Жаворонок У неё всего-то – песни о свободе, Да гнездо под веткой голубицы. Это всё, что ей отписано в природе, Но она счастливее жар-птицы. Стайка пацанов морошку собирала, Но эти никогда не навредят, Ведь жизнь когда-то кровью доказала, Что беспризорники гнездо не разорят. Брызнула пороша по вымершим лугам, Стали ароматы холодней. Пусть любви к свободе не хватило нам, Но нас зато лето сделало добрей. Забудьте все заботы и невзгоды, Достаньте старый медный граммофон. Когда за окнами ветра и непогоды, Спешите погрузиться в полусон. И, ломая все законы диссонанса, Польётся из затёртой грампластинки Музыка великого романса Русского маэстро Михаила Глинки. Кто есть кто?
Света пришла на свидание, А Бабетта ушла на войну. Для них обеих это – испытание, В чём-то изменить свою судьбу. Они родились в один год и в один день, Чтобы жить под знаком Девы на Земле. Им был дарован один свет и одна тень, Они были отражением в хрустале. Только им по-разному жилось: Одна была комсоргом-активисткой, А у второй всё по-другому заплелось, И она стала популярною артисткой. Одна стремилась подвиг совершить Во имя вечных и нетленных идеалов, А другой хотелось просто жить, Геройствуя с экранов кинозалов. Им обеим по фигуре плащ-болонья, Это не демисезонное пальто. А ты вот сможешь без каких-то церемоний Ответить без сомнения Кто есть Кто? Лето – осень Через поле речка убегает, Выпорхнул испуганный фазан, Берёзка на пригорке на осень намекает; Тут, наверное, и писал великий Левитан. Уже стало раньше вечереть, И клюква покраснела на болоте, В полях пшеницу выбрали на треть, И кто-то ворожит на позолоте. По всем прогнозам – скоро бабье лето, И под окошком запоёт аккордеон. К этому ещё есть добрая примета, Когда играет старенький шансон. В небе полумесяц в тучках пропадает, Но не спешите свечи задувать. Девочка лицо подолом обтирает, Она любую порчу может отогнать. Пускай нам осень холодов подпустит, А мы согреемся в притворе и в светлице, Но никто нас дальше не пропустит: Звёздам – небо, а перо – жар-птице. Лишь бы не было Кто имеет волю к сочинительству, Тот борзописец или графоман. Неистребима тяга к доносительству, Потому и неоконченный роман. Пускай у каждого своё мировоззрение, Но пусть будут все за одного. У каждого своё предназначение, Но только ещё время не пришло. Добудьте свою веру в справедливость, В ней будет и покой, и круговерть. Там, где вместе сила и правдивость, Там любой режим находит смерть. Волнуется пшеница в чистом поле, И всех спасает только вдохновенье. Правда не рождается в неволе, Воля – это вера и терпенье. Журавлики за лето подросли, Стали дни короче, а ночи холодней, И нам благие вести принесли — Что расцветает мир ради людей. Уже давно полезно понимать, Что мы все чего-то лишены. И можно отказаться, и можно промолчать, Лишь бы не было болезней и войны. Однолюб Альбатрос кружил над океаном, Он весь его собрался пересечь, И пролететь по всем меридианам, Инстинктами пытаясь пренебречь. Он не был ни больным, ни слабоумным, Но, потеряв свою подругу белокрылую, В одночасье сделался безумным: Сети человечьи стали ей могилой. Он парил на крыльях трёхметровых; Ему больше некого любить. Он знал, что смерть свою найдёт в штормах ледовых, Но не брался как-то отомстить. Выпутав из сети белокрылую, Её по палубе пинали сапогами, Топтали, словно грешницу постылую, И перья вырывали грязными руками. И всё за то, что оказалась несъедобной — Не получалось из неё шурпу сварить. Да ещё за то, что прожила свободной, И было подозрение, что могла любить. Подснежники Я ведь это видел, но сам себе не верил, Не понимая следствий и причин, Да, наверное, никто бы не поверил, Что из холодной стерни родится турмалин. Это вам не розовый нектар В вазочке замёрзшего пломбира. А может, у весны такой вот пеньюар, Раскрашенный рукою ювелира. С ночи выпал маленький снежок И блестит на сером силуэте, Но эти ангелочки смотрят на Восток И растворяются в малиновом рассвете. Солнышко пригреет, загалдят скворцы, И тоненький ледок куда-то испарится, А первая любовь, как первые цветы, Больше никогда не повторится. Мне в тот момент хотелось зареветь, Когда они обнялись на рассвете, Пытаясь друг у друга сердце отогреть, Зачем иначе жить на этом свете? |
