Было бы хорошо выпить чай, возможно это меня успокоит.

Кстати говоря, по какой-то причине я не так паниковала, как могла бы в этой ситуации. Мать Седрика на самом деле казалась хорошей женщиной с очень успокаивающим голосом.

Пока Беттина готовила чай, я с любопытством огляделась. Кухня, как и весь дом, казалась уютной, оформленной в загородном стиле, с множеством красных и зеленых оттенков, шторами с цветочным принтом и клетчатыми подушками для стульев. Дом был уютным, но маленьким, поэтому я предположила, что здесь живут только Кэлли и ее мать.

— Могу ли я воспользоваться уборной? — спросила я, решив, что пока она будет готовить чай, у меня будет небольшой перерыв. К тому же мне действительно было нужно туда.

— Конечно, дорогая, по коридору последняя дверь слева. Перед тем как пойдешь, ты хочешь черный или зеленый чай?

— Зеленый, было бы отлично. Спасибо большое.

Перед тем, как открыть дверь уборной, напротив нее по диагонали, я заметила семейную фотографию на стене в гостиной. Услышав, что Беттина суетиться на кухне, я подбежала к коллажу в рамке.

Седрик был на снимке, и это стало подтверждением того, что я находилась в доме его матери.

Фотография, скорее всего, была сделана на празднике по случаю окончания школы. Седрик был в окружении семьи: отца, матери и, как я предположила, брата, и счастливо улыбался. Мне сразу стало грустно, вспомнив, что во время нашей поездки на машине он упомянул, что его отец скончался несколькими годами ранее. Седрик был высоким и голубоглазым, как его отец. Но чертами лица и улыбкой напоминал мать.

Я не хотела, чтобы Беттина застала меня у фотографии и задалась вопросом, какого черта я так заинтересовалась ее семьей, поэтому пошла в уборную, а потом вернулась в кухню.

Поставив передо мной чай в красиво украшенной желтой керамической кружке, Беттина села напротив.

— Итак, Эллисон, ты в целом познакомилась с моей дочерью. Как видишь, большую часть времени ей нравится быть в своем мире. Я надеюсь, что тот, кто приходит работать с Кэлли, поможет структурировать ее время, чтобы максимально использовать его. Я не хочу, чтобы Кэлли просто сидела там, раскачиваясь взад-вперед, просматривая онлайн-видео, как она делает, когда одна. Ее действительно трудно вытащить из скорлупы, но я хочу, чтобы ты попробовала поиграть с ней, попыталась разговорить. Я знаю, что привлечь ее внимание непросто... Однако ты можешь почитать ей или попытаться заставить произнести слова, или ответить на простые вопросы по книге. Например, «Что делают персонажи на картинке?». Стопка любимых книг в большой корзине в ее комнате.

Я кивнула и Беттина продолжила:

— Я также попрошу тебя проследить, чтобы она правильно питалась и мыла за собой посуду. Кэлли также выполняет легкую работу по дому, вроде выкидывания мусора и протирания полов. Она работает в библиотеке, сортируя книги, в сопровождении другого сотрудника по понедельникам и средам, но тебе не о чем беспокоиться, так как ты здесь по вторникам и четвергам. У тебя есть какие-нибудь вопросы? - она вопросительно посмотрела на меня.

«У меня их так много».

— Насколько подробно она может рассказать о том, что хочет? — спросила я.

— Не очень подробно. Простые просьбы – в этом она сильна. Она может сказать: «Я хочу», а затем перечислить каждый отдельный предмет или даже в какой-то степени описать его. Например, «Я хочу красный свитер кот» может означать, что ей нужен красный свитер с черным котом. Однако зрительный контакт — это проблема. Она не любит смотреть на людей. — Беттина отпила чай и, к моему удивлению, похлопала меня по руке. — Ты привыкнешь к Кэлли, почувствуешь, что ей нравится. Могу сказать, что ты будешь отлично с ней ладить.

— Спасибо за ваше доверие, – я улыбаясь. — Что мне делать с ней сегодня для начала?

— Почему бы тебе просто не посидеть с ней в ее комнате. Позволь ей привыкнуть к твоему присутствию. Примерно через час, я покажу тебе, каков ее распорядок ужина.

— Отлично.

Беттина проводила меня в комнату Кэлли и быстро вышла. Я была благодарна, что она не стала наблюдать за нами. Ситуация была чрезвычайно запутанная, и я чувствовала себя растерянной.

Я присела рядом с Кэлли на кровать. Она продолжала смотреть YouTube, но на этот раз ее внимание было сосредоточено на видео, в котором проигрывалась музыкальная заставка канала Nickelodeon. Кэлли перематывала ролик примерно до середины и прослушивала один и тот же трехсекундный отрезок. Я была зачарована тем, что она действительно находила это развлечением и что она ни разу не обратила внимание, что я сижу рядом.

Я решила просто побыть с ней некоторое время и ничего не говорить. Может быть, она в конце концов посмотрит на меня или спросит что-нибудь. Я огляделась вокруг. Комнату украшали рисунки: бабочки и человечки, одни нарисованы на бумаге цветными мелками, другие прямо на стене маркером, а над изголовьем кровати висел большой коллаж из фотографий с ведущим CNN Андерсоном Купером. Судя по всему, Кэлли была увлечена им или что-то в этом роде. Это был такой странный контраст с куклами Даша-путешественница, школьной доской и учебниками, разбросанными по полу, поэтому я решила кое-что попробовать.

Я забрала у Кэлли iPad и ввела в строку поиска YouTube «Андерсон Купер». На экране отобразились сотни результатов поиска. Я выбрала тот, в котором говорилось: «Андерсон Купер рассмеялся во время выпуска новостей» и нажала кнопку

Кэлли выдернула iPad из моих рук, и увидев, как Андерсон в ролике истерически смеется, начала неистово прыгать вверх и вниз на кровати. Она заулыбалась, а затем… разразилась смехом.

Я остановила видео, сама, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

Кэлли посмотрела на меня.

— Кэлли, что тебе нужно? – спросила я.

— Андерсон, — она поглядела на iPad.

— Попроси точнее.

— Я хочу Андерсона, — ответила Кэлли, все еще не сводя глаз с экрана.

— Хорошо, – я включила видео.

Каждый раз реакция Кэлли была сильнее, чем предыдущая. И каждый раз я задавала ей больше вопросов, прежде чем запустить ролик снова.

— Кэлли, что тебе нужно? — спрашивала я.

— Я хочу Андерсона, — отвечала она.

Я указывала на кадр видео.

— Кэлли, это Андерсон Купер. Что ты хочешь?

— Я хочу Андерсона Купера, — отвечала она.

Я снова воспроизвела ролик и поставила на паузу на середине. Кэлли отчаянно сжала пальцы и раскачивалась взад-вперед, явно желая, чтобы видео продолжалось.

— Кэлли, что делает Андерсон?

— Улыбается.

— Кто улыбается?

— Андерсон Купер улыбается, — ответила Кэлли с ухмылкой.

— Хорошая девочка.

Я возобновила видео, а когда оно остановилось, Кэлли посмотрела на экран и сказала:

— Я хочу, чтобы Андерсон Купер улыбался.

Я держала iPad не шелохнувшись.

— Я хочу, чтобы Андерсон Купер улыбался! — Кэлли засмеялась, глядя в сторону.

Я сдерживалась, ничего не предпринимая.

Затем случилось то, на что я надеялась: Кэлли посмотрела прямо на меня.

Я тут же включила видео, чтобы вознаградить ее за зрительный контакт и сообщить, что взгляд на меня будет обязательным условием для получения того, что она хочет. Когда видео остановилось, она тут же снова посмотрела на меня и сказала:

— Я хочу, чтобы Андерсон Купер улыбался.

Я возобновила видео, но остановила его на полпути и повернулась к ней.

— Кэлли, меня зовут Эллисон. Попроси у меня видео.

— Эллисон, я хочу, чтобы Андерсон Купер улыбался, — сказала она, глядя на iPad.

Я ждала.

И не зря.

— Эллисон, я хочу, чтобы Андерсон Купер улыбался, — сказала Кэлли, глядя мне в глаза.

Я включила видео и когда в этот раз оно закончилось, Кэлли посмотрела на меня, но ничего не просила.

— Привет, Кэлли, — сказала я.

— Привет, Эллисон, – улыбнувшись, ответила она.

— Приятно наконец встретить тебя, Кэлли.

***

Спустя почти три недели моей новой работы с Кэлли, она все больше и больше осознавала мое присутствие. Когда я входила в дом, она непринужденно смотрела на меня и говорила: «Привет, Эллисон».