот обе руки уже свободны. Сара вскрикивает от внезапной колющей боли в плечах, кладет обе ладони на грудь, потирая одну о другую.

Времени остается мало.

Сгибая колени и прижимая ягодицы к кровати, она наконец садится. Ступни связаны перевязками вокруг носков. По виду вытянуть ноги из носков должно быть легко, они дают ей несколько лишних миллиметров, которые помогут освободиться. Ноги так сильно разведены в стороны, что Сара не может дотянуться ни до одной из них, не приложив для этого массу усилий, но, дергая и выкручиваясь, она в конце концов умудряется подтянуть обе руки к правой лодыжке.