Наконец Халима приступил к исполнению своих обязанностей. Он написал два слова и первое из них было «мирх».

«Что? Опять⁈» — изумился мыслительный центр — «Да что же такое⁈ Почему везде это слово⁈»

Но деваться было некуда. Команда надзирателей перенесла все символы в клеточки, включая знакомое слово, и провела по ним указкой.

— Мирх хан. — прознёс пленник.

«Мирх хан.» — повторил в голове перерожденец — «С мирх всё понятно. То есть понятно, что ничего не понятно. А вот хан такое впечатление, что мы уже где-то слышали…»

Коллективный разум повспоминал, где же он уже встречал подобное сочетание звуков. Ответ явился из глубин гигантского жёсткого диска, впитывающего информацию поступающую от тысяч органов чувств одновременно.

«Точно! Драконовцы после нападения мантикор кричали на явившегося назгула что-то вроде „рокша рхан.“ — подумал Фёдор — „Хан… Рхан… Похоже ведь! Может дед картавит и не выговаривает вначале 'р-р-р“. А может у драконовцев акцент такой, потому что они живут с Халимой в разных регионах?»

Слон создал силиконовую табличку, на которую гусень перенёс символ восьмёрки из палочек. На этой же плоскости слуга написал «мирх хан» и звуковую расшифровку данных слов. Поскольку сам стикер вмещал в себе описываемый объект, парнишка не стал ложить его на пол к другим предметам. Вместо этого слизевик закрепил табличку на свободной от клеточек стене. Теперь она будет висеть там, словно картина, а на деле, как удобная напоминалка для несовершенного людского разума.

Тем временем жук тюремщик ещё пару раз провёл указкой по написанному в таблице слову «хан». Отвлёкшийся старик выкладывал из камешков мини-крепость и не замечал жестов здоровяка. Головастику пришлось толкнуть деда в плечо и указать хоботком в сторону рабочей поверхности. Халима увидел, что кончик лозины елозит по символам и поспешил их озвучить:

— Хан! — зычно вымолвил он.

Слон не останавливался и учитель продолжил с небольшим перерывом повторять одно и то же слово.

— Хан! Хан! Хан!

«Никакой „эр“ в начале и близко не слышиться.» — подумал Фёдор — «Вероятно, это однокоренные слова. Ну ничего, значение „рхан“ мы тоже выясним. Всему своё время.»

Слизевик с указкой стёр из таблицы «мирх», оставив только «хан». Дальше ассистент взял Халиму и завёл его на постамент, как в прошлый раз. Клешни надзирателя вновь завращались, призывая гуманоида самостоятельно дать пояснение.

В отличии от ситуации со словом «мирх», слово «хан» мужчина почти сразу стал показывать жестами, как от него и требовалось.

«Чудеса, да и только…» — подумал Фёдор, наблюдая за кривляниями старца.

Учитель высунул язык и зашипел: «ш-с-с-с…». Параллельно с этим он выставил перед собой руку и начал рисовать ею в воздухе вертикальные волны, иными словами — изображать змею.

«Если ты хочешь показать змею, то ты просто прирождённый игрок в крокодила.» — подумал человек — «Надеюсь „хан“ действительно означает змея, потому что иначе, я даже не знаю…»

Настало время сопоставить выведанную информацию с имеющейся. Символ восьмёрки вполне может изображать свернувшуюся в знак бесконечности змею. В этом месте, всё логично. Но в таком случае всё ещё не ясным остается роль слова «мирх». Статуэтка медведя — «мирх». Змея свёрнутая восьмёркой — тоже «мирх». Быть может «мирх» означает что-то из мира животных? И кому может понадобиться вырезать на трупах змею?

Фёдору пока было сложно уловить логические цепочки. Требовалось продолжать сбор данных…

Слизевик в связке с рабочим дописали на силиконовой табличке перевод слова «хан» на людской язык.

Следующим, что встало на демонстрационный постамент был говорящий жук первого ранга. Халима с недоверием скосил надбровную дугу и заколеблелся, стоит ли ему сразу писать очевидный ответ. Но разум Роя не пытался добиться от него буквенной записи словосочетания «Вархата и-и». Иначе бы он поставил рабочего или осу, а не слона. Говорящий же жук подразумевал, что он произнесёт требуемое слово, так что гуманоид не зря замешкался.

Слуга на постаменте раскрыл пасть и прорычал:

— Р-р-р-рх-а-а-н-н! Р-р-рхан-х!

Учитель в свойственной ему манере не спешил действовать и чего-то выжидал, хотя Фёдор был уверен, что догадливый дедок уже понял, что от него хотят. Слизевик не прекращал выговаривать «рхан», чтобы у мужчины не зарождалось никаких сомнений.

— Р-рхан! Р-рхан! Р-рхан!

И вот, восемь пальцев реконструктора задвигались по столу, выкладывая цепочку букв. Взирающий на них головастик передал картинку главенствующему разуму, а тот сразу отметил, что у слов «хан» и «рхан» действительно общий корень и отличие лишь в приставке из одного символа.

Ассистент внёс данные в таблицу, добавив всего одну букву к уже имеющейся записи. Дальше была очередь Халимы показывать значение. Надзиратель с указкой встал у стены, а его помощник подвёл старца к постаменту. Пленник самостоятельно взобрался на бетонной блок, помня предыдущий опыт. При этом он громко закряхтел и схватился за одно колено. Дряхлому старикашке было сложно залезать на такой высокий уступ. Фёдор тут же распорядился отлить из бетона ступеньки, для большего удобства игрока в крокодила.

Пара рабочих поползла на пищевой склад за пополнением энергии для производства спецвещества. Тем временем, Халима уже изображал жестами слово «рхан». Он снова высунул язык и зашипел «ш-с-с-с…». Но, вместо волнообразных движений рукой, он развёл конечности в стороны и показал взмахи крыльев.

«Летающий змей… То есть дракон…» — подумал мыслительный центр — «Значит я всё правильно тогда расслышал. Пехотинцы взывали к своему господину, драконьему всаднику. Хан — ползучий змей, а рхан — летающий змей. Надо это записать…»

Пока слизевик отливал новый стикер, старик не унимался и продолжал объяснять слово жестами. Фёдор его не останавливал по двум причинам: во-первых учитель мог продемонстрировать важное уточнение; во-вторых парнишке просто было весело наблюдать за кривляниями деда.

Халима приставил к голове два пальца, изображая рога, затем злобно зарычал и заревел, вытягивая голову вверх. В конце он харкнул себе под ноги, резко присел и показал ладонями, в области плевка взрыв.

«Это точно дракон…» — усмехаясь, мысленно проговорил человек.

На гладкой стене появилась вторая силиконовая табличка. На ней присутствовало три слова прописанных через тире: запись реконструкторскими буквами, звуковая расшифровка людскими буквами и перевод на людской язык. Под символами размещался кое-как нарисованный рабочим, двумерный дракон. Изобразительное искусство никогда не было сильной стороной Фёдора…

«Отлично, дело пошло.» — рассуждало управляющие сознание — «Наш словарь потихоньку заполняется. Если так пойдёт дальше, вероятно, в скором времени нам потребуется отдельный склад для подписанных предметов и отдельное помещение для силиконовых стикеров с переводами. В теории можно протянуть холсты слизи от пола до потолка и расписывать их палочками и камешками. Но тогда нужно смастерить для рабочих стремянку, чтобы они поднимались по ней на нужный уровень. Осы же в качестве писарей не вариант, поскольку летать в тесном пространстве неудобно, да и из-за взмахов крыльев пыль будет постоянно подниматься и оседать на холстах…»

Головастик поставленный наблюдать за Миару передал в центр сведения об изменении состоянии пациента. Тот перестал непрерывно подёргиваться и впервые за долгое время лежал совершенно спокойно и неподвижно. Данная перемена не могла не вызвать подозрений.

Группа рабочих забралась на гамак и проверила ритм сердца и наличие дыхания у больного. Как и в момент распиливания бедренной кости, сердцебиение жуколова оказалось замедлено. Какой-то ветерок под ноздрями гулял, но совсем слабый и почти незаметный.

Выводы были неутешительны…

«Вот и всё…» — подумал Фёдор — «Это жизнь, и она на всех планетах одинакова. Смерть приходит за нами… Желаю тебе переродиться на Земле в какую-нибудь зверушку, которую хозяева холят и лелеют. А я обещаю, что не забуду тебя, мой первый пленник…»