Он смотрит на нее с другого конца стола, и она чувствует на себе его взгляд, взгляд этих зеленых глаз. Каким-то образом ей удалось забыть эту важную деталь, хотя она столько раз мысленно представляла его себе.

— Очень щедрое предложение, но я не готов его принять, — говорит он.

Эта фраза отдает каким-то странным формализмом, и его глаза становятся почти холодными.

— Вот как, — произносит она.

— Ты могла бы зарабатывать на ней пять сотен в неделю, если бы сдавала отпускникам. А в долгосрочной аренде, вероятно, сотен восемь.

— Может быть, — говорит она. — Но я бы не хотела, чтобы тут жил какой-нибудь незнакомый человек, и мысль о долговременных обязательствах меня тоже не прельщает. Вот если бы в коттедже поселился ты, было бы идеально. — Чтобы дать себе время подумать, она меняет тему разговора — Так какие же у тебя планы? Работу уже нашел? Я даже не знаю, почему ты вообще решил вернуться.

Эйден ерзает на стуле и слегка отодвигается. Бэйзил, вскочив, на всякий случай устремляется к своей миске с едой — вдруг с тех пор, как он был там в последний раз, туда упало что-нибудь еще.

— Я подумал, сейчас самое время. На первых порах хочу заняться фрилансом, пока не подыщу что-нибудь постоянное.

— Я сую нос не в свои дела, извини.

— Да нет, что ты. Это разумный вопрос. А каково оно, жить здесь? У вас хороший интернет?

— У меня скоростной канал. Вайфай работает даже в коттедже, но сигнал там послабее. Тебе может понадобиться собственный роутер.

— Я мог бы работать из дома, — произносит он.

Сердце Сары снова начинает биться быстрее. Он сказал «из дома». Он думает об этом месте как о доме.

— Конечно, без проблем.

— А как живется в деревне?

— Просто замечательно, здесь прекрасные люди, очень дружелюбные. Есть несколько магазинов, кофеен и чайных, почта, китайский ресторан, забегаловка с фастфудом, однако я стараюсь держаться от нее подальше. Есть неплохие пабы. В одном из них довольно хорошая кухня, но столик нужно заказывать заранее. Недавно построили новый сельский клуб, много чего происходит… мероприятия… ну, ты знаешь.

Он слушает, попивая чай. Наконец отставляет чашку в сторону.

— Коль тебе не нравится идея о долгосрочной аренде, мы можем обойтись без договора. Но я буду платить тебе восемьсот помесячно, с залогом на один месяц. Если захочешь, чтобы я уехал, можешь предупредить, скажем, за неделю. Что ты об этом думаешь?

— Ну, мы все-таки друзья, — начинает возражать она.

— Это не значит, что мы не можем подойти к отдельно взятому вопросу с профессиональной точки зрения. И, боюсь, я буду вынужден настоять на своем.

Он произносит это с такой серьезностью, что она чувствует, как нехотя расплывается в улыбке:

— Неужели настоишь?

— Да.

И тогда она сдается:

— Ну что ж, хорошо.

Он протягивает ей руку для пожатия, сделка завершена. Ее сердце бьется так громко, думает она, что он, наверное, тоже это слышит. Восемь сотен в месяц.

Он с улыбкой допивает чай. Затем поднимает на нее взгляд из-под бровей.

— Ты уверена, что это удачная идея?

— А почему бы и нет?

Он молчит в ответ. В ней зарождается ужасное чувство: это потому, что он прекрасно понимает, как она сходит по нему с ума.

— Обещаю, я не буду громить коттедж или устраивать шумные вечеринки без твоего участия, — говорит он.

— А я обещаю, что не буду заставлять тебя чистить выгребную яму, — отвечает она. У него теплая рука и твердое рукопожатие.

Вот так все и начинается.

Когда с чаем покончено, она предлагает показать тебе остальные комнаты в доме. Ты соглашаешься. Тебе нужно все увидеть, чтобы наглядно понять, где она живет, спит, работает. Как она проводит свои дни. Что еще важнее, тебе надо как-то поддержать разговор. Ты не ожидал, что будет так неловко.

Сара показывает дорогу из просторной кухни в гостиную, раза в два меньше по площади, здесь стоит большой угловой диван, и сквозь белое покрывало заметно, что он довольно потертый. Когда один из псов запрыгивает в угол с вмятиной, точно соответствующей его параметрам, ты понимаешь — покрывало расстелили в твою честь. Она кричит на пса, чтобы тот слез, и он подчиняется с выражением недоумения на морде. В углу у нее стоит маленький телевизор, и одну из стен полностью занимает шкаф с книгами. Тебе нравится такое соотношение, как и все, о чем оно свидетельствует.

Кроме гостиной, есть оранжерея и зимний сад. Еще внизу находится туалет с душем и подсобное помещение с отдельной дверью на улицу.

— В коттедже стоит стиральная машина, — замечает Сара. — Но если тебе понадобится высушить какие-нибудь вещи, всегда можешь принести их сюда.

— Спасибо, — отвечаешь ты, пытаясь представить, как станешь приносить сюда корзину с бельем, когда ее не будет. Или когда она будет здесь.

— Дверь обычно не запирается, — говорит она.

Ты смотришь на нее вопросительным взглядом.

— Я никогда не беспокоилась на это счет. Не думаю, что здесь вообще кто-нибудь закрывает двери на замок.

Она показывает дорогу вверх по узкой лестнице на второй этаж. Ты отвлекаешься от ее задницы в узких джинсах на первом плане и переводишь взгляд на развешанные по стенам рисунки. Это ее иллюстрации к «Поросенку из сахарной ваты», ее первой и самой успешной книги. Она получала премии и за последующую серию. Иллюстрации кажутся намного ярче самих книг, и ты говоришь ей об этом.

— Ты так считаешь? — отзывается она с лестничной площадки. — Мне кажется, я давно перестала обращать на них внимание.

Ты присоединяешься к ней на втором этаже. Дом построили на склоне, и он явно старый с покатыми полами и низкими потолками. Она показывает тебе две из пяти спален, одна из которых, по всей вероятности, принадлежит ее уехавшей дочери Китти, которая сейчас должна учиться в университете. А что там с сыном, Луисом? Кажется, теперь здесь нет его комнаты. Он уехал на учебу, но затем, припоминаешь ты, будто бы забросил занятия после первого курса. В том же году, когда умер Джим. Ты задаешься вопросом, что с ним случилось потом.

— Как поживают дети? — спрашиваешь ты.

— У них все в порядке, — говорит она. — Китти хорошо учится. Она должна скоро приехать; ты познакомишься с ней.

— И где она учится?

— В Манчестере. Она занимается жилищным строительством.

— А что с Луисом?

— Вот ванная, — говорит Сара, отступая в сторону. По ее широкой улыбке становится понятно: она особенно гордится этой комнатой, что очень мило. Ванна с закругленными углами стоит на ножках перед окном двумя ступеньками ниже. Ты обращаешь внимание также на душ и дубовые балки. И на то, что на окне нет никаких занавесок.

— Довольно откровенно, ты не считаешь? — произносишь ты, не успевая заранее обмозговать свои слова.

Она смеется.

— Да здесь на мили никого нет, — говорит она. — А если бы и были, не думаю, что я кому-то нужна.

Ты хочешь поспорить, но замечаешь, как на ее щеках разливается румянец, и понимаешь, что она и сама смутилась, поэтому ограничиваешься вежливой улыбкой в ответ. К тому же она сворачивает экскурсию.

— Есть еще три спальни, — обыденным тоном говорит она. Одна из них, хозяйская, теперь принадлежит только ей, думаешь ты, но хвастаться этой комнатой она не собирается.

— А где ты работаешь? — спрашиваешь ты.

— У меня есть студия за гаражом. У Джима там раньше была мастерская, однако теперь я установила два окна в потолке и обосновалась в ней сама. Я тебе в другой раз покажу.

Она спускается обратно на первый этаж. Замешкавшись на мгновение, за которое ты успеваешь заметить полуприкрытую дверь в другом конце коридора, ты тоже спускаешься.

— Когда ты думаешь переезжать? — интересуется она.

— Да сразу, — говоришь ты. — Если тебя это не смутит.

— Ну что ты, конечно нет, — говорит она. — Считай, что место уже твое.

Ты возвращаешься к машине. Помощи она не предлагает, и ты рад и счастлив снова оказаться наедине с самим собой. Отгоняешь «форд» к коттеджу, где перед входной дверью оборудовано отдельное место для парковки. Багажник под завязку набит вещами: два чемодана, портплед[2] и переноска для костюмов. Ты опять открываешь дверь коттеджа и заходишь, теперь уже как хозяин. Выгружаешь вещи из машины, оставляешь их в прихожей, закрываешь за собой дверь и какое-то время стоишь, прислушиваясь к тишине.