Уронив ложку на пол, конечно же специально, он полез за ней под стол. Одновременно с ним, Валерия тоже решила поднять упавшую ложку. Нагнувшись, девушка оказалась нос к носу с приятелем. Ну чем не сцена из дорамы? Обычно, влюбленные герои, оказавшись так близко, сначала замирают на полминуты, пожирая друг друга глазами, и, наконец, целуются, под сумасшедший стук своих сердец.

К сожалению, жизнь – не кино. И не всегда получается, как хотелось бы. Оказавшись так близко от прекрасного лица Валерии, Валентин сплоховал. Не учел положения их тел в пространстве, когда потянулся к девушке губами. Упали оба. Под столом все смешалось. Стулья, ноги, руки. Вожделенный поцелуй превратился в дружескую потасовку на полу. Опять, кстати, дружескую! Очередной шанс был упущен.

Когда они, смеясь, выбрались из-под стола, их внимание привлек шум из комнаты Акулины Титовны. На цыпочках они, пробрались к ее двери и попытались заглянуть внутрь. Опять они были так близко, что сердце Валентина бешено застучало. Он вдохнул аромат ее волос и мысленно застонал.

– Лера, – зашептал Валентин, взяв себя в руки, – тебе не кажется, что неприлично подглядывать за соседями? Там что, так интересно? Тогда пусти, – он легонько пихнул девушку в бок. – Дай и мне посмотреть.

Валерия подвинулась, и следователь сунул свой нос в узкую щель приоткрытой двери. Комната соседки была похожа на исторический музей с экспонатами русского деревенского быта XVII-XVIII веков. Экспонатами были несколько прялок и большое количество веретен. Пустых и с нитями. Акулина Титовна, что-то приговаривая, пряла пряжу. Валерия прислушалась.

– Отчеты им, видишь ли, подавай. Им все мало. Мало. Пальцы уже все стерла. Что там в ее голове может быть интересного? Одни мужики на уме. Чего никак не выберет? Не может решить, меня бы спросила. Доктора надо брать. Ничего себе он такой. Статный. Да и материальное положение у него явно лучше, чем у фельдфебеля этого ненадежного.

– Почему это я не надежный, интересно? – шепотом возмутился следователь.

Лера сделала «зверское» лицо и шикнула, приложив пальчик к его губам. Тем временем, Акулина Титовна закончила с веретеном и поместила его на полку к его собратьям.

С первого взгляда, Лере показалось, что веретена абсолютно одинаковые. Однако, через некоторое время, она заметила, что нити на них едва заметно светятся. И свечение это разное. Акулина Титовна тянула нить из бесформенного радужного комка, надетого на прялку.

«Информация» – сразу подумала Валерия. – «Зашифрованная. Цветовой код. Интересно. Но для кого? Кому это она обо мне докладывает? Неужели кого-то интересует моя судьба? И почему такой способ кодировки? По-моему, не очень удобно. Ладно, рассмотрю их более внимательно позже, когда Акулина уйдет в магазин. Стоп. Неужели тем самым, я убеждаю себя, что она не просто толстая, неприятная тетка и моя соседка? Не думаю же я, что Титовна близка эзотерике или магии? А что? Это вполне возможно. Тут главное не перестараться. В смысле – поменьше фантазировать. А то, так и до паранойи не далеко. Она, конечно, ведьма, но… ».

Потянув Валентина за рукав, Лера сделала жест рукой, совсем как спецназовец на задании, и отправилась на кухню готовить чай.

– Я не понял, – сказал следователь, разрезая принесенный им самим торт, – что такого особенного ты углядела в безобидном хобби своей соседки? Может она носки на продажу вяжет?

«И я о том же» – подумала Валерия, а вслух пошутила: – Маглам, действительно, не понять.

***

«На ковре у Привратника»

В коридоре у канцелярии собралась огромная очередь из «курьеров поневоле» и «тайных агентов». Все они, при жизни или после смерти, вольно или невольно, совершили, мелкие и не очень, проступки. За что, собственно, и отбывали повинности. В очереди было запрещено разговаривать, что смертельно раздражало ожидающих и что, конечно, являлось частью наказания.

«Боже, ну почему в век цифровых информационных технологий на Небесах все еще существуют архивы, картотеки и канцелярии?» – думала Лерина соседка, стоя в очереди. – «Эти издевательства – совместная разработка с Адским департаментом? Мало им своих грешников в котлах варить? За нас, всего лишь оступившихся, взялись? Все равно ведь не дождутся искреннего раскаяния. И так чувствую себя почти доносчиком. А мне еще к привратнику надо успеть. Зная его характер, точно получу нагоняй».

Дождавшись своей очереди, Акулина вошла в архив. Сидящая за дубовым столом, необъятных размеров тетка сунула ей бланк для подписи. Распахнула рот, похожий на приемник купюр в банкомате. Проглотила все веретена один за другим и, прикрыв глаза, «сыто» заурчала.

Акулина с отвращением следила за происходящим. Никак не могла привыкнуть к этому зрелищу. Отгудев, тетка открыла глаза и сказала:

– Принято.

«Наверняка, эта бедняга при жизни была жуткой сплетницей» – подумала Лерина соседка, выходя из архива. – «Иначе, почему она глотает информацию с таким удовольствием и с такой скоростью? А кстати, это ее наказание или призвание?»

Отделавшись от веретен и, взглянув на часы, Акулина поняла, что не успеет на аудиенцию к Привратнику вовремя. Однако сократить опоздание стоило. Он же должен видеть ее искренность и старание на пути исправления.

Оттолкнув кого-то от дверей лифта, она втиснулась в, и так переполненное, пространство, почти задушила своим необъятным бюстом какого-то тщедушного лысого мужичонку, отдавила ногу старичку, и выпихнула обратно в коридор ни в чем не повинного буддийского монаха, когда лифт «сообщил» о перегрузе.

До нужного этажа, Акулина Титовна ехала под грузом упрекающих взглядов соседей по лифту и ее собственного отражения в кривом облупленном зеркале, которое, делало ее еще толще и еще уродливее. Похоже, это тоже было частью наказания провинившихся душ.

Ее опоздание составило всего три минуты, поэтому сейчас Акулина Титовна, она же – Геля, она же – наказанная душа, осторожно открыла дверь, как будто за ней, ее ждало нечто страшное. И действительно, на визитершу, грозно, поверх очков, с укоризной смотрел Привратник.

– Душа моя, Ангелина, – сказал он, – вам было назначено на 14.00. Почему вы опять опоздали?

– Я и опоздала-то всего на три минуты, – пожала плечами Лерина соседка.

– Всего? Да за три минуты, между прочим, можно успеть забить шестьдесят гвоздей, спеть гимн России или написать предсмертную записку и повеситься.

– Господин диспетчер, если в подлунном мире найдется хотя бы одна веревка, которая выдержит эту тушу, мое нынешнее земное вместилище души, я с радостью повешусь. Может быть, тогда закончится мое наказание. Мои грехи, конечно, велики, но заставлять меня, красавицу и умницу, каждый раз в зеркале видеть огромную, неопрятную и ограниченную бабу, бесчеловечно. Знаете в чем последний раз она, т.е. я выходила в магазин? В бесформенном, застиранном, неопределенного цвета платье, засаленном фартуке, рейтузах, оранжевых носках с дырками на пятках и туфлях на каблуке. На ее фиолетовых волосах был повязан ситцевый платочек, которым, похоже, в перерывах между ноской, моют пол. А имя? Где вы только откопали такое? В древних летописях?

– В этом и есть смысл наказания, разве нет?

– Ну вот что такого я сделала? Неужели за пару шуток нужно наказывать почти вечностью уродства? И самое противное, что ничего исправить не могу. Окружающие все-равно видят только то, что ваш Департамент на меня нацепил.

– Пара шуток, значит? Да за мошенничество с местами в Раю нужно было наказать еще строже. Самое страшное, что вы умудрились даже продавать в Рай абонементы. До сих пор не могу понять как?

– Люди так легковерны, – улыбнулась наказанная душа. – Я продавала мечту и умиротворение. Счастье и спокойствие. Кому от этого было плохо?

– Ваши клиенты до сих пор, по прибытии, предъявляют ваши сертификаты и требуют, чтобы их встречал лично – САМ, – Привратник указал пальцем наверх. – Сколько вы их продали?

– Гм. А хотите, я еще подопечного возьму? Двух?