— Всего лишь крышу над головой, вкусно пожрать, крепко и спокойно спать, просыпаться в постели с какой-нибудь приятной особой. Убивать своих врагов, которые мешают мне спокойно жить в этом мире. Я люблю сражаться с сильными противниками, а слабые вызывают лишь отвращение и раздражение тем, что мне лично приходиться марать о них руки и тратить на них время.

— А кого ты считаешь своими врагами?

— Всех тех, кто хочет убить меня или лишить свободы. Приведу простой пример. Предположим всего на минуту, что в какой-то момент наш добренький старик Хокаге случайно подвернул ногу на лестнице, упал и сломал себе шею, а на его место ставят какого-то хладнокровного, жестокого и жаждущего власти и контроля человека, который хочет, чтобы я по его указке решил уничтожить тех или иных людей ради получения контроля над другими. Ему неважно, что у этих людей есть свои семьи, дома и будущее. Ему лишь важна его собственная деревня и ее расширение…

— Я понял о чем ты, но что если кто-то из других селений решит развязать с нами войну?

— Тогда, это приемлемо, но если я каким-то образом узнаю, что они были «вынуждены» пойти на этот шаг из-за нас, то последствия для верхушки этой деревни будут не самые лучшие. Я ничего не имею против шиноби этой деревни. Они, вне всякого сомнения, встанут у меня на пути ради защиты этих… людей, но я ни за что не предам себя и свои принципы. Думаю, теперь вы понимаете, что я за человек?

— Да, понимаю.

Пока мы говорили, я уже успел убрать большую часть продуктов в холодильник и разложить в кухонный шкафчик специи и другие продукты, которым не требовалось хранение в холодильнике. Оставил лишь немного картошки и овощей для будущего обеда. Джирайя предавался воспоминаниям и держал в своих ладонях фотографию в рамке моих родителей.

— Ты жалеешь, что не знал…?

— Никогда. Я не испытываю жалости ни к себе. Ни к своим родителям. Я реалист и принимаю вещи такими, какие они есть. Какой смысл в том, чтобы тосковать по этим людям? Они — всего лишь имена. Никто из них не растил и не учил меня. Я всегда жил один, учился всему сам и мне этого достаточно.

Я спокойно очищал картошку от кожуры, включил плиту и наполнил на половину кастрюли с водой. Думаю, вареная картошка со специями, зеленью и овощами идеально подойдет для легкого перекуса. Саске все еще тренируется за домом. Наверняка она мгновенно придет на запах еды.

— Но разве это честно и справедливо…?

— Вы говорите так, будто не знаете ответа на этот вопрос. Неужели вы, будучи на последней войне, не видели, что у некоторых людей отбирают все то, что они имеют? К ним также отнеслись честно и справедливо или может быть это судьба? Нет, сильный всегда будет забирать у слабых, а слабые обречены на страдания и смерть. Это вечная и неизменная постоянная которую вы, люди, никогда не измените.

— Я и Минато верили в то, что настанет день когда люди научатся понимать друг друга и они наконец разорвут вечный круг ненависти.

— Какое забавное лицемерие, а знаете ответ на ваше желание…? Нужна сила которая не имеет себе равных, которая установит порядок, но при этом даст людям иллюзию выбора. Когда человек ощущает, что ему его не навязывают или что у него есть иной выбор. Отсутствие выбора и жизнь по указке сильных — это простое рабство. Сейчас, в этом мире, система справедливости устарела. Даже возьмем в качестве примера войну между кланами Учиха и Сенджу. Они воевали друг с другом почти сотню лет, а сейчас кто-то знает, по какой причине? Никто этого не знает. Я, по крайне мере, в учебниках истории этого не нашел. Было лишь какое-то глупое упоминание о том, что клан Учиха — это злые шиноби, а Сенджу — хорошие. Похоже, даже тот, кто писал эту книгу, толком не знал, из-за чего они на самом деле сражались, и указал лишь то, хотят видеть старшие. Что именно мешало этим кланам просто взять и провести переговоры? Они продолжали сражаться не потому, что знали причину, а потому, что знали, что иного выбора не было. Кровь за кровь, плоть за плоть, зуб за зуб, и так до тех пор, пока один из кланов не будет окончательно уничтожен.

— А как бы ты решил этот конфликт? Хаширама Сенджу был готов пожертвовать собой ради этого.

— Все просто. «Wer-Gild»/Вер-Гельд или, проще говоря, плата кровью. Потерять близкого члена семьи или клана — это печально, ужасно и больно, но иногда эти чувства нужно сковать, проглотить и запечатать не потому, что ты трус и не жаждешь мести, а ради своего будущего и будущего своего клана. Человек знает, что убийство не вернет то, что было утеряно навсегда, но не принимает этого. Месть, конечно, даст тебе удовлетворение и радость, но лишь на мгновение. Следом придут пустота и тьма, которые можно заполнить еще большим кровопролитием и ненавистью. Это ведь так просто убивать и ненавидеть, ненавидеть и убивать…! Поддаться эмоциям и игнорировать последствия этого пути. Вер-Гельд — это плата за смерть родных, которую можно взять деньгами или же плотью своих врагов, которые должны будут отдать это, добровольно или нет. В любом случае это правило было создано для того, чтобы получить что-то взамен, а не постоянно терять на своем пути все больше и больше. Простить убийцу — почти невозможно, но увидеть на лице убийцы раскаяние, вину и боль — это лучшая награда для того, кто следовал по пути мести. Ты заставляешь его жить с мыслью о том, что каждое мгновение, дарованное ему в этой жизни — это наказание, а также возможность искупить свой грех тем, что ты просто живешь и пытаешься сделать этот мир чуточку лучше. Ну или, по крайней мере, попытаться. Хотя бывают и исключения. Все же, пощады достойны лишь те, кто может меняться, но некоторые люди банально не способны адаптироваться. Они не способны принять изменений и предпочитают жить в иллюзии. Не думать и следовать приказам. Ведь, это правильно, и так и должно быть. Есть еще сброд и мусор, что наживается на других, но это не относится к нашей теме. Все же, Учиха и Сенджу были самыми опасными и ужасными шиноби своего времени, а все из-за их силы.

— Ты говоришь об этом так, будто сам был в похожей ситуации.

— У меня было время взглянуть на эту историю со стороны. Я лишь спрашивал себя, что именно я могу сделать в этом случае.

— Я так не умею. Сколько бы я себя не спрашивал, но найти ответа на вопрос я так и не смог.

— Значит вы слабы и слишком часто думаете о последствиях или чувствах своих врагов. Это недопустимо. Никто не будет слушать того, кто сомневаться в себе и своем выборе. Иногда отсутствие выбора у противника — это лучший выбор. Никаких альтернатив. Ультиматум.

— Звучит, как угнетение.

— Лишь для тех, кто не способен меняться и адаптироваться.

Пока мы говорили, я уже приготовил еду, и Саске как раз подошла к столу. Атрис коротко оповестил меня, что она некоторое время успешно скрывала за углом комнаты свое присутствие и подслушивала наш диалог. Похоже, она просто не хотела прерывать такую интересную тему. Саске вежливо представилась и села за стол. Джирайя удивился моей гостье и задал парочку вопросов, от которых мое лицо постепенно становилось все более обреченным. У этого старого лиса лицо становилось все более хитрым и пошлым. Ему определенно казалось, что в воздухе между нами витает романтика.

— Хватит вести себя, как извращенный подросток и только посмейте добавить наши имена или какую-то сцену, в которой мы непосредственно участвуем, в свои книги. — Саске опустила голову и ожидаемо покраснела, смутившись.

— Что ты…! Я никогда не указываю настоящие имена!

— Я предупреждаю. Если до меня будут докапываться фанаты твоего произведения или Какаши об этом интересном совпадении, то я сделаю все возможное, чтобы найти вас. Проделаю в вашей заднице широкое отверстие своим молотом… — показательно достал из пространственного кармана молот и похлопал основанием о ладонь своей второй руки, — … и заставлю связаться со своей редакцией для того, чтобы уничтожить все копии этой книги, а также найти каждого, кто купил ее с целью уничтожить ее и у них. Меньшее, чего я желаю, так это то, чтобы кто-то сравнивал меня с романтичным и нежным двухметровым парнем, который проникся чувствами к мелкой девчонке.