- Погадай на цветке, - предложила я ей, улыбаясь.

- Верно, - обрадовалась Фанни. Она сорвала маргаритку и начала вполголоса повторять, срывая очередной лепесток: «Дориан, Николас», «Дориан, Николас».

- Дориан! – наконец радостно воскликнула Фанни, оборвав последний лепесток, и облегченно рассмеялась. – Конечно, Дориан!!! Он самый лучший джентльмен на свете, я должна была это знать и без цветочного гадания! Надеюсь, Дориан когда-нибудь приедет в Лондон и навестит нас. После того, как он оставил военную службу и занялся делами своего поместья, у него мало находится времени на посещения своих родственников. Кстати, Эмма, папа и мама приглашают тебя погостить все лето в нашем доме!

Тут я по-настоящему обрадовалась, поскольку перспектива провести очередные каникулы в школе, почти в полном одиночестве мало меня прельщала. Человеку полезно время от времени менять обстановку и набираться новых впечатлений, а я даже у дяди не могла погостить из-за его вечного отсутствия. За четыре года он только два раза забирал меня из школы, а так постоянно находился в деловых разъездах. Лорд Джордж Лэндон и его супруга леди Амелия оказались ко мне искренне расположены как по причине моего благонравия, так и по той причине, что я благотворно влияла на манеры своенравной Фанни и помогала ей в учебе. Мои навыки, приобретенные во время занятий с Фанни, впоследствии мне очень пригодились, когда я учила учеников, вверенных моему попечению. Родители Фанни уже передавали мне через нее к себе приглашение один раз на Рождество. От этой поездки у меня сохранились самые чудесные воспоминания, до того они были сердечными и гостеприимными.

Через две недели большая карета с родовым гербом Лэндонов подкатила к парадному подъезду школы Лидброк-Гроув. Директриса школы лично проводила нас к ней с прощальным словом и напутствовала няню Фанни, говоря, чтобы мы поменьше останавливались в дороге, пока не приедем в дом Лэндонов.

Наш путь лежал на Довер-стрит, который находился в фешенебельном районе столицы Вест-Энд. По дороге я и Фанни сначала вволю полюбовались из окна кареты сельскими пейзажами, а потом видами пригородного Лондона. Путешествие проходило без задержек, и скоро наш экипаж прогрохотал по булыжникам мостовой улицы, застроенной особняками в георгианском стиле в безупречном порядке, и остановился возле высокого гранитного здания. Лакеи начали выносить из багажного отделения наши вещи, а Фанни первая выскочила из кареты и с резвостью щенка, выпущенного из дома на прогулку, быстро помчалась к родителям. Я последовала за нею.

Лорд Лэндон – высокий полный джентльмен с начинающими седеть бакенбардами - и леди Амелия ждали нас в гостиной, отделанной в голубых тонах. Приличия предписывали проявлять им сдержанность, но их плохо скрытое волнение показывало, как нетерпеливо они ожидали свою любимую дочь. Поочередно горячо обняв Фанни, они сказали мне несколько ласковых слов, затем леди Амелия показала мне мою спальню. Меня разместили со всеми удобствами в небольшой прелестной спальне с пышным персидским ковром, украшенной фарфоровыми вазами с майскими цветами и мне было в ней очень уютно.

На следующий день для нас с Фанни началась жизнь, полная удовольствий. Мы поочередно посетили Вестминстер, Британский музей, Гайд-парк, прогулялись по модным магазинам и кофейням, нанесли светские визиты многим знакомым дамам леди Амелии. Последнее обстоятельство было немного испорчено резким замечанием графини Джерси – попечительницы аристократического клуба Алмака, что у Фанни хромает французский язык и ей нужно нанять хорошего учителя, чтобы исправить речь.

Фанни расстроилась до слез – от мнения графини Джерси часто зависело, как юную дебютантку примут в столичном свете - и на следующий день я взялась помочь ей овладеть чистотой языка Расина. Обложившись учебниками, мы сидели в классной комнате особняка и повторяли спряжение французских глаголов. Заложив за свое ухо непослушный, выбившийся из прически завитой локон, я терпеливо твердила подруге:

- Глагол «mourir» пишется с одной R, потому что «умирают только один раз», но это касается только начальной формы глаголы, а не остальных глагольных форм.

- Поняла, - кивнула головой Фанни.

- Что касается причастий прошедшего времени, лучший способ их усвоения – это запоминание соответствующих ему прилагательных в женском роде. Пишется "j’ai réduit", потому что соответствующая ему форма женского рода "réduite", для "j’ai pris" - "prise", - я начала было писать мелом на небольшой грифельной доске эти слова для лучшего их запоминания Фанни, как тут в классную комнату торопливо вошла леди Амелия со своей любимой левреткой на руках.

- Мои дорогие, у меня для вас приятный сюрприз – наш дом посетил молодой баронет Эндервилль и он желает встретиться с вами, - улыбаясь, сказала она нам. – Поправьте скорее свои прически, я хочу, чтобы вы предстали перед ним в самом лучшем виде.

- Дориан приехал!! – взвизгнула Фанни и заметалась по комнате, начисто забыв об учебниках. – Боже, а мы в домашних платьях!

Сюрприз что и говорить был приятным, но он застал нас врасплох. При мысли о том, что скоро порог комнаты переступит молодой мужчина, который являлся главным предметом наших с Фанни обсуждений, я застыла на месте, горничные тоже суетились, сбитые с толку противоречивыми приказаниями Фанни. Но привычная к подобным волнениям леди Амелия скоро внесла порядок в этот бестолковый хаос и маленькое светопреставление.

- Фанни, не нужно переодеваться, ваши новые платья имеют вполне приличный вид для встречи с гостем, - успокаивающе сказала она и обратилась к горничным: - Мод, Кэт, поправьте прически моей дочери и мисс Линн.

Горничные с исполнительностью солдат, привыкших беспрекословно выполнять приказ своего генерала, не теряющего присутствия духа даже перед лицом превосходящего его противника, тут же наскоро причесали нас, и через пару минут в классную комнату вошел сэр Джордж в сопровождении высокого молодого джентльмена.

- Вот они, наши птички, Дориан, - добродушно произнес лорд Лэндон, поворачиваясь к своему спутнику. – Они щебечут с утра до ночи, доставляя мне и Амелии безграничную радость своим присутствием.

Но на этот раз даже Фанни промолчала, словно у нее от смущения язык прилип к гортани, и мы только присели в глубоком поклоне перед гостем, чувствуя себя так, словно находимся на экзамене.

- Эти девочки прелестны, сэр Джордж, - раздался низкий, чрезвычайно приятный бархатный голос. – Со временем они станут украшением любой лондонской гостиной. А с моей маленькой кузиной я давно желал встретиться.

Фанни вспыхнула от радости при этих словах. Ободрившись высказанным поощрением к дальнейшему общению, она оживилась и засыпала Дориана градом вопросов. Он охотно отвечал ей, выражая видимое удовольствие от разговора, а я принялась внимательно рассматривать его. Изящно скроенный сюртук, светлый жилет и плотно прилегающие к ногам панталоны явно шились дорогим столичным портным; плотно прилегающий шейный платок из черного атласа, завязанный спереди бантом в стиле «Король Георг» выдавал умение молодого баронета носить модные вещи. Но внешность родственника Фанни оказалась более примечательной, чем его наряд, что нечасто бывает даже в высшем обществе. Было в его внешности некое несоответствие между худым аскетическим лицом, обрамленным коротко подстриженными темными волосами, и большим с легкой горбинкой носом, тонким, чувственным, с изящным вырезом ноздрей. Мой дядюшка Джонатан Уилсон не одобрил бы его поджарую фигуру, но в моих глазах она имела то достоинство, что хорошо подобранная по цвету одежда идеально сидела на нем. Черты лица баронет Дориан Эндервилль имел резкие, как любили выражаться поэты нашего времени - ястребиные. Я успела заметить, что при входе в классную комнату выражение лица нашего гостя было серьезным и печальным до торжественной строгости, словно некие посторонние мысли не давали ему покоя, но при первом же взгляде на Фанни оно озарилось такой светлой, согревающей сердце улыбкой, что у меня захватило дух.