Она отстранилась. На ее лице читалось легкое недоумение.

Макс сказал вкрадчивым голосом: «Знаешь, как говорят в кинофильмах? Я чудом спасся. Может быть, благодаря этому я переродился».

Принесли рентгеновские снимки. Изучив их, Молли кивнула: «Перелома нет».

Она обернулась. «Расскажи мне, как все случилось».

В «Савое» они заняли круглый стол у окна. Манро заказал шампанского для себя, Макса, Картера и Уэста. Ждали Молли и ее отца.

— За тебя, Гарри. — Манро поднял бокал. — Полагаю, ты уже исчерпал отпущенное тебе везение.

— Посмотрим, — сказал Макс.

— Нет, не посмотрим, — вмешался Уэст. — Ты отстранен от полетов по прямому указанию Эйзенхауэра.

Максу это не понравилось, так же как это не понравилось бы Гарри.

— Он хочет с тобой повидаться, но я не знаю когда. Завтра утром я полечу с Эйзенхауэром в Саутвик.

— Вы будете пилотировать? — спросил Макс,

— Еще есть порох в пороховницах. Еще тверда рука.

В этот момент, петляя между столиками, появились Молли и ее отец. На этот раз у Макса не возникло трудностей, поскольку это непременно должен был быть генерал Собел, который к тому же широко улыбался. Он долго тряс Максу руку.

— Не могу тебе передать, как это важно. Эйзенхауэр был потрясен. — Он усадил Молли. — Он хотел с тобой повидаться, Гарри, но сегодня вечером у него не получается. Он хочет, чтобы ты прибыл к нему завтра в семь утра.

— Отлично. — Макс потянулся за своим бокалом. Его рука была тверда, но в голове творилось черт знает что.

О Боже! Так скоро?

Уже смеркалось, когда Роза Штайн вышла из сарая. Через пятнадцать минут тропинка привела ее к ферме. Из трубы поднимался дымок; в хлеву мычали коровы. На улице появилась молодая женщина с ведром молока в руках. Это была Мари, радистка Жако.

— Кто вы? Что вам надо? — крикнула она по-французски.

— Помогите мне. Пожалуйста, помогите, — зарыдала Роза. Мари показала рукой на дом, и Роза последовала за ней.

Макс и Молли танцевали на переполненной танцплощадке. Около них появился метрдотель. Он кивнул. Молли сказала: «Что-то невероятное. Каждый раз, как я прихожу сюда с тобой, происходит одно и то же. — Она отстранилась от Макса, пошла поговорила с метром и вернулась. — Мне надо ехать в госпиталь».

— Я тебя подожду, — сказал он, когда они возвращались к своему столику.

— Я бы на твоем месте не стала. Если я освобожусь после полуночи, то останусь ночевать там.

Молли уехала в автомобиле Манро, и Уэст предложил развезти всех по домам на своем. Выйдя из «Савоя», Макс сказал:

— Бригадир, вы знаете, я хочу прогуляться. Я что-то немного взвинчен.

— Это вполне объяснимо, мой дорогой мальчик, — ответил Манро. — Прогуляйся, расслабься. Ты всегда сможешь вернуться на такси.

Собел пожал Максу руку.

— Увидимся утром в Кройдоне.

— Обязательно.

Все они набились в машину Уэста и уехали. Макс остановил первое попавшееся такси и сел в него.

На Уэстборн-гроув он быстро нашел улочку, которая привела его к многоквартирному дому. Он остановился перед подъездом, прочитал список жильцов и нажал кнопку домофона. Спустя какое-то время раздался голос Сары Диксон: «Кто там?»

— Миссис Диксон? Час расплаты настал.

Она спокойно ответила: «Поднимайтесь. Третий этаж».

Макс толкнул дверь и вошел. Перри дважды сфотографировал его из подъезда напротив. Макс оказался одним из сорока восьми человек, которых он снял на пленку в этот вечер.

— Чертов янки, — пробормотал Перри. — Наверное, пришел к проститутке.

Жако приехал на ферму Мари уже за полночь. Жюль не смог добиться большого толку от немки, поэтому послали за Жако, который хорошо говорил по-немецки. На кухне Жако сел за длинный стол, пока Мари ходила за Розой. На столе сидел медвежонок Таркуин. Жако угрюмо уставился на него.

— Послушайте. Никто вас не тронет, — сказал он, когда Роза уселась за стол. — Расскажите мне все по порядку.

Пятнадцать минут спустя она закончила, а он продолжал сидеть, наморщив лоб. Первой заговорила Мари:

— Это безумие. Подменять одного брата другим, чтобы убить Эйзенхауэра? Я в это не верю.

— Я вот что думаю, — сказал Жако. — Элен спит с этим эсэсовским доктором, Шредером. Пусть Жюль пойдет к ней. Если немец там, приведите его. Он может подтвердить рассказ этой женщины.

Спустя двадцать минут капитан Шредер, который крепко спал в обнимку с любимой Элен, проснулся от того, что рядом с кроватью стоял Жюль, а в горло ему упирался «кольт».

Убежденный, что ему грозит смерть, Шредер охотно пошел на сотрудничество.

— Вы должны понять, она желала умереть, — говорил он. — Я лишь защищался, когда она пыталась убить полковника Хартмана.

— Хорошо. Давайте все сначала. О братьях, обо всем.

Когда он закончил свой рассказ, Мари спросила по-французски: «Ну что, он помог?»

— О да, — ответил Жако. — Я напишу донесение. Ты передашь его Манро.

Туман над Кройдоном закрыл взлетно-посадочную полосу. Том Собел пил кофе и недовольно поглядывал в окно.

Макс вышел из штурманской комнаты: «В Саутвике хорошая погода. Сядем без проблем».

— Да, это хорошо, но где же, черт возьми, Тедди Уэст?

Именно в этот момент к зданию подъехал автомобиль Эйзенхауэра. Затем из штурманской вышел старший лейтенант с листком телефонограммы, которую он отдал Собелу.

Собел прочел ее и посмотрел на вошедшего Эйзенхауэра.

— Плохие новости, генерал. Тедди Уэст по дороге сюда попал в автомобильную аварию. Ничего страшного, но ему необходимо отлежаться в госпитале.

— Черт! — выругался Эйзенхауэр. — У нас важное совещание, Том. Вы можете быстро найти другого пилота?

Макс понял, что это судьба: «У вас есть пилот, генерал. Я поведу самолет», — отрапортовал он.

Эйзенхауэр повернулся и протянул ему руку. На его лице сияла знаменитая улыбка: «Рад снова вас видеть, полковник».

Макс вернулся в переднюю, надел летную куртку, переложил «вальтер» из плаща в карман куртки и вышел на улицу.

Манро и Джек Картер приехали на Бейкер-стрит без четверти семь. Джек обнаружил на стуле около своего кабинета Перри.

— Что-то вы рано, — приветствовал Манро детектива.

— Лейси сказал мне, чтобы я лично доставил вам с утра все вечерние фотографии Диксон, бригадир.

Манро первым вошел в кабинет: «Давайте посмотрим».

Перри по одному выкладывал снимки на стол.

— В общем, ничего необычного. — Он рассмеялся. — Представляете, у них там, судя по всему, филиал публичного дома. Вот отличный снимок какого-то американского офицера. Сделан в десять вечера.

Манро посмотрел на фото и чуть не лишился дара речи.

— О Боже!

В этот момент в кабинет вошел Картер. В руке он держал бланк радиограммы: «Только что получена от Жако, бригадир. — Картер был крайне взволнован. — Открытым текстом, сверхсрочно».

Манро прочитал радиограмму, затем сказал:

— Взгляните на эти фотографии, Джек. Это не Гарри Келсо у подъезда дома Сары Диксон. Это Макс, его брат, и он прибыл сюда, чтобы убить Эйзенхауэра.

Через секунду он говорил с командным пунктом в Кройдоне.

— Генерал Эйзенхауэр уже улетел? — Он выслушал ответ и положил трубку. — Самолет только что взлетел. За штурвалом барон фон Хальдер. Закажите мне самолет, Джек. Я лечу в Саутвик. Дело крайней важности.

— Но, сэр, что, если...

— Что, если он застрелит во время полета Эйзенхауэра и Тома Собела и сбежит во Францию? Нам остается лишь надеяться, что он этого не сделает. Я полечу за ними. Вы свяжитесь с фортом. Возьмите братьев Родригеш, Райли пусть арестует Диксон.

Макс летел на высоте пять тысяч футов. За бортом «лисандра» проносились рваные тучи. Собел и Эйзенхауэр сидели сзади и разговаривали, пытаясь перекричать шум двигателя.

Макса раздирали противоречивые чувства. Он познакомился с верховным главнокомандующим, жал ему руку, узнал в лицо, но сам человек не значил для него ничего. Было бы проще простого вытащить «вальтер», повернуться и выстрелить Эйзенхауэру между глаз. Но в этом случае пришлось бы убрать и Собела, отца Молли, а это и ее превратило бы в жертву. Как бы чувствовал себя Гарри, если бы прилетел в Морле с двумя трупами, один из которых принадлежал бы отцу женщины, которую он любит?