А уж когда из дворца, как из сказочного мешка изобилия, посыпались невиданно щедрые благодеяния, репутация герцога Алларэ и его соратников начала стремительно падать. "Они позволили королю-безумцу казнить северных владык, позволили едва не уморить нас голодом, допустили вторжение Тамера - а теперь, получив окорот, хотят вернуться к старым обычаям? Нет уж, у нас есть настоящий заступник и благодетель, король Араон. А если он и впрямь сирота-подкидыш, не к лучшему ли это? Сперва Мышиный Король, позор для державы, потом Ивеллион-Безумец... не довольно ли с нас королей Сеорнов? Они так провинились перед Сотворившими, что даже убийство короля не прогневило богов! Пусть прервется проклятая Матерью и Воином династия!" - услышав такое рассуждение из уст своего домоуправителя, беседовавшего на кухне с поваром, Кларисса едва не села на пол под дверью. Ловко все вывернуто, нечего сказать!..
Хватило на это седмицы времени - и только герцог Скоринг ведает, скольких золотых из казны.
- Мне пора, госпожа моя. Нужно подготовиться к Большому совету, - осторожно коснулся ее плеча герцог-регент. - Я вас провожу.
- Желаю вам поладить с архиепископами! - улыбнулась на прощанье Кларисса. - Говорят, его высокопреосвященство Жерар не в ладах со своей семьей.
- Это не так уж и хорошо, - качнул головой Скоринг. - Я предпочел бы надежный союз.
Госпожа Эйма искренне порадовалась, что лицо ее прикрыто темной вуалью. То ли герцог-регент был, как о нем поговаривали, сумасшедшим, то ли наивным, как дитя, наглецом. Мечтать о надежном союзе с человеком, сестру которого ты велел отравить, а самого искалечить, и если бы не вмешательство Рене Алларэ - сгноить заживо в Шенноре...
Воистину, кого Сотворившие хотят наказать - лишают разума!
- В пять часов откроется Большой совет. Постарайтесь хотя бы притвориться, что вас волнует то, что там будут обсуждать! - герцог Скоринг прогнал всех, плясавших вокруг короля, кроме двух фрейлин; это стоило обдумать, решил Араон.
- Это вы запретили подавать мне вино?
- Будете держаться, как подобает королю - вечером хоть утопитесь в нем, - сквозь зубы ответил регент. - Если же будете пренебрегать своим долгом, я подскажу архиепископу, что седмица-другая поста и покаяния в монастыре перед началом святого похода монарху не повредит!
- Вы никогда не думали, - делая самое невинное лицо и разглядывая лепнину на потолке, спросил король, - что я могу позвать гвардейцев и вас через десяток минут лишат головы на колоде?
Фрейлины переглянулись над своей вышивкой. Рыжеволосая Фелида Скоринг улыбнулась одними глазами и бросила быстрый взгляд на регента, стоявшего перед королем Араоном. Слух у обоих фрейлин был кошачий. Интересно, а языки у них такие же болтливые, как у ворон? Если они расскажут товаркам о том, что король угрожал своему регенту, выйдет презабавно. Впрочем, Скоринг сам велел остаться именно этим двоим.
- Если такова милость вашего величества, зовите немедля, - глубоко поклонился регент. - Меня не так уж сложно заместить на любого другого главу Старшего Рода, мой король.
Араон едва не пнул Скоринга ногой в так соблазнительно маячившее у самых колен лицо. Принимая - руками короля - десятки новых указов, герцог Скоринг не собрался поправить такую устарелую глупость, как право занимать пост регента лишь главам Старших родов; таковых же в Собране осталось на диво мало. Бароны Кертор и Литто, граф Саура, герцоги Алларэ и Гоэллон... последний невесть куда запропастился, помимо прочего. Из них король Араон рискнул бы подпустить к себе лишь барона Кертора, чей племянник, конечно, преданный сторонник алларской коалиции, но сам барон предусмотрительно держится подальше от всех и вся. Вот только в чем, кроме вина и лошадей, может разбираться южанин? Литто, Саура, Алларэ и Гоэллон же - о да, этих только подпусти к королю на расстояние, достаточное для удара кинжалом, и можно заказывать по себе панихиду. Причем за Литто и Саура нужно поблагодарить покойного батюшку, чтоб ему в Мире Воздаяния демоны тридцать три раза голову отрубили...
Впрочем, оба - ровесники короля Араона, какие уж из них регенты, смех один. Барон Кертор хоть и провинциал, но в почтенном возрасте.
- Оставьте меня, я буду одеваться, - буркнул король.
- Его величество желает одеваться! - подбежала к двери светловолосая фрейлина, недавно так порадовавшая Араона своей выдумкой с театром. Хорошая девушка, хоть и крупная, как саурский тяжеловоз.
Обтирание розовой водой, свежее белье, потом завивка и припудривание волос, накладываемые на лицо и руки мази, облачение в тяжелое и неудобное парадное платье... Араон все это ненавидел. Его тела касались десятки рук, вертели туда-сюда, словно куклу, наносили притирания, терзали волосы щипцами и гребнями, подавали наскоро подогнанные по размеру перстни из королевской сокровищницы - и все лишь очередного унылого заседания в кругу не менее разряженных и изнывающих в плотных одеяниях вельмож. Говорили, что король Лаэрт запросто расхаживал летом в полотняной рубахе и легких штанах, в которых тренировался со шпагой и саблей - и ни один паршивый куафер, камердинер и лакей не смел с ним спорить. Об этом стоило подумать...
Беда состояла в том, что Араон не чувствовал в себе и тени той властной силы, которую чуяли подданные в короле Лаэрте. Его слово и желание было не волей для народа Собраны, да что там народ, даже для собственных прислужников - лишь капризами пока еще пятнадцатилетнего мальчика. Хуже всего, что именно капризами и сам Араон считал свои желания. Капризами, прихотями, придурями...
С первого года жизни, еще когда он сосал грудь кормилицы, его учили быть королем. Гувернеры заставляли держаться по-королевски, наставники набивали голову всем мусором, который должен знать король, чтобы править, отец называл наследником и требовал властвовать - для начала над братом. Пока король Ивеллион был жив, принц часто его боялся, еще чаще - ненавидел, и каждый день утешался мечтами о троне. Потом герцог Скоринг приподнял принца Араона за воротник и усадил на трон. Вот тут-то и оказалось, что королевские манеры никак не удаются, в голове мучительно пусто, а с высоты трона все окружающие выглядят либо льстивыми дураками, либо подлыми извергами.
Араон прекрасно знал, в чем дело: он не был настоящим королем. Вот дворец его и отвергал, трон стремился скинуть с себя, и даже поддельный венец мстительно натирал уши. Оставалось только капризничать, надувать щеки и тиранить фрейлин с лакеями - они-то подчинялись, куда им деваться...
Вот герцог Скоринг - другое дело; он знал, зачем ему нужна власть. Планов у него было больше, чем монеты в королевской казне, и все он хотел воплотить в жизнь. Оттого ему не мешало парадное платье в дикую жару, не хотелось спать во время советов и вообще регент постоянно был бодр, деятелен и даже весел.
Король ему искренне завидовал - настолько, что даже и не пытался вмешиваться в управление государством. Слишком уж хорошо было ясно: встань на пути у такого рвения, и скорийский бык попросту затопчет и не заметит. У Араона же, как он сам обнаружил, и копыта были мелковаты, и желания кого-то затаптывать не находилось. Не терзал бы дурацкими советами, да не запрещал виночерпию подавать вино в любое время - и пусть себе тешится.
Главное, что господин герцог-регент удерживает на безопасном расстоянии Реми Алларэ и всю его клику; остальное несущественно.
Обоих глав орденов король Араон видел впервые в жизни, они не покидали своих резиденций даже на время ежегодных чествований Сотворивших, оставляя эту почетную обязанность архиепископу Сеорийскому - патриарх был слишком стар.
На главу ордена Блюдущих Чистоту король взирал не без опаски. Юноша смутно подозревал, что герцог-регент втянул в ересь не только своих скорийцев и бруленцев, но и самого короля. Откуда ж еще чудеса на коронации, зачем нужен мерзкий черный напиток? Блюдущие же чуют подобное лучше, чем гончие - дичь. К тому же архиепископ Жерар - младший сын Мишеля Алларэ, которого чаще называли Старым Герцогом. Дядя герцогов Алларэ и Гоэллона. И зачем только герцог-регент вздумал его приглашать?!
