Фотографий здесь, конечно, пока не было, но и без них опознать человека совсем несложно. Слишком уж мало людей в этом мегаполисе, чтобы надёжно затеряться в толпе.

Плюс, после недавних событий, народу здесь наверняка стало ещё меньше, а вот желающих «проверить документики» — наоборот, только больше. За беспорядками всегда следует реакция. По-другому просто не бывает.

Все — от самого захудалого постового до начальника стражи — начинают нести службу с удвоенным рвением, чтобы выслужиться перед вышестоящим руководством. На улицах появляются усиленные патрули, а в городе и его окрестностях объявляется план «Перехват», который по традиции не даёт никаких результатов, но портит много крови. Причём всем — и правым, и виноватым, и даже тем, кто в нём непосредственно участвует.

Вся эта возня, призванная имитировать бурную деятельность, очень похожа на размахивание кулаками, после драки, которая давно закончилась. Однако при всей своей кажущейся неэффективности, подобные мероприятия здорово осложняют жизнь тем, кто хочет спрятаться от чужих глаз.

Когда в лицо бьёт прожектор — пусть даже метафорический — трудно оставаться в тени…

Нет, можно, конечно, предпринять кое-какие шаги, но это лишь отсрочит неизбежное. Человек без лица в любом случае узнает о моём возвращении в город и узнает очень быстро. А значит, вариант только один: не можешь победить — возглавь.

Если сохранить тайну нельзя, то нужно сделать так, чтобы даже последняя крыса услышала о моём визите. На свету иногда можно спрятаться не хуже, чем в темноте — главное, чтобы этот свет был достаточно ярким…

— Твоя жизнь — это твой путь, — сообщил Фольки, не дождавшись от меня никаких объяснений. — Но я на эту паскудину лезть не хочу.

— Говоришь так, как будто у тебя есть выбор, — хмыкнул я.

— Выбор есть всегда, — глубокомысленно сообщил северянин, радостно улыбнувшись.

Он был так доволен собой, словно только что открыл последнюю тайну мироздания, а не поделился очередной пошлейшей банальностью.

— Согласен, — не стал спорить я. — И в данном случае — это выбор между полновесным золотым дукатом и пустым кошельком.

— Ты жаден, волхв, — с тяжёлым вздохом произнёс Фольки, быстро осознавший, что от поездки на Усаче ему никак не отвертеться. — А жадность не красит воина.

— Трусость тоже.

— А я не боюсь! — возмутился северянин. — Просто не хочу закончить свой путь во чреве этой паскудины…

— Не воулнуйся, воулоусатый челоувечек, — из пустоты неожиданно раздался обиженный голос Дру-уга, — Усач не захоучет тебя есть…

Похоже, морфану не очень понравилось то, как Фольки называл его защитника.

Несмотря на весьма обнадёживающие слова, северянин почему-то отреагировал на сказанное крайне нервно. Как только раздались первые звуки, он бросил корзину на землю, а сам отскочил в сторону метра на два, явив прекрасный уровень физической подготовки.

— Кто это⁇ — прошипел Фольки, выхватив из-за спины нож.

— Дру-уг, — просто ответил я. — Знакомься.

— Почему я его не вижу? — Фольки водил клинком из стороны в сторону, готовясь отразить возможную атаку с любого направления. — Он тоже волхв?

— Вроде того, — согласился я, взмахнув рукой.

Дру-уг понял, что от него требуется, и уже через мгновение из пустоты «вывалилась» его тощая высокая фигура.

— На своём пути я встречал всякое… — медленно произнёс Фольки, не спуская глаз с морфана. — Но такого урода вижу в первый раз. Где ты его нашёл? Под землёй? Если так, то не стоило тащить его на поверхность…

По моим губам скользнула улыбка. Косматый и грязный северянин смотрелся рядом с облачённым в чёрные доспехи морфаном, как облезлая шавка рядом королевским догом.

— Воулоусатый челоувечек слишкоум мноугоу боултает, — Дру-уг поджал тонкие губы. — А у тоугоу ктоу мноугоу боултает всегда малоу доубычи…

— А у тебя её много? — оскалился Фольки. — Если да, то я заберу у тебя всё!

Столь смелое заявление выглядело с его стороны, мягко говоря, несколько самонадеянно. В рукопашной схватке у северянина не было никаких шансов против морфана. Однако доводить дело до прямого столкновения я, разумеется, не собирался.

— Успокоились, — резко приказал я, заметив, что Дру-уг уже потянулся к закреплённым на кирасе трезубцам, а Фольки перехватил нож для броска. — Оба.

Ослушаться ни тот ни другой не решились. Дру-уг убрал руки от оружия, а Фольки спрятал клинок обратно в ножны. Однако заканчивать неожиданно вспыхнувший конфликт они пока не собирались.

— Скажи своему другу, чтобы он держался от меня подальше, — высокомерно произнёс северянин.

— Воулоусатый челоувечек мне не нравится… — морфан тоже не остался в стороне.

Я на короткое — почти невесомое — мгновение вызвал из памяти воспоминание о бьющемся в предсмертных конвульсиях Вороне, и когда в стороны от меня разошлась холодная волна страха, веско произнёс:

— Заткнулись. Оба.

Фольки побледнел. Он так широко распахнул испуганные глаза, что сам стал похож на морфана. Дру-уг пошатнулся. На бесстрастном лице подземного обитателя не было видно никаких эмоций, но его тоже зацепило будь здоров.

— Что это? — прохрипел Фольки, с трудом глотая воздух. — Что со мной?

— Меня мало интересует ваша взаимная неприязнь, ваши дрязги и ваши бессмысленные разборки, — негромко произнёс я, проигнорировав вопросы северянина. — Но если кто-то из вас ещё раз возьмётся за оружие, чтобы ударить по своим, то этот глупый поступок станет последним в его никчёмной жизни. Возражения есть?

Фольки и Дру-уг синхронно мотнули головами. Возражений у них, конечно, не было.

— С этого дня вы будете драться плечом к плечу, — продолжил я, — и значит, станете почти что братьями… А в нашей небольшой, но крайне сплочённой семье очень не любят споры между родственниками. Уяснили?

Дру-уг молча кивнул. Фольки сумел выдавить из себя короткое «да».

— Тогда вперёд, — я рукой указал в сторону уже заждавшегося Усача.

И северянин, и морфан первые метры шли так, словно вместо ног у них были поломанные ходули. Однако уже через пару секунд оба полностью оклемались. «Удар» страхом был не столь силён — я не собирался «выключать» парней надолго. Мне всего лишь требовалось слегка остудить их горячие головы.

Подойдя чуть ближе к крабу, Фольки заметил в полумраке точёный женский силуэт и сразу ускорил шаг. Он вытер грязные руки об рубаху, а затем, плюнув на ладонь, пригладил непослушные космы растопыренной пятернёй. «Красавчик» готовился к знакомству с прекрасной дамой, однако косметические процедуры оказались излишними — как только северянин понял, кто перед ним, то сразу растерял весь свой романтический задор.

— Я думал, ты сдохла, ведьма, — хмуро сообщил он.

На заросшем по самые брови лице читалось брезгливое недовольство, но за оружие Фольки хвататься не спешил. Моя воспитательная работа явно не прошла даром.

— Неужели ты не рад меня видеть, а, Фольчик??? — Лэйла расплылась в довольной улыбке.

— Ты пытала меня, ведьма!

— Ой, не преувеличивай, дружочек, — Лэйла закатила глаза. — Разве это были пытки⁇ Так, баловство!

Северянин ничего не ответил. Он молча забросил корзину на панцирь, а Большой помог забраться ему самому. Мужчины обменялись короткими взглядами, и этого им вполне хватило для знакомства.

Правда, заметив коттара, Фольки чуть было не спрыгнул обратно на землю, однако гордость не позволила ему столь явно демонстрировать собственный страх. Особенно на глазах Лэйлы.

— Коттар… — тяжело выдохнул он. — Какую ещё тварь ты пригрел рядом с собой, волхв?

Судя по интонации, Фольки ждал, что сейчас из моего рукава вылетит по меньшей мере дракон.

Вместо ответа, я хлопнул ладонью по панцирю, и Усач двинулся в сторону опушки.

Фольки демонстративно небрежно — так, словно каждый день имел дело с грозой здешних земель — отодвинул хвост зверя и уселся на свободное место, поджав ноги. Он старался не смотреть на Лэйлу, делая вид, что её здесь нет, однако у девушки были совсем другие планы.