— Ты перестанешь изображать из себя оскорблённую в лучших чувствах невинность и, наконец, доложишь о том, что произошло, пока меня не было.

— Доложу, чего же не доложить? — Фольки расплылся в улыбке. — Я всегда знал, что наши пути, сойдясь раз, уже не разойдутся… Копьё вернёшь?

Я подцепил древко носком и подбросил это подобие оружия вверх. Северянин ловко поймал его, крутанул в руке, а затем снова повесил на плечо. Улыбка мужчины стала ещё шире.

Следующие полчаса Фольки обстоятельно рассказывал мне о тех трудовых подвигах, которые он совершил в мою честь. Слушать про вырытые им ямы, которые оказались так глубоки, что запросто могли посоревноваться с Кольской сверхглубокой, и возведённые шалаши, не уступавшие качеством лучшим дворцам Его Императорского Величества, было слегка утомительно. Однако, закончив самовосхваление, северянин поведал-таки кое-что интересное.

Оказалось, что после моего загадочного исчезновения всё чуть было не пошло прахом. Часть набранных людей разбежалась, другая часть стала выяснять, кто достоин занять место командира, а некоторые просто перепились, устроив попутно пару-тройку дебошей. Однако ситуацию под контроль сумел взять Марк.

Он приструнил самых дерзких, вернул в строй тех, кого ещё можно было вернуть, и прилюдно наказал тех, с кем работать было уже никак нельзя. Опорой в этом нелёгком деле стали те самые рабы, которые прошли с Марком недолгую, но очень интенсивную битву под Древними сводами. После бойни, организованной Королём Нищих, их осталось не так уж много, однако даже горстка людей — это грозная сила. Особенно, если они готовы идти за своим лидером до конца.

В общем, Марк навёл некоторый порядок, но ситуация снова могла обостриться в любой момент. Никаких полномочий — кроме полномочий силы — у него не было, ведь графская билья, разрешавшая набор отряда, находилась у меня. А значит, появление «оппозиции», которая захочет разобраться с «узурпатором», было всего лишь вопросом времени.

И Марк не хуже меня понимал, к чему всё может прийти. Именно поэтому он отправил значительную часть людей сюда, в гости к Фольки. На природе всегда есть чем заняться, а занятой солдат менее склонен к бунту, чем тот, который без конца слоняется по городу, подогревая своё безделье конскими дозами алкоголя. Правильное решение. Я и сам на месте разведчика поступил бы так же.

— Что в городе? — коротко спросил я.

— В городе весело, — Фольки растянул губы в улыбке, обнажив крепкие белые зубы. — Вся грязь поднялась со дна и вылезла на улицы… Горожане, как водится, обосрались со страху! Да так сильно, что вонь стала беспокоить самого графа, и он отправил на подмогу жителям полсотни всадников…

Что же, ничего удивительного. Мой вояж под Древними сводами здорово взбаламутил тухлое озерцо здешней преступности. Для кого-то открылись окна возможностей, кто-то почувствовал воздух свободы, когда Короля Нищих вдруг не стало, а остальные просто не знали, что делать, и принялись развлекаться так, как умеют. Грабежами, разбоями и насилием.

— А всадники, — с хохотом продолжил Фольки, — кого порубили, кого пожгли, а кого конями растоптали! Говорят, кровь текла по улицам как река, пока не смыла всю плесень. Не знаю, сколько среди той плесени оказалось достопочтенных горожан, всадники-то в шлемах своих не видят ни хрена, так что наверняка кого-нибудь не того зарубили сдуру… Но таков путь — кому суждено от стали сдохнуть, тот точно от запора не помрёт!

Предполагаемые жертвы среди мирного населения северянина совершенно не смущали. Он относился к чужой смерти философски, без лицемерного сочувствия и чрезмерного пиетета. Впрочем, как и к своей, что было довольно честно.

Кровавая река, бегущая по улицам — это, понятно, художественное преувеличение, однако обстановка в городе явно оставляла желать лучшего. Скоропостижная кончина Короля Нищих стала серьёзным ударом для всей организованной преступности, но вместе с тем она же дала толчок беспорядкам… Вот такая вот диалектика.

Подземный самодержец, при всех своих недостатках, обеспечивал какой-никакой порядок «на районе». Теперь, когда образовался «вакуум власти», многие хлебнут горя. И в этом была толика моей вины.

Нет, посыпать голову пеплом я не собирался. Как и впадать в уныние. Тем более, это не я вышел на улицы, чтобы грабить и убивать, и не я так ловко устроил зачистку города, что в результате неё пострадали невинные люди.

Однако последствия своих действий нужно осознавать, иначе можно утратить связь с реальностью. А это в нашем деле равносильно смерти.

— Так что город бурлит, — подвёл итог Фольки, — как чан с разогретым дерьмом… И брызги того дерьма долетают даже досюда.

— О чём ты? — я прищурился. Слова северянина мне не понравились.

— Да ходили здесь какие-то, — неопределённо махнул рукой мой собеседник. — Двое. Смотрели, вынюхивали…

Интересно. Не друзья ли это тех славных парней, о которых мне рассказывал Гвар? Интуиция буквально вопила, что моё предположение очень недалеко от истины.

— Когда?

— Вчера, после полудня.

— И? — спросил я. — Что с ними стало?

— Доходились, — коротко ответил Фольки.

Что же, ничего удивительного. Если шастать вокруг деревни можно относительно безопасно, то рядом с военным лагерем такие прогулки обычно заканчиваются крайне печально.

— Где они? — спросил я, хотя уже догадывался, каким будет ответ.

— Под землёй, — хмыкнул Фольки, кивком указав на место, где, по всей видимости, нашли покой неведомые «путешественники».

— Живыми взять не смогли?

— Нет, — Фольки качнул головой. — Не дались они… Биться стали, и бились хорошо! Наших шестеро было, так они двоих смогли угробить, хотя на вид — мужичьё мужичьём, так и не скажешь, что ратному делу обучены.

Неприятно, конечно. Я бы не отказался побеседовать с ними, однако винить Фольки и его людей глупо. Чтобы захватить в плен хорошего бойца, нужны очень специфические навыки. Марк, например, смог бы, а вот рядовые вояки, обученные стоять в строю, прикрывшись щитом, и по команде тыкать перед собой копьём, очень вряд ли.

— Чем они были вооружены? — спросил я.

— У одного палка, а у другого — ножик ржавый, — помявшись секунду, ответил Фольки.

Солидно. Драться с превосходящими силами противника, используя такой скудный арсенал, да ещё и умудриться прикончить двоих — это очень неплохой результат. Налицо отличная подготовка. Не сомневаюсь, столь умелые «птенчики» вылетели из того же «гнезда», что и оперативники, засветившиеся в «Наречье».

Все они работали на человека без лица…

Я почувствовал, как вокруг меня сжимается петля. Неприятное ощущение. Мне не раз доводилось его испытывать, но привыкнуть к такому попросту невозможно.

В памяти на мгновение вспыхнули ночные огни морского порта в одной далёкой южной стране. Блики фонарей на чёрной воде, запах потухших водорослей, беззаботный смех подвыпивших туристов, доносимый прохладным ветерком… А ещё ощущение, будто преследователи — пока невидимые, но уже очень близкие — дышат прямо в затылок. Точь-в-точь как сейчас.

Я слегка тряхнул головой, отгоняя ненужные воспоминания. Тогда мне удалось уйти лишь чудом, но надеяться на счастливое стечение обстоятельств нельзя. Успех нужно организовывать самому.

И я знал, как это сделать.

Глава 4

— Собирайся, — коротко приказал я, глядя на Фольки. — Мы уходим.

По загривку будто бы пробежались электрические разряды. Из головы вымело лишние мысли, мышцы налились теплом, а тело стало лёгким, почти невесомым. Организм привычно готовился к действию — так всегда бывает перед операцией.

— А лагерь? — с лёгким волнением в голосе спросил северянин. Ему явно не хотелось бросать своё «детище» на произвол судьбы.

— Выбери десять человек, — ответил я, — они останутся здесь.

Фольки, обернувшись, посмотрел на своих людей.

— Остальные пойдут с нами? — нахмурился он. — Не дело воина говорить за других, но твой имперский дружок вряд ли обрадуется, если мы все заявимся в город…