"Бывают такие девицы, что равно хороши в любом наряде, - подумал монах, любуясь гостьей. - Дело, впрочем, не в наряде, а в умном и добром выражении лица, такое и из дурнушки красавицу сделает..."
Араон, сопровождавший девицу Эйма, с большим трудом прикидывался спокойным. Юноше явно хотелось куда-то бежать, прямо сейчас. Брат Жан понадеялся, что не прочь от него.
- Чем обязан вашему визиту?
- Брат Жан! Поклянитесь, что о том, что услышите от нас, не расскажете никому... - выпалил принц.
-... и что бы ни стали делать на основании услышанного, обо всем поведаете нам, - добавила северянка.
- И что же вы натворили? - подавив вздох, полюбопытствовал монах. Он осторожно прикрыл тяжелую книгу, которую читал с самого утра, щелкнул золотой застежкой.
- Поклянитесь!
- Клянусь, - брат Жан прекрасно понял, что иначе ничего не услышит. Интересно только, что за страшную тайну ему собираются поведать бывший король и его бывшая старшая фрейлина.
Через час ему уже хотелось не то отломать застежку, которую невольно терзали беспокойные пальцы, не то поддаться греху гнева и книгой кого-нибудь побить. Не девицу с принцем, разумеется, и не короля - исключительно по малолетству венценосной особы. Но господина регента - уж точно. И себя, за то, что неосмотрительно дал клятву, а теперь хочешь, не хочешь, а соблюдать ее придется. Лгать, а тем более нарушать клятвы для члена Ордена Блюдущих Чистоту гибели подобно и даже думать о том не хочется.
Влюбленная девица и заботливый брат сидели напротив, чинные и притихшие, юноша сложил руки на коленях и взирал на своего наставника так, словно тот мог сотворить чудо и все им объяснить. Увы, брат Жан не мог. Он сам ничего не понимал, куда уж тут другим рассказывать.
- Обо всем этом должен узнать архиепископ Жерар, - сказал монах наконец. - Чем скорее, тем лучше.
- Он уже знает, - покачал головой Араон. - Он еще давно все знал, и ничего не сделал. Хотя сказал, что сам всем займется.
- Не думаю, что его высокопреосвященство поделился с вами планами, так что, вероятно, вы заблуждаетесь.
- Мы сами хотим понять! - упрямо вздернула голову девица Эйма.
- Это я уже заметил. Мне же хотелось бы понять, почему вы решили, что имеете на это право.
Парочка замялась, переглянулась. Оба почти одновременно покраснели и одинаковыми упрямыми глазами уставились на брата Жана. "Не отступятся, - понял он. - Кол на голове теши, не отступятся...".
Сидевшие напротив влюбленные и ретивые воплощали в себе ту тревогу, что с раннего утра терзала и самого монаха. Встретившись еще до полудня с господином регентом, брат Жан сперва порадовался произошедшей с тем перемене - старший сын короля словно очнулся от затяжного кошмарного сна, а потом, проходя уже рядом, вздрогнул. Если кошмар и кончился, то не самым лучшим образом. Примерно как разбудить спящего, приложив к чувствительному месту раскаленное лезвие. Проснется, конечно - вот только боль ожога еще долго будет мучить.
Элграс уже куда лучше умел прятать свои чувства - доказательство того, что его обучение подходило к полному завершению, - но списать все на вчерашнюю поездку в ночи и недостаток сна тоже не удалось. Тогда, за завтраком, исповедник короля, еще не слишком насторожился - мальчишки четырнадцати лет от роду, хоть в коронах, хоть без оных, остаются мальчишками с настроением, переменчивым, как весенняя погода; а уж дети золотой крови - вдвойне и втройне. Связи между престранным ощущением, исходившим от господина регента и мрачной задумчивостью короля брат Жан тогда тоже не уловил; а стоило бы...
Теперь причины были отчасти ясны, только вот хитрая пара любопытных накрепко связала брату Жану и руки, и язык. Можно, конечно, долго допытываться до короля, но если дело касается действительно важной тайны, тот не скажет ни слова. Элграс был разговорчивым, но вот пустомелей - никогда. Увы, то же можно было сказать и о господине регенте.
Отчасти - ясны, а в основном - нет.
Причина тревоги, впрочем, состояла в ином - и за это монах себя пристыдил: стоило обратить внимание на короля и его регента. Хотя бы потому, что если два важнейших в государстве человека вдруг и одновременно набираются мрачности, следует ждать неприятностей значительного размера. Дело все же было не в том, а в странном беспокойстве, казавшемся совершенно беспричинным. То ли неведомый сквозняк по душе гулял, то ли осеннее настроение впервые в жизни подступило по-настоящему, звало в дорогу. Вдруг подумалось, что он еще никогда в жизни не отправлялся в паломничество к Нерукотворному Храму. Досадное упущение...
- Брат Жан... - позвала девушка, и монах понял, что задумался прямо посреди разговора; а упрямые гости ждали продолжения.
- Не знаю, какой помощи вы от меня ждете. О планах герцога Скоринга я отчасти был осведомлен. Для меня, конечно, удивительно, что, имея не одну возможность заполучить для своих целей кого-то из королевской династии, он не сделал этого...
- Фиора хотели похитить, - напомнил Араон.
- Я не вполне осведомлен насчет обстоятельств, но мне кажется, что вашим старшим братом этот список не ограничивается, а у коменданта столицы и доверенного лица покойного короля было много возможностей. Наследник герцога Гоэллона не был арестован, на него не покушались, а нападение на принца Элграса состоялось в Брулене...
- И что из того? - склонила голову набок девица Эйма.
- Для меня удивительно, что герцог Скоринг якобы по-прежнему следует своему замыслу. Точнее, что герцог Гоэллон вполне в этом уверен. Не думаю, что он заблуждается. Тогда получается, что он знает нечто, неведомое нам. То, что позволяет ему быть уверенным.
- Знает, и считает, что справится с этим, - добавил Араон. - Мы ведь верно рассудили?
- Мне кажется, что вполне верно. Беспокойство его величества и господина регента имеет некую иную причину. Об этой причине вы тоже рассудили вполне разумно. Однако, как странно... иметь столько возможностей для достижения цели - и ни одной не воспользоваться, - вздохнул брат Жан. - Досадно будет, если и эту тайну герцог Скоринг унесет с собой в могилу.
- И эту, и все прочие, - кивнул принц. - Но дело-то не в нем...
- Может быть, не в нем, но если герцог Гоэллон по своему обыкновению отправился один... - еще один вздох, а не стоило бы позволять себе этого при юных заговорщиках, они и так взволнованы. - В поединке двоих, какими бы достоинствами не обладал один из них, всегда есть место случайности. Ставить судьбу всего сущего на кон, надеясь только на свои силы...
- Как это только на свои? - хлопнула прекрасными серыми глазами девица Эйма. - Неужели Сотворившие не придут на помощь?
- Помыслы Сотворивших смертным неведомы, - напомнил прописную истину брат Жан. - Не подобает говорить "боги должны помочь".
После этого воцарилась унылая тишина. Гости тихонько ерзали в своих креслах, переглядывались, потом принимались то смотреть в окошко, то разглядывать собеседника - недолго, смущенно и с явным разочарованием. Двое, должно быть, надеялись, что многомудрый брат-расследователь взмахнет рукой, и все тайны раскроются.
Удивительно, что за время ежедневного общения во дворце король и старшая фрейлина остались друг для друга чужими, а уже после отречения Араона сдружились едва ли не за пару встреч. Должно быть, спасение из осажденного дворца заставило их по-новому взглянуть друг на друга. Статная северянка и походивший на ее младшего брата юноша уже действовали вместе, как старые приятели. Это было и забавно, и полезно для Араона, который многие годы нуждался в таком общении. Как и Элграс, конечно.
Осуждать старшего - нехорошее и недоброе дело, но епископ - теперь уже патриарх - Лонгин отвратно годился на роль воспитателя принцев. Разумный глава Церкви - деятельный, полный сил и рвения в своем служении; но не духовный наставник для двух подростков. Даже если король Ивеллион яро противился общению сыновей с ровесниками, его следовало переубедить, а мальчикам, согласно старому обычаю, проводить не менее трети года в замках глав Старших Родов. Многих бед можно было бы избежать, будь у принцев иной опыт, нежели пребывание лишь во дворце и только в обществе людей старшего поколения. Золотой футляр годится для писем, а не для подростков...
