Это стало началом удивительной дружбы.

Гарри поступил в Гротонскую частную среднюю школу, но у него возникли проблемы с дисциплиной, поскольку он до самозабвения любил летать и все свободное время посвящал полетам. Конечно, Эйб Келсо воспользовался своими связями, и Гарри не трогали. В тот год, когда его брату было присвоено звание лейтенанта Люфтваффе, Гарри поступил в Гарвард. Он переползал с курса на курс. Европа катилась в бездну фашизма, Третий рейх продолжал свое восхождение, мир наблюдал за этим отстранение.

Когда разразилась гражданская война в Испании, Галланд и Макс полетели сражаться. Макс совершил 280 боевых вылетов. Он вернулся домой в 1938 году, был награжден Железным крестом II степени и произведен в обер-лейтенанты.

Некоторое время он служил в штабе, в Берлине, и пользовался большим успехом в обществе, где часто появлялся в качестве эскорта своей матери и любимца ставшего к тому времени всемогущим Геринга. А затем была Польша.

За время 27-дневного блицкрига, разрушившего эту страну, Макс превратился в легенду. Он сбил двадцать самолетов, был награжден Железным крестом I степени и произведен в капитаны.

В те счастливые дни Макс выработал свой собственный стиль: никаких белых фраков, ничего модного. Он везде появлялся в повседневной военной форме: галифе, летная куртка, пилотка и все ордена. Его прозвали Черным Бароном. Время от времени в его жизни появлялись женщины, но все это были лишь эпизоды, не более того. Создавалось впечатление, что он сам по себе. Он не принимал ничью сторону, не вступал в нацистскую партию. Макс был летчиком-истребителем.

Что же касается Гарри, который все-таки закончил Гарвард, его жизнь протекала скучно. Эйб пытался направить его интерес в сторону девушек из хороших семей, но оказалось, что ему, как и его брату, это неинтересно.

В сентябре 1939 года в Европе началась война. Однажды в ноябре Гарри зашел в гостиную. Эйб сидел у камина и читал иллюстрированный журнал.

— Налей себе чего-нибудь выпить, — сказал Эйб. — Тебе это понадобится.

Гарри налил себе скотча с водой.

— Что произошло?

Эйб протянул ему журнал. Со страницы из-под пилотки Люфтваффе на Гарри смотрело угрюмое лицо, снятое крупным планом. Затем Эйб показал ему номер немецкого военного журнала «Сигнал».

— Черный Барон, — произнес он.

Макс стоял возле «Мессершмитта-109» в летном комбинезоне.

— У него уже ордена, — сказал Гарри. — Здорово! Прямо как у отца.

— Я благодарю небо, что его зовут бароном фон Хальдером, а не Максом Келсо. Можешь себе представить, как бы это выглядело на обложке «Лайфа»? Мой внук — нацист?

— Он не нацист, — возразил Гарри. — Он — летчик. Он там, а мы здесь.

Он положил журнал на стол, не высказав вслух того, о чем думал.

— Гарри, нам пора поговорить серьезно, — обратился к нему дед. — Ты окончил колледж прошлой весной, а с тех пор только летаешь и участвуешь в автогонках. Что ты собираешься делать? Как насчет юридического факультета?

Гарри улыбнулся и покачал головой.

— Юридический факультет? Ты слышал, что сегодня утром Россия объявила войну Финляндии? — Он сделал большой глоток. — Финнам нужны пилоты. Я уже заказал билет на самолет в Швецию.

Эйб пришел в ужас.

— Черт побери, Гарри, это не твоя война!

— Теперь моя, — ответил Гарри Келсо и допил свое виски.

Для финнов война с русскими была безнадежна с самого начала. Зима была лютая. Вся Финляндия была занесена снегом. Финская армия, особенно пехота на лыжах, сражалась доблестно, но ее неумолимо теснили. Истребители, воевавшие с обеих сторон, устарели. Гарри вскоре завоевал себе славу героя, летая на английском биплане с открытой кабиной «Глостер-Гладиатор». Биплан нельзя было даже сравнивать с самолетами, против которых ему приходилось сражаться. Гарри удавалось побеждать лишь благодаря непревзойденному мастерству. На полу кабины в непромокаемом мешке сидел Таркуин.

В конце концов финским ВВС удалось заполучить шесть английских истребителей «харрикейн». Гарри, как асу, достался один из двух «харрикейнов», поступивших в его эскадрилью. Через неделю из Швеции прибыла пара «Ме-109».

Гарри попеременно летал на обоих самолетах и в снежные бури, и при сильном ветре. Он был произведен в капитаны, число сбитых им самолетов стремительно росло.

Чтобы написать репортаж о войне в воздухе, в Финляндию прибыл фотокорреспондент журнала «Лайф». Он был несказанно удивлен, услышав о подвигах внука сенатора Келсо. Это была сенсация, поскольку Эйб был теперь членом «кухонного» кабинета Франклина Д. Рузвельта.

В результате Эйб снова обнаружил портрет своего внука на обложке журнала. Гарри в подбитом летном комбинезоне стоял около самолета с Таркуином в руках.

Финляндия капитулировала в марте 1940 года, и Гарри нелегально перелетел на «харрикейне» в Стокгольм. Прежде чем власти сообразили, что к чему, он уже летел в Англию, намереваясь поступить в Королевские военно-воздушные силы.

В Министерстве авиации в Лондоне его принял пожилой майор.

— Очень впечатляюще, молодой человек, — сказал майор, изучив его бумаги. — Есть только одна проблема. Вы — американец, а это значит, что вам придется отправиться в Канаду и записаться в Королевские канадские военно-воздушные силы.

— Я сбил двадцать восемь русских самолетов, двенадцать из них на «харрикейне». Я знаю свое дело. Вам нужны такие люди, как я.

— Я смотрю, финны наградили вас Золотым крестом за отвагу. — Майор еще раз изучил бумаги Гарри. — На «харрикейне»? Ничего железка.

— Они ведь все неплохи? — сказал Гарри.

Майор придвинул ему бланк анкеты: «Хорошо, заполните вот эту бумагу. Страна происхождения — Америка. Я полагаю, вы вернулись в Финляндию, чтобы защищать родину предков?»

— Именно так.

— Ага, хорошо. Таким образом, вы финн, и это мы запишем в вашем личном деле. — Майор улыбнулся. — Проклятые клерки. Вечно что-нибудь напутают.

В тренировочном лагере, в сырой и неприветливой местности, граничившей с эссекскими болотами, командовал подполковник авиации Тедди Уэст. Он прочитал документы офицера Келсо и поднял на него глаза: «Хорошо, давайте посмотрим, что вы умеете делать».

Уэст нажал кнопку звонка, и явился дежурный офицер. «Я собираюсь совершить тренировочный полет, мистер Куигли. Подготовьте мой самолет и еще один “харрикейн”».

Любопытствующие, собравшиеся в тот дождливый день на аэродроме поглазеть на тренировочный бой, запомнили его на всю жизнь. На высоте пять тысяч футов Уэст преследовал Гарри Кел-со нос к хвосту. Они набирали высоту и закладывали виражи так близко друг от друга, что зрители замирали в ужасе. Однако Гарри ушел от Уэста, сделал мертвую петлю и зашел ему в хвост.

— Неплохо, — раздался по радио голос Уэста, Он накренился на левый борт, перевернулся и снова оказался на хвосте у Гарри. Обнаружив это, Гарри выдвинул закрылки и резко сбросил скорость.

— Господи! — вскрикнул Уэст и взял на себя штурвал. Они едва не столкнулись. Гарри снова был у него на хвосте. Уэст попытался оторваться, но Гарри выполнил полупетлю, затем переворот и пролетел над головой Уэста на расстоянии пятидесяти футов.

На земле их обоих встретили аплодисментами. Снимая с Уэста парашют, Куигли указал рукой на Келсо: «Кто это, черт его побери,сэр?»

— Это человек, в котором соединились качества многих знакомых мне летчиков, — ответил Уэст. — Я немедленно зачисляю его в 607-ю эскадрилью во Франции.

Эскадрилья лишь наполовину успела перейти с «гладиаторов» на «харрикейны», когда 10 мая 1940 года на Западном фронте разразился блицкриг. Последовавшая за этим воздушная война носила ожесточенный характер и унесла жизни многих летчиков.

Гарри на «харрикейне» сбил два «Ме-109» над Аббевилем. Так совпало, что его брат сбил в тот же день «харрикейн» и «спитфайр».

Эскадрилья, вернее, то, что от пес осталось, была выведена в Англию. Затем последовал Дюнкерк. Гарри получил Крест за летные заслуги и звание старшего лейтенанта авиации и был переведен в специальную истребительную эскадрилью «Ястреб», расквартированную в Западном Суссексе. Истреблять там, правда, было некого. Светило солнце, небо было неправдоподобно синим, и все умирали со скуки. На другой стороне Ла-Манша Макс и его товарищи сидели на таких же аэродромах и точно так же умирали со скуки.