Но вернемся в Россию, в начало XVIII века. Как минимум до середины XIX века калибр артиллерийских орудий измерялся в фунтах, т.е. определялся весом снаряда, которым могло выстрелить данное орудие. Вид самого снаряда (ядро, бомба, граната) не имел никакого значения, учитывался только его вес в фунтах. Например, 3-х фунтовая пушка стреляла чугунными ядрами весом 3 фунта.
Уже отталкиваясь от веса снаряда, рассчитывали его геометрические параметры (радиус и диаметр) в дюймах. Все вроде ясно и понятно, вот только в то время не существовало единой системы мер и весов. Фунты и дюймы в разных странах имели различное значение, да к тому же, и удельный вес чугуна колебался в пределах 15% (от 6,6 до 7,8 гр./куб. см.). Неудивительно, что при таком количестве переменных пушки и снаряды разных стран даже формально одного калибра сильно отличались друг от друга.
В середине XVI века немецкий механик Георг Гартман разработал особый артиллерийский прибор, ныне известный как шкала или линейка Гартмана. Это многогранная вытянутая пирамида, которую вкладывали в ствол орудия. И по глубине проникновения ее в канал орудия судили о калибре, нормальном пороховом заряде и весе ядер. Для этого по граням призмы имелись специальные разметочные риски. И на каждой плоской стороне призмы проставлялись цифры. Одна сторона указывала калибр пушки, на другой писали вес заряда пороха, на третьей — массу ядра из чугуна и т.д. В качестве единиц измерения Гартман принял нюренбергский фунт и дюйм.
Эта система была принята в центральной Европе и известна в России еще с 1620-х годов, правда, применялась ли она на практике неизвестно, поскольку все артиллерийские орудия маркировали в гривенках (торговый фунт = 409 гр.). А вот в 1701 году, когда Виниус срочно отливал пушки из церковных колоколов по заданию Петра I, все орудия уже маркируется в фунтах. Вполне вероятно, что как раз в это время неофициально была принята шкала Гартмана, с которой Петр I был хорошо знаком еще со времен Великого посольства (1697 год), когда слушал курс лекций по артиллерии в Бранденбурге.
Документально это подтверждается и присылкой в 1702 году на уральские заводы чертежей 3, 6, 8, 12, 18 и 24-х фунтовых пушек, с пояснением: «ядро и пушка немецкого весу». Как видим, уже с начала Северной войны русская артиллерия базировалась на шкале Гартмана и зачем Брюсу (или Петру I) понадобилось в 1707 году разрабатывать собственную систему с упором на «артиллерийский» фунт, абсолютно непонятно?
По заверению наших историков и военных специалистов (Нилус) это было сделано, с целью ликвидировать разнобой в калибрах, но, как мы только что установили, ничего подобного не было, поскольку уже с 1701 года Россия перешла на немецкую систему, скопировав не только фунты и дюймы, но и конструкцию орудий. Как бы там ни было, но в 1707 году Брюс разработал собственную «российскую» шкалу, в основе которой лежал так называемый «артиллерийский фунт» — чугунное ядро диаметром два английских дюйма и весом 0,491 кг. Российский «артиллерийский фунт» оказался близок к французскому (489 гр.), больше английского (453 гр.) и несколько меньше нюренбергского (510 гр.).
На практике это означало, что французские и английские ядра соответствующего номинала были меньше российских по диаметру и могли использоваться петровской артиллерией, а вот немецкие (нюренбергские) оказались чуть больше и в канал ствола не входили. В то же самое время орудия, изготовленные с использованием системы Гартмана, могли стрелять практически любыми трофейными ядрами, а это серьезное преимущество, которого лишилась российская артиллерия по вине непонятно кого.
Разработанную Брюсом шкалу Петр I официально не утвердил и до 1737 года в русской артиллерии царил хаос, поскольку на производстве использовали два разных масштаба. В итоге часть пушек и снарядов одного номинала не подходила друг к другу. Короче говоря, хотели как лучше, а получилось как всегда. Проблему разнообразия калибров Петру так и не удалось решить, что часто приводило к курьезным ситуациям.
Например, в Новгороде в 1705 году по ведомости находилась 91 пушка и 174 730 снарядов, из которых 100 659 (20 231 бомба и 80 428 ядер) не подходили ни к одному из имевшихся орудий! Кошмар, 58% снарядов вообще непонятно для чего! В том же 1705 году в Пскове числилась 161 пушка и 29 405 ядер, из которых 5 580 не подходили к имевшимся орудиям, а к 7 пушкам вообще не было подходящих ядер. По-русски это называется БАРДАК! Это результат того, как Петр I усиленно готовил Новгород и Псков к обороне после поражения под Нарвой!
Полковые бронзовые 3-х фунтовые пушки, отлитые в 1700 — 1703 годах весили по 19–20 пудов. Понятно, что ни о какой мобильности с такой тяжелой артиллерией говорить не приходится, а поэтому, как вариант, пришлось отливать полковые пушки меньших калибров (1 фунт и 2 фунта). Работы по снижению веса полковых орудий велись постоянно, но дело в том, что сосредоточены они, были исключительно на конструкции пушек. Постоянно что-то уменьшалось, укорачивалось и облегчалось, но никакого ощутимого результата не было, да и быть не могло, так как проблема была не в конструкции, а в качестве материала и литья.
Задачу должны были решать не инженеры — артиллеристы, а инженеры — металлурги, что мы видели на примере Швеции времен Густава Адольфа. К великому сожалению, ни Петр, ни его окружение этого не понимали. В рамках программы реформирования русской артиллерии и усовершенствования её материальной части В. Д. Корчмин предложил в декабре 1705 года новую конструкцию короткой 3-фунтовой полковой пушки на одном лафете с двумя мортирами, якобы для усиления плотности картечного огня.
Взято из открытых источников.
Но, зачем создавать подобного монстра, если сама пушка может производить, пусть не шесть выстрелов в минуту, как шведская, а хотя бы четыре, чего вполне достаточно? В том-то все и дело, что даже при таком «щадящем» темпе стрельбы русскую пушку просто разорвет и чтобы дать ее «отдохнуть», но при этом продолжать вести огонь и пошли на эти конструкционные извращения. Мортиры, как и следовало ожидать, не прижились, а вот укороченные 3-х фунтовые пушки Кормчина весом 17 пудов (280 кг) были приняты на вооружение русской армии в 1707 году.
Вернемся к отрывку из книги генерал-лейтенанта А. А. Нилуса:
«Орудия, подобные шведским 4-х фунтовым пушкам на испытании во Франции в 1740 году, в присутствии министров и академиков делали до десяти выстрелов в минуту»!
Учитывая, что французская армия в XVIII веке не имела подобных орудий, можно сделать вывод, что повторить «шведский вариант» они не смогли. Так что же за технологию для отливки пушек разработали шведские металлурги в 1629 году?
Судя по практическим результатам, можно предположить, что шведы уже тогда додумались до применения местного охлаждения — метод, который Томас Родман разработал лишь спустя двести лет в 1845 году. Если отливку охлаждать изнутри (через канал ствола) проточной водой, то она получается гораздо прочнее обычной из-за более равномерной кристаллической структуры и отсутствия раковин. Для этого он разработал специальную форму с охлаждаемым проточной водой сердечником и внешним подогревом. На испытаниях крупнокалиберные пушки, отлитые по методу Родмана, делали более полутора тысяч выстрелов, что значительно превышало ресурс отлитых по обычной технологии орудий.
Так что никакой современной артиллерии Петр I не создал, да и не мог он этого сделать! Что-то отливали, стреляли, но это орудия среднего уровня без претензий даже на равенство с лучшими европейскими изделиями.
То же самое относится и к производству ружей, несмотря на очередные басни типа:
«Несмотря на сложности в работе этих предприятий (Тульские и Каширские заводы), они смогли к началу XVIII века обеспечить поставку в казну до 25 000 ружей в год, хотя это и не избавило страну от заграничных закупок». (Алексеев Т. В.)
