Когда я в первый раз услышала имя Дориана, имя мужчины, ставшего для меня впоследствии самым дорогим и любимым человеком на свете, ничто не дрогнуло в моей груди, моя неизменная интуиция на этот раз промолчала, не считая нужным предупредить меня о будущем моей судьбы. Мое сердечко осталось спокойным. Я не проявила интереса к каким-то дальним родственникам моей подруги, и больше думала в тот момент о математических задачах, которые мне нужно было решить за себя и за Фанни. Но Фанни и тут осталась верной себе. Не смущаясь отсутствием у меня интереса, она вывалила на мою голову целый короб сведений об молодых Эндервиллях. По ее словам, это были самые смелые, красивые и ловкие молодые джентльмены во всем графстве Ланкашир. Они брали главные призы в конных скачках, слыли удачливыми охотниками, галантными кавалерами и умелыми танцорами в бальных залах. Для них всегда были открыты двери лучших домов провинции и столицы. Дориан, к тому же был офицером штаба славного герцога Веллингтона, его доверенным лицом и лично по приказанию главнокомандующего арестовал злодея Наполеона Бонапарта, завоевавшего всю Европу. И еще Дориан был искусным художником, настолько искусным, что затмил своих учителей, известных академиков.

Зная склонность Фанни к фантазированию и ее любовь к преувеличениям, я не слишком поверила ее рассказам. Но когда Фанни в доказательство своих слов достала личный альбом и с торжеством показала мне рисунки Дориана, я была вынуждена признать, что она говорила правду, утверждая, что молодой баронет Эндервилль – талантливый художник. От красоты его рисунков захватывало дух, в них гармонично перемешались реальность и магия воображения. От бурно вздымающихся волн моря, изображенных молодым баронетом, веяло подлинной мощью и страстью; звезды неба отражались в глазах юных дев, исполняющих древний танец вокруг священного дуба друидов, а от одинокой фигуры путника, застывшего на зимней дороге, веяло такой печалью, что мне хотелось плакать. Очарованная волшебным миром, который предстал предо мною на листах альбома Фанни, я захотела непременно познакомиться с их творцом, чья поэтическая фантазия не знала границ, и моя подруга великодушно заявила:

- Эмма, я непременно познакомлю тебя с Дорианом. Мы с ним друзья и он непременно меня навещает, когда бывает в Лондоне, и тогда я найду случай представить тебя ему.

Я почувствовала тайную радость от этого обещания. Мне казалось, стоит мне познакомиться с таинственным художником, изобразившим невероятные по красоте картины, и я попаду в тот чудесный мир, который он создал своим могучим воображением. Рисунки произвели на меня столь сильное впечатление, что я продолжала думать о них весь остаток дня. Поздно вечером закутываясь в одеяло в своей кровати возле весело трещавших дров в камине, я вспоминала их, и будущее представало передо мной в радужном свете, светлой мечтой перед такими же приятными сновидениями.

» Глава 7

Отражение в большом зеркале рисовало в приглушенном свете небольшой комнаты невысокую фигурку в длинном шелковом платье с короткими рукавами и большим поясом, концы которого горничная завязала сзади пышным бантом. Вчера мне исполнилось четырнадцать лет, я уже могла носить взрослые платья и считаться барышней. Раньше мне казалось, что это обстоятельство меня безмерно обрадует и откроет передо мной какие-то неведомые горизонты и новые возможности. Между тем особых изменений в моей внешности не произошло. Я придирчиво рассматривала себя в зеркале и сожалела, что по-прежнему выглядела недостаточно взрослой. Черты моего лица еще не до конца сформировались, выражение глаз отражало детскую неуверенность, фигура оставалась угловатой. Сжав губы от огорчения, я отвернулась от трюмо. Увы, чуда не произошло, и мне еще было далеко до того, чтобы выглядеть настоящей респектабельной леди.

Взяв книгу со стола, я поспешила в липовую рощу, где две мои ровесницы, учившиеся в Лидброк-Гроув, проводили свой досуг после воскресного обеда. Фанни в это время не было в школе, она по приглашению навещала своих родственников на севере.

Стояла моя любимая пора года – май-июнь – когда все вокруг пронизано ярким солнечным светом, цветет и радует глаз. Липы уже полностью оделись в новую листву, их ветви слегка покачивались, волнуемые ласковым майским ветерком и цветы густо покрыли землю возле них. Мои школьные подружки с азартом то гонялись за бабочками на лугу возле деревьев, весело смеясь и переговариваясь, то собирали растения для своего гербария. Я немного поговорила с ними о том, как мы проведем вечер, затем опустилась на расстеленный плед читать книгу. Ноздри приятно щекотал медовый запах луговых цветов – валерианы, герани, васильков и донника, но я твердо решила не поддаваться соблазну и собрать букет только перед возвращением в школу.

Моя нога запуталась в ветви белого вьюнка, густо разросшегося по всему лугу, и оказалось не так-то легко освободить ее. Я сбросила с нее туфельку, и с наслаждением растянулась на подстилке, ощущая при этом мягкость пышного ковра зелени. Затем я принялась за чтение книги Томаса Бьюика «История птиц Британии», полной иллюстраций этого замечательного художника, стараясь вместить в свою голову как можно больше сведений, касающихся крылатых созданий, чтобы не ошибиться в ответах на уроке.

Мои глаза перешли к разделу, посвященному бекасу, и тут мое чтение прервал крик Фанни:

- Эмма, я вернулась!

Я тут же оставила книгу, и мы радостно обнялись. По взволнованному лицу Фанни было заметно, что она скучала по мне не меньше, чем я по ней. Мы немного поговорили о том, что случилось в нашей школе за время отсутствия Фанни. Она спросила, как прошел мой день рождения, и восхитилась моим взрослым платьем. Я не видела в этом обстоятельстве повода для восторга, но сделала вид, что довольна своим нарядом, чтобы не омрачать настроения Фанни и начала расспрашивать ее о путешествии, которое она совершила. Моя подруга не испытала удовольствия от визита к престарелой двоюродной бабушке, тугой на ухо, которая должна была оставить ей богатое наследство, но начала с восхищением рассказывать о многолюдном приеме в Бленхеймской усадьбе, который устроила супруга пятого герцога Мальборо леди Сьюзен, урожденная Стюарт. Оказалось, что герцогиня была крестной матерью леди Амелии и она выразила желание увидеть свою крестницу вместе с ее дочерью.

- Эмма, ты бы видела поместье – это настоящий дворец, достойный короля! – взахлеб рассказывала она. – В нем сто восемьдесят семь комнат, все в мраморе и золоте, с огромными парадными картинами и дорогими зеркалами, умножающими это великолепие. Но главное не это! В Бленхейме мы увиделись с Дорианом и Николасом!!! Герцог оказал ему честь своим приглашением, поскольку Дориан проявил себя одним из наиболее отважных офицеров Веллингтона, а наш баронет воспользовался своим правом привести с собой спутника и взял кузена, с которым дружен с самого детства. Ах, Эмма, они такие красавцы!!! На приеме в родовом поместье герцогов Мальборо Дориан и Николас Эндервилли с легкостью затмили более знатных молодых людей, а ведь многие из них имеют громкие титулы.

Я внимательно слушала Фанни, но особого интереса к ее рассказу не проявляла. После того, как она несколько раз обещала мне устроить встречу с Дорианом, а потом забывала о своем обещании, у меня постепенно исчезло желание познакомиться с автором покоривших меня фантастических рисунков. К чему стремиться к тому, что все равно не сбудется. А Фанни не унималась.

- Эмма, я влюбилась в них обоих, и теперь не знаю на ком мне остановить свой выбор! – громко возвестила она, не смущаясь тем, что ее могут услышать посторонние уши и мелодраматически прижала правую руку к сердцу, словно удерживая его в груди. – Как мне быть?! Они оба так хороши, что я совершенно растерялась и не понимаю, в кого я влюблена!!!